Пекин. Часть 4: Посольский квартал, Деловой центр и русский след между ними
Китай - самая богатая русским наследием страна, кроме тех, что были в составе России, и столица, конечно, не исключение. В первой части рассказав про современность и транспорт Пекина, в позапрошлой части - про хутуны и культуру, а в прошлой части - коротко о главных достопримечательностях, наконец покажу Русский Пекин. Почти весь лежащий точечным следом восточнее Запретного города, между самыми пафосными уголками прошлого и настоящего - Посольским кварталом и Деловым центром (на заглавном кадре).
Сказать, что Пекин был столицей России - конечно, преувеличение: для Золотой Орды (то есть - улуса Джучи в Монгольской империи) русские княжества оставалась данниками. Но дань платили не только деньгами: ещё Батый собрал из пленных воинов половецкий, аланский и русский полки. Позже, при династии Юань, как назвалась в 1271 году ветвь Чингизидов от хана Хубилая, они не раз пополнялись: например, в 1332 году в Ханбалык, или Даду (как назывался город, основанный здесь в 1264 году на замену Каракоруму) прибыли три русских обоза из 170, 2500 и 133 человек (включая 103 подростков) - вероятно, из разорённой Твери. Пленниками эти люди были условными: в гвардии кормили хорошо, давали наделы за пекинской стеной, и пустив для порядку скупую слезу, на чужбинушку большинство этих людей уехали по факту как наёмники. Обычно - с семьями: сам "Охранный русский Всюду-верный полк" ("Сюаньчжун оэлосы вэй циньцзюнь"), известный с 1328 года как уже существующий, не превышал 600 человек, включая тюркские и аланские части. Но верным был он правда всюду: в подавлении антиюаньских восстаний, в охране границ и даже в междоусобице 1332-34 годов, когда командующий монгольской "старой гвардией" (куда входил и русский полк) Боянь разбил тюркскую "новую гвардию", отстояв законного наследника Тогон-Тэмура. В 1368 году, когда к Ханбалыку подошла армия новой ханьской династии Мин, Всюдуверный полк частью полёг на его стенах, частью ушёл с Тогон-Тумэром в степь. Дальние гарнизоны приняли новую власть, и все вдали от родины рассеялись за пару-тройку поколений... Проиллюстрировать это всё нечем, поэтому вот - храм Серафима Саровского (1904) и русское кладбище за воротами Аньдинмэнь (вместе с которыми было разрушено в 1950-х) севернее 2-й Окружной, то есть в пределах юаньского Даду.
Тот город разрушила армия Мин, чьё правление началось в Нанкине. Новый Пекин, куда столица вернулась в 1421 году, отстроили южнее, и всю эпоху Мин тут не ступала нога русского человека, кроме посольств атаманов Ивана Петрова и Бурнаша Ялычева (1567) или томского казака Ивана Петлина с напарником Петюнькой Кызыловым (1618). От вторых осталась "Роспись китайскому государству и пообинскому и другим государствам и улусам", копию которой в Москве снимали англичане. Но описание двух посольств странно совпадает - вплоть до финала с отказом в императорском приёме из-за отсутствия подарков: со времён Карамзина считается, что посольство ходило одно, а вот какое - неясно. Достоверна же Китайская грамота в архивах Кремля - это был вполне реальный документ о начале дипотношений, который десятилетиями никто не мог прочесть. Первым это сделал Николай Спафарий, перед своим посольством в 1675-77 годах изучивший о Китае всё, что знала тогда европейские наука. Успехов он не достиг, но первым из русских людей увидел императора.... иной династии! С 1644 года Китаем правил дом Цин из Маньчжурии, считавший землю Хань колонией, а метрополией - Дальний Восток по обе стороны Амура, и вот туда полезли в том же 1644 году злые бородачи из-за стылых гор Станового хребта. Первые полвека эпохи Цин на Амуре не прекращались стычки казаков с маньчжурами, кульминацией которых стали в 1680-х годах две осады Албазина - основанной в 1655 году беглыми бунтовщиками крепости на высоком берегу, которую Москва вскоре объявила центром Даурского воеводства. И надо же было повториться истории Всюдуверных: в 1685 году, оставляя разрушенный Албазин, 45 казаков приняли предложение командующего Лантаня уехать в Пекин, чтобы служить императору. К тому времени там уже находилось около сотни пленников из приамурских селений, но именно из лоча (казаков) происходило пять фамилий, ставших личной гвардией императора - Яковлевы (Яо), Дубинины (Ду), Романовы (Ло), Хабаровы и Холостовы (Хэ двух разных тональностей).
Албазинцы образовали Русскую сотню "Жёлтого с каймой знамени" (знамёна - высшие военные единицы Цин), им дали жён, в основном из вдов казнённых преступников, а из второго похода на возродившийся Албазин привезли ещё и батюшку Максима Леонтьева Толстоухова. Тот сразу выхлопотал старую кумирню бога войны Гуаньди под Никольскую церковь, которую в 1695 году переосвятили как Софийскую: Нерчинский договор подвёл войнам черту, и в Пекин доехал официальный священник Лаврентий Иванов. Дальше сменялись века, раса и речь предков понемногу стирались, но сохранялось странное самосознание - люди с кадра выше считали себя русскими. К 19 веку албазинцы выродились в бездельников и пьяниц, на своё огромное жалование бесцельно шлявшихся по кабакам, куривших опиум и затевавших драки. Лишь в конце 19 века Русская духовная миссия взялась учить их православию (которого они придерживались, но не знали о нём толком ничего) и русскому языку. Революции же по обе стороны Амура случились с разницей в несколько лет, и новую жизнь албазинцам (коих к тому времени было около 1000 человек) дала белоэмиграция - с языком и связями они оказались отличными посредниками между пришлыми и местными. Из них были и многие деятели растоптанного ХХ веком китайского православия - вот тут слева Стефан У, настоятель Никольского храма в Харбине, убитый в 1970 году после истязаний хунвейбинами, а справа епископ Симеон Шанхайский, в миру Фёдор Ду, умерший в 1965-м сам. И считалось, что всех албазинцев истребили тогда, однако под конец ХХ века вдруг нашлись 2-3 сотни уцелевших Ду, Яо и Ло, которым теперь отведена роль культурного феномена в Пекине. Многие хранят дома иконы, носят двойные имена и помнят родословные, а наводила мосты между ними и от них к России Ван Лижу, в крещении Матрона, чей дед был из Дубининых. Пообщаться с албазинцами в Пекине не так уж сложно, но репортажи "про людей" - не моё...
Ну а Русская духовная миссия по сути возблагодарили албазинцев за своё рождение: хотя разговоры на уровне "а вот хорошо бы" велись ещё Петре I с 1700 года, поводом отправить русских батюшек в Пекин стала в 1712 году смерть отца Максима, последние годы часто служившего в одиночестве. В 1714-16 годах (да, столько тогда шёл обоз!) до Пекин добрался выпускник Киево-Могилянской академии, Тобольский архимандрит Иларион (Лежайский) во главе 9 миссионеров. Их записали в мандарины (сановники) с 5 по 7 чин, положили им жалованье и выделили квартал Наньгуань (Южное подворье), где китайские мастера соорудили в меру своих представлений Сретенскую церковь (1717-29). Старейший русский храм в неславянских странах...
В 1764 году дополненный колокольней - типично китайской, но с широкими русскими колоколами:
И всё это сломали в 1981 году для стройки здания Верховного суда - Южному подворью не повезло располагаться у самой площади Тяньаньмэнь, за Музеем Китая (см. прошлую часть). Осталась лишь ограда (да и к той не подойти без пропуска!) вдоль улочки Дунцзяоминь:
Восточная Речная Рисовая улица появилась ещё в Ханбалыке, и традиционно на ней жили таможенники, принимавшие баржи с зерном. Здесь же Палата внешних сношений (Лифаньюань) выделяла земли представительствам зависимых территории (Монголии, Тибета) и вассалов (Кореи, Вьетнама, Непала), ну и европейским духовным миссиями заодно. По итогам II Опиумной войны, в 1860 году, однако, император был вынужден допустить в Пекин и посольства, для работы с которыми был создан новый орган Цзунлиямэнь ("Управление по общим вопросам, касающимся различных стран"), в 1901 ставший обычным МИДом. К тому времени тут было 11 посольств, начиная с Англии, Франции и России, выделевшей под это дело Наньгуань:
Вокруг них сложился Посольский квартал - изначально в китайских зданиях, слегка перестроенных под Европу. А на этом фото с французского аэроплана - ещё и разрушенных Боксёрским восстанием. Так европейцы, за использование боевых искусств, прозвали ихэтуаней - "отряды справедливости", образовавшиеся из нескольких околобуддийских сект. Воедино их свела ненависть к "белым дьяволам" и пустившему их в страну дому Цин. Охватившее с 1898 года северные провинции восстание приняло размах настоящей войны, так что даже Вдовствующая императрица Цыси, фактическая глава династии, не понимала, кого бояться больше и несколько раз меняла сторону. Фирменным "почерком" ихэтуаней стали не только расправы над лаоваями и китайцами-христианами, но и разрушение чужеродных зданий - вроде русской колонии в Калгане (Чжанцзякоу) или посёлков почти достроенной Китайско-Восточной железной дороги. Ответом стал, пожалуй, самый широкий в истории Альянс Восьми Держав - Англии, Франции, России, Германии, Австро-Венгрии, Италии, Японии и США, и вот уже американские "морские котики" стреляли из-за спин забайкальских казаков, немцы в своих остроконечных касках шли в атаку бок о бок с сипаями, а над картами склонялись бывшие усмирители кавказских горцев (как Николай Линевич) и будущие подводники Первой Мировой (как австриец Георг фон Трапп). Но форты Дагу под Тяньцзинем смогли задержать МОЭ (Международную Объединённую Экспедицию), и в мае 1900 года ихэтуани первыми вошли в Пекин, встречавший их со страхом и надеждой.
В Посольском квартале и на подворьях католических церквей укрылись около тысячи иностранцев и до 3 тысяч китайцев-христиан, а на помощь им успело прорваться несколько десантов, всего четыре сотни штыков - в первую очередь матросы русских броненосцев "Наварин" и "Сысой Великий", тут же соорудившие Форт Наварин-Сысоевский - так в шутку называли баррикады. По городу шли стычки, резко обострившиеся 31 мая, когда немцы во время службы разгромили кумирню, убив в ней семерых. Ответом стала резня христиан, достигшая пика 22-23 июня, в Пекинскую Варфоломееву ночь, когда ихэтуани перебили сотни крещённых китайцев. Лишь один из костёлов удалось деблокировать русско-американской вылазкой, уведя в Посольский квартал триста человек. Первым из иностранцев погиб японский переводчик Акира Сугияма, следующим - немецкий барон Клеменс Август фон Кеттелер, 7 июня застреленный фанатиком по пути на переговоры с Цинским двором, который днём ранее перешёл на сторону ихэтуаней. Так началась оборона Посольского квартала, продлившаяся 55 дней - настоящая осада, но не города, а его части. Порой боксёры прорывались внутрь, порой - осаждённые делали вылазки, в одну из которых русский отряд захватил несколько китайских пушек. Тем временем силы МОЭ прорубали путь к Пекину, и вот уже Цыси вновь была на их стороне. 31 июля русские (под началом "кавказца" Линевича), японские и американские войска ворвались в город на юго-востоке (см. прошлую часть), с запада без боя вошли англичане, и к вечеру 1 августа защитники Посольского квартала встречали бенгальских улан. Защитники потеряли 75 убитых, штурм был оплачен жизнями 30 русских, 28 японцев и ворохом открыток с американским brave boyzzzzz на фоне Лисьей башни, ну а для китайцев Век Унижений достиг своего дна. Одним из условий стал ввод войск в сферы влияния, как Заамурский корпус на КВЖД: Посольский квартал Пекина отстроился к 1910-м как фактическая концессия наподобие шанхайских и тяньцзиньских - с экстерриториальными правами (иностранцев могли судить только по законам их стран) и огромными корпусами казарм при дипмиссиях, где солдаты спали допоздна, а весь быт тянул китайский кули.
Уголок Европы смотрится в азиатской столице невыносимо чужим, а уж в те времена висел над хутунами что корабль инопланетной расы. С образованием в 1949 году КНР посольства не признавших её государств закрылись, а позже открывались в других местах, но здесь ещё стоит десятка два совершенно не пекинских зданий. Как вот банк Йокогамы (1910) на той же Рисовой улице:
Дальше тянутся владения посольства Франции, до 1900 года снимавшего (а позже присвоившего) дворец одной из ветвей императорских потомков. Частью сохранившийся:
Здание почты (1910) и главные ворота, за которыми в 1970-2012 годах была резиденция Нородома Сианука, короля Камбоджи, дважды оставившего трон и укрывшегося в Красном Китае. В пекинской больнице он и умер...
Главное здание посольства (1903) - на углу:
Наискось - посольство Британии на месте особняка принца Чуна, который заняло в том же 1861 году. Ну а с настоящей Европой или хотя бы концессиями Посольский квартал не спутать из-за высоты заборов:
В сгибе угла - французский костёл Михаила Архангела (1901-04):
Без руки китайского мастера его строительство явно не обошлось:
Изящная статуя появилась, видимо, в 1989 году, когда храм отошёл Китайской патриотической ассоциации: католиков в Китае столько, что они образовали свою церковь, с 1954 года не признающую главой Папу Римского.
Отдельные здания в европейском стиле (но чаще - их ворота и сторожки), ныне занятые китайскими учреждениями, стоят и на окрестных улицах, а вот такое внезапно открылось за одной из проходных:
Но Посольским кварталом присутствие иностранцев в Пекине не ограничивалось, и русских в том числе. В северо-восточном углу 2-й Окружной, в 3 километрах от Наньгуаня, находилось Бэйгуань - Северное подворье, оно же с 1730 года Успенский монастырь, изначально - казармы албазинцев с той самой Софийской церковью в кумирне Гуаньди. Их и окормляла духовная миссия после того, как в 1721 году в результате иезуитских (в прямом смысле) интриг власти Китая не пропустили через Кяхту нового главу - Иннокентия (Кульчицкого) из Переяслава, который в итоге стал Иннокентием Иркутским. Вновь расти штат миссии начал лишь в 1760-е годы за счёт светских лиц: негласно она сделалась первым в Пекине европейском посольством.
Это была действительно странная миссия, которая даже не пыталась крестить китайцев или маньчжур, зато стала колыбелью отечественной синологии: штатный переводчик в 1743-56 годах, москвич Алексей Леонтьев впервые открыл русскому обществу китайскую философию, а глава миссии в 1807-1821 годах чуваш Иакинф (Никита Бичурин) со своими краеведческими трудами (например, каноническим описанием Пекина) заинтересовал и в Европу. С 1861 года, когда в Пекин прибыл первый официальный посол Лев Баллюзек, Миссию вновь пытались привести к изначальному назначению - но не слишком удачно: её сотрудники привыкли слушать китайцев, а не проповедовать им, и крестили около 3,5 тыс. человек за два с лишним века.
Синологом был и Иннокентий (Фигурновский), глава Миссии в 1896-1931 годах, автор крупнейшего китайско-иноязычного словаря (16 тыс. слов) своего времени. Жарким летом 1900 года он с ещё несколькими сотрудниками успел укрыться в монастыре Юнхэгун - дело в том, что буддизм тоже не монолитен, и эта обитель представляет его тибетскую школу Гелуг, которой принадлежат в большинстве своём "наши" буддисты, ну а бурят Агван Доржиев самому Далай-ламе наставником был! Поэтому русских там любили:
За высокими стенами православные монахи нашли убежище, а одна из кумирен (теперь вроде бы неизвестно какая) временно превратилась в православный храм. Зато в августе 1900-го отец Иннокентий убедил раздухарившихся немецких солдат, что монастырь христианский и грабить его нельзя.
А вот здания Бэйгуаня и Успенского монастыря, даже осквернённые лаоваями кумирни, ихэтуани разобрали по камушку. И тут бы и конец Пекинской миссии... однако на троне тогда был очарованный востоком Николай II, грезивший о Желтороссии - новой русской колонии, где будут счастливо жить крещёные китайцы и переселённые мужики. Миссия была расширена настолько, насколько это было возможно, и по старым снимкам хорошо заметно, что до русско-японской войны (когда власти охладели к проекту) успели освоить дай бог её десятую часть. Это ещё не считая скита Маньтоугоу в горах Сишань (фото не осталось, зато новостройки по мотивам есть) и небольшие станы по всему Китаю.
Одним из приобретений стала Красная Фанза - изначально, с 1694 года, усадьба Сыефу ("Дом четвёртого сына" тогдашнего императора), а к концу 19 века "скит" Юнхэгуна, передачей которого ламы отблагодарили монахов за спасение от немцев. Её занял епископский дворец:
С домовым храмом Иннокентия Иркутского, убранство которого выглядело сюрреалистическим слиянием двух великих культур. Более того, Красная Фанза (а также флигелёк Малая Фанза) сохранилась как дом приёмов, где можно увидеть бронзовую курильницу из кумирни Гуаньди, при албазинцах ставшую паникадилом - как бы не последний их артефакт.
В глубине Миссии построили храм Новомучеников Китайских (1904-06):
Так поминают 222 человека, - крещёных китайцев и русских, - убитых в Боксёрском восстании. Крупнейшая расправа произошла именно здесь - над пытавшимися укрыться в Бэйгуани.
Но храм этот разрушила та же власть, на чьей совести Новомученики Российские. В 1919 году, когда гибель империи стала очевидной, закрылись все станы Пекинской миссии, а в её стены всё чаще ходили искать помощи беженцы - небольшая их община возникла в столице, в основном из людей, не сумевших подняться со дна: в иерархии Пекина 1920-х "белые кули" стояли ниже всех, задёшево ублажая китайцев в кабаках и борделях. С апреля по ноябрь 1920 года в Успенском монастыре находились Великие князья - но только не живые, а мёртвые - мученики Алапаевской шахты: отсюда их гробы отправились в Иерусалим, кроме Владимира Палея, погребённого на Бэйгуани. Все доступные ресурсы миссия использовала для помощи беженцам, по сути превратившись в их лавру и про китайцев позабыв. Когда же красные победили и здесь, одни священники эмигрировали, другие ушли в подпольные вместе с паствой, и в 1954-м, признав очевидное, Пекинскую миссию закрыла РПЦ. Наньгуань отошёл китайским властям, а Бэйгуань заняло посольство СССР, по некоторым данным - самое обширное в мире (примерно 500 на 500 метров). На месте храма Новомучеников теперь парк с прудами (по впечатлениям от посольства в Тегеране - наверное прекрасный!) с домом посла на Большои острове, а сквозь ворота виден лишь монументальный Главный корпус (1955-59):
Тем не менее, кое-что осталось в юго-западном углу, где был главный вход под колокольней:
Теперь он заложен, но пара старых зданий хорошо видны:
Это братский корпус монастыря, ныне ведомственная гостиница:
И библиотека, ныне консульский отдел:
А интереснее всего обогнуть посольство с юго-запада и зайти во двор небольшого компаунда, как некитайцы называют в Китае ЖК. Отсюда видна крепостная башня на случай новых мятежей и Успенская церковь (1902) - единственный из 5-7 православных храмов КНР принадлежащий не Китайской православной церкви, а самой РПЦ. В 1957-2002 годах её занимал гараж посольства, затем долго шла реставрация, и в 2009 с привезённым из России иконостасом храм снова был освящён. По воскресениям там проходят службы, куда можно попасть по предварительной записи - но камеру пронести всё равно не дадут.
В годы Великой ссоры посольство это выглядело примерно как в Киеве в 2016-м - под постоянными атаками хунвейбинов, которые кидались камнями и угрожали сотрудникам, а их прорывы внутрь пресекала армия. Теперь рядом с посольством - отдельная казарма НОАК в 200 штыков для его охраны. На бывшей улице Ревизионистов (до и после той эпохи, и ныне - Миньаньцзе) постоянно видишь русских людей, приходящих по каким-то своим нуждам: как ни крути, а самая активная русская жизнь Китая - в столице. Напротив - неожиданно подзапущенный парк:
И кириллические вывески кафе и магазинов:
На уходящей от главных ворот улице Дунчжимэнь-Бэйчжун поэтесса Ирина
china_cat (живущая в Пекине уже более 30 лет) привела нас в Российский культурный центр, основанный в 2010 году:
Только фото теперь исторические - в 2025 году РКЦ переехал в новое здание и даже Гагарина забрал:
Внутри всё было современно и уютно:
Для посетителей актуальны библиотека:
И конференц-зал, где и сама Ирина, всё ж главный литератор Русского Китая наших дней, не раз выступала:
Ирина привела нас и в кабинеты, где работают как русские, так и китайцы, безупречно владеющий нашим языком. Руководитель Татьяна Борисовна Уржумцева чуть пожурила меня, что надо было письма слать не в пресс-службу посольства, а им - договорились бы об экскурсии на территорию. В кабинетах я заснял пару шаржей:
В целом - действительно приятный родной уголок посреди чужбины, где и наши могут время провести, и китайцы к иной культуре приобщиться. Но - без пафоса и агрессивного продвижения ценностей... в общем, преемник Русской духовной миссии.
Ещё одно знаковое место в том районе - ресторан "ТрактирЪ":
Если в дороговатые "Белые ночи" ходят в основном посольские, то здесь и русские пекинцы любят посидеть, и китайцы ходят за экзотикой, примерно как москвичи в эфиопское кафе в РУДН (особенно если учесть, что некитайская кухня - даже в мегаполисах редкость).
Русская еда тут недорогая (втроём посидели на 160 юаней, то есть где-то 2000 рублей), очень вкусная и, как ни старались повара, не лишённая восточного привкуса.
...Лишившись монастыря, православные китайцы в 1952 году построили свою Успенскую церковь западнее центра, но она проработала до 1964 года, а в 1992 была снесена.
Из северо-восточном угла 2-й Окружной перенесёмся на 7 километров - в северо-западный угол. Там снаружи стоит Северный вокзал, а её северную хорду (так как планировка Пекина прямоугольная, окружные тут скорее квадраты) продолжает мощная улица Сичжэмэнь. На ней есть, например, планетарий (1957):
В запоздалом духе ар-деко:
Или Пекинский зоопарк, основанный в 1908 году как Сад 10 000 Животных:
В его глубине есть старые здания, но интереснее всего вход.
Однако мы сюда приехали, чтобы посмотреть на Пекинский выставочный центр (1954-57):
Изначально - Советский: в те времена, когда в "братстве навек" китаец был младшим, в городах молодой КНР (мне известны ещё в Шанхае и Гуанчжоу) строились такие филиалы ВДНХ.
В залах проходили выставки былых побед над общими врагами и технических достижений, во дворе ставился советский балет, а зимой устраивался каток.
И хотя идиллия красной дружбы закончилась уже через пару лет, здания остались. По прямому назначению ПВЦ используется и ныне:
И монтаж какой-то выставки со всеми китайским размахом (ещё и растянутый на неделю) помешал нам внутрь зайти:
Зато можно обойти огромное (220 на 280 метров) здание слева, со стороны зоопарка:
Это крыло построили первым и у него отдельный вход:
Где в том же 1954 году как ответ китайскому ресторану "Пекин" в одноимённой московской гостинице открылся русский ресторан "Москва":
Настоящий старомодный ресторан под тяжёлыми сводами, куда принято выходить во фраках и вечерних платьях:
Постоянно открыт кафетерий с как бы русской выпечкой (но даже внешне - не то!):
Сам ресторан открывается лишь на несколько часов по вечерам, о чём нам сообщили безупречно выглядящие официанты: ждать оставалось около получаса, и в фойе уже собирался народ. "Москва" и ныне одно из самых пафосных заведений Пекина, куда ходят не столько еду вкушать, сколько поддерживать статус.
Итак, мы наконец вышли за 2-й Окружную, а теперь вновь перенесёмся вдоль неё на восток - следующие кадры сняты в 2-3 километрах южнее Бэйгуаня:
Здесь привлекает взгляд деловой центр "Сохо Гэлакси" (2012) - одна из последних работ "королевых кривых" Захи Хадид:
Да и другие новостройки впечатляют - тут целый конгломерат не столько министерств (хотя МИД и неподалёку), сколько головных офисов компаний вроде "Банка Китая" или "Sinopec".
Ну а за кольцевой вдруг снова видишь знакомые вывески: всё-таки Русским кварталом Пекина традиционно называют Ябаолу... это оно так пишется, а как произносится обычно - постесняюсь передавать, даром что произносят это название чаще всего челноки.
На самом деле здесь и не русский, и не квартал - живут наши люди мелкодисперсно по всему Пекину, а на Ябаолу приезжают по конкретным делам. Начиналось же всё в 1988 году с Польского рынка, о чём напоминают теперь отдельные вывески:
В первую очередь под "Ябаолу" подразумевают торговый центр "Житань" (1999-2000), построенный на замену некогда многочисленным палаткам:
Ничем, кроме надписей, теперь в общем-то не примечательный:
Дальневосточные челноки обычно катались приграничные городки вроде Маньчжоули, Фуюаня или Суйфэньхэ. Следующим рубежом был Шэньян, для азиатской половины страны занявший ту же нишу, что для европейской - Стамбул. До Ябаолу добирались самые ушлые и опытные, но может быть именно поэтому его судьба оказалась как-то стабильнее. Приграничные городки теперь больше живут деньгами китайских туристов, в Шэньяне наших почти не видать, а вот "суба, карго, Ябалу!" - по-прежнему привычный клич таксистов и помогаек.
Теперь из России сюда не меньше челноков ездят просто покупатели - чаще всего за шубами. Челноки же отовариваются по всему Китаю, а здесь формируют караваны - пускай давно уже и не верблюжьи: самое частое слово на вывесках Ябаолу - карго: небольшие склады на одного арендатора, копящего в них товар на вагон или фуру (которые обычно прилагаются). Россияне среди них остались лишь первыми среди равных (а может и вторыми) - как бы не чаще на Ябаолу встретишь конкретного и понтовитого казаха.
Вот тут - немного колоритных зарисовок из "золотого века" Ябаолу, который пошёл на спад в конце "нулевых". Но если гости меняются, то хозяева - более стабильны: на Ябаолу немало заведений с историей.
В том числе - уйгурские и турецкие рестораны на проходящей к востоку от ТЦ "Житань" пешеходной улочке, где кухня экзотично для обеих сторон сделок. Культовым местом золотого века Ябаолу был ресторан "Элефант", когда-то созданный увлечёнными людьми по мотивам кино про Штирлица и помнивший десятки историй про челноков, их клиентов, "жриц любви" опять же из бывшего Союза и одесского сутенёра Якова Маневича, мастера восточных единоборств и прошедшего Чечню десантника, который для китайцев стал просто Маня. Мы долго бродили вокруг в поисках "Элефанта" - но слава этого заведения упускает один маленький факт: оно закрылось в 2020-м.
А вот осталась по всему Пекину сеть русских магазинов "Юра", куда Ирина заходила с нами купить чёрный хлеб - сразу несколько буханок. Напротив ТЦ - сам парк Житань:
В ноябре поражающий плотностью цветения на пологих буграх:
И совсем не очевидно, что на самом деле это Храм Солнца (1530) - один из четырёх конфуцианских храмов за стенами Пекина, где сам император на протяжении года совершал по порядку молитвы за урожай. В прошлой части я показывал самый большой и красивый Храм Неба на юге, русское кладбище с кадра №1а было по соседству с Храмом Земли, а храмы Луны и Солнца располагались к западу и востоку от крепости.
Павильоны парка на самом деле обеспечивали обряды, проходившие на алтаре - здесь это круглый (80 метров в диаметре) двор с квадратным подиумом в центре:
Напоследок пройдёмся ещё дальше - в деловой район Пекина за 3-й Окружной. Сюда стоит ходить в такие вот редкие дни голубого неба - так оно отражает в стёклах, а иначе верхушки небоскрёбов уходили бы в смог.
Впереди, за третьей кольцевой, появляется что-то зловещее - как нога гигантского робота из анимэ:
Новым символом города стало офис CCTV (государственного телевидения), построенный в 2004-08 годах голландцами:
Он высотой всего 234 метра (по разным данным 44 или 51 этаж), однако по площади это крупнейшее офисное здание всей КНР... и лишь 10-е в мире, что очень странно при китайском гигантизме.
С одной стороны от него - Телевизионный культурный центр (2013) со множеством народных прозвищ, из которых остроумнее всего - Термитник:
С другой торчит на 528 метров и 108 этажей башня Чайна-Цзун, которую один из крупнейших в Китае застройщик CITIC Group соорудил для себя. Высочайшее здание в столице, 5-е в Китае и 10-е (после небоскрёбов Дубая, Куала-Лумпура, Шанхая, Мекки, Шэньчжэня, Сеула, Нью-Йорка, Гуанчжоу и соседнего Тяньцзиня), она видна даже с Великой стены.
И что-нибудь ещё о Северной столице я точно мог бы рассказать; ещё больше - увидеть, приехав в следующий раз... но магистральная тема у меня русское наследие. Хотя всё-таки покажу ещё пару монастырей в следующей части, где попытаюсь рассказать (без особой надежды на успех) о религиях Китая.
Обзор поездки и оглавление (или см. в первой части).
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]