Улан-Батор. Часть 5: Консульский холм
На столицу 16-й республики СССР город Красного Богатыря похож не только своей абсолютно советской архитектурой, но и осколками прошлого: буквально всё дореволюционное, что не связано с буддизмом, тут связано с Россией. Легко вообразить, будто вырос Улан-Батор не из огромной торговой Урги, а из глухого уездного городка в Степном генерал-губернаторстве. Двигаясь с запада на восток вдоль сквозного проспекта Мира, мы прошли вокзал и Ганданский холм с его монастырями, старый центр с прогулкой на сопку Зайсан, и наконец в прошлой части - современный центр вокруг площади Сухэ-Батора. Русская колония во все времена лежала ещё восточнее, а так как советский УБ строился по микрорайонной схеме (названия, по крайней мере общеизвестные, были только у центральных улиц), Русским кварталом слыл его 15-й микрорайон за речкой Сэлбэ и Консульским холмом. Ещё дальше интересны китайский квартал Маймачен и почётное кладбище Алтан-Улгий, но о нём, вместе с устройством города и транспортом, я рассказывал в первой части.
Чтоб была понятна русская история Улан-Батора, стоит вспомнить его собственную историю, начавшуюся в 1639 году с избранием первого Богдо-гэгэна, духовного главы монголов тибетско-буддийской школы Гелуг. Вот только монголы - столь кочевой народ, что кочевыми у них были и монастыри, и дворцы, и города. Их-Хурээ (Великая обитель), в обиходе Урга переезжала за полтора века 17 раз, и лишь в 1778 году начала строиться на нынешнем месте. С 1730 года, когда русско-китайские договоры о границе открыли Великий Чайный путь, все её кочёвки сводились к поиску оптимального места для его узла и перевалки. Как бы ни шёл караван через Гоби, он попадал сюда, а так как Халха считалась хоть и изрядно автономной, но всё же окраиной империи Цин, торговая Урга быстро сделалась в основном китайским городом. Жизнь этой империи же чуть менее, чем полностью состояла из разного рода запретов, особенно строгих и всеобъемлющих в вопросах отношений с "варварами". Так, в 1806 году в Урге постояло-постояло да ушло назад ни с чем посольство графа Юрия Головкина с штатом более 300 человек, которое Михаил Воронцов обозвал "шайкой" за обилие враждующих между собой дельцов и коррупционеров. Здесь их встретило письмо из Пекина с требованием сократить штат, и сославшись на недопустимость земных поклонов портрету императора, Головкин повернул назад. Всю эту систему взломали силой своего оружия англичане в череде Опиумных войн, после которых Цины стали сговорчивее, а в Романовых увидели собратьев по несчастью. Айгунский договор и Пекинский тракт 1859-61 годов не только сделали нашим Приамурье, но и внутри Китая открыли для русского капитала много возможностей. Первыми точками их приложения стали Ухань и Урга - начало и узел Великого Чайного пути, который хоть и терял значение перед морской торговлей, но Сибирь снабжал по-прежнему исправно. Про Ухань, надеюсь, расскажу через пару месяцев, ну а в Урге, между центром и Маймаченом, в 1861 возникла русская колония вокруг нового консульства. Сперва - в основном купеческая и совсем небольшая, человек 150 к концу 19 века.
Однако дальше случилось Боксёрское восстание, мятежные китайцы осадили Харбин и обстреляли Благовещенск, и Россия ввела войска. Военных надо было содержать, так что следом появилась и всякая обслуга. Независимость Монголии как монархии Богдо-гэгэна в 1911 году, конечно, не была возможна без опоры на Россию - и Нийслэл-Хурэ (Столичная Обитель, как переименовали город, в обиходе остававшийся Ургой) заполонили советники, специалисты, учёные, разведчики... Первый русский договор с Монголией о фактическом протекторате (формально её хозяином по-прежнему был Китай) заключил в 1912 году Иван Коростовец, памятник которому работы монгольского скульптора стоит с 1914 года у Русского дома (1976, изначально Советский центр науки и культуры) на Токийской улице, первой на восток от Сельбы (кадр выше). В Гражданскую войну и коллективизацию всё это дополнилось и частью заместилось беженцами из Сибири, а также "невозвращенцами" советско-монгольских золотодобывающих концессий, в 1920-х годах работавших на реке Иро (Ерее-Гол) в нынешнем Селенгинском аймаке. К 1934 году, когда пограничный режим наконец принял плюс-минус современную строгость, в строящемся с 1924 года под нынешним именем Улан-Баторе жило около 3 тысяч выходцев из России, то есть 5-7% его жителей. В 1940-х добавились беглые заключённые (не менее 440 человек) "Монголлага" - формально такового не было, а вот по факту на стройке Трансмонгольской железной дороги работали те же з/к. Потомки всех этих волн известны как местныорос, местнорусские, а в обиходе и вовсе "семёновцы" - хотя реальные "белобандиты" Григория Семёнова (см. Чита) и Романа Унгерна фон Штернберга были среди них в глубоком меньшинстве, да и истребили их ещё в 1930-х. Но важно, что кличку эту придумали не монголы: в столице самого преданного союзника СССР сложилось две разных русских общины. "Совспецы", ехавшие сюда как бы временно, но порой на десятилетия, жили совершенно по другим законам...
Две общины сосуществовали в глухой вражде, которую всячески поддерживало и государство, а нарушал - самогон, за которым советские, с риском быть отозванными из МНР, часто бегали к местнорусским. Те из поколения в поколения всё больше смешивались с монголами и даже носили их дэли (халаты) и гуталы (сапоги), тогда как советские на монголов смотрели свысока и всеми силами берегли свой образ жизни. Лишь с 1971 года, когда местнорусским начали выдавать паспорта СССР, власть задумалась о реинтеграции двух общин... но недоверие между ними сохранялось, и даже учреждённое тогда же местнорусское ОСГ (Общество советских граждан) совспецы в шутку называли Обществом Семёновских головорезов. К тому времени местныоросы в любом случае остались в меньшинстве: с 1960-х годов в Монголии жили десятки тысяч граждан Союза, стабильно составлявших 5% её населения - это больше, чем было русских в Армении, самой мононациональной из ССР. У них сложилась своя культурная среда с чуть более живучим духом шестидесятничества, чуть большей доступностью западного масскульта и особым сленгом: дэлгур (магазин), бичики (товарные чеки), архи (водка), цирик (солдат), кухэнка и чичик (девушка и мальчик), митикуй и бяхгуй (что-то типа "без понятия" и "извиняй, нету"), дарга (начальник, с ироничным оттенком) и, главное, кампан ("товарищ", причём в Монголию это слово попало аж из Испании через Халхин-Гол). Самой известной русской уроженкой Батора (УБи его прозвали уже в наше время) стала Надя Рушева, художница-вундеркинд, умершая в 17 лет от аневризмы... но она здесь только родилась и была увезена в Москву в младенчестве. Богаче всего же советская община Монголии оказалась на учёных-востоковедов и спортивных чемпионов, причём даже "почему-то" тут совсем не хочется писать. Но имея паспорта родины, советские и не успевшие ассимилироваться местнорусские уехали в начале 1990-х, когда Монголию хоть ненадолго, но охватил всплеск русофобии: до погромов в домах или школах не дошло, но по улице ходить стало не безопасно. Остались в основном буряты, якуты, калмыки, тувинцы (чаще женского пола) в смешанных браках да новые небольшие волны эмиграции: так, нашими знакомыми тут стали бизнесмен Владимир из Забайкалья, осевший в УБ ещё в конце 1990-х, и молодой Костя из Алдана, уехавший в 2022-м. Он один из немногих, кто здесь остался - в Кяхте тогда успел возникнуть филиал Верхнего Ларса, но как шутят монголы, "у нас всё так плохо, что даже беженцы убежали" куда-нибудь в Казахстан или Вьетнам. Кроме разве что бурят, в толпе прохожих совершенно не заметных.
От Русского дома Токийская улица спускается к проспекту Мира - главной оси Улан-Батора 13 километров длиной, на которую от окраины до окраины, город буквально нанизан. Т-образный перекрёсток отмечает Дворец Борьбы (1998):
Явный композиционный района между Сельбой и восточной частью Их-Тойруу, Большого кольца (по факту скорее подковы), которое можно сравнить с Садовым кольцом в местной географии.
Здесь в первый же день путешествия Монголия встретила нас ярмаркой айрага (кумыса), который привезли из степей араты:
Причём айраг из бочек на улице показался мне не очень свежим и стоил немалых денег, а по-настоящему великолепный кумыс из архадов (бурдюков) бесплатно наливали в здании.
Дворец борьбы - обязательный атрибут монгольского города, как и бох (борьба наподобие греко-римской) - главный национальный спорт. В фойе - атрибуты борца: зодог (рубашка с открытой грудью), шуудаг (шорты) и сапоги (гутал), ну и малгаи (шапки) призёров.
Наадам, главный праздник монголов - это всегда ещё и чемпионат боха: парами на выбывание в 9 или 10 раундах (даваа), то есть - от 512 до 1024 борцов. Начиная с 5 даваа на победителя сыплются титулы, высший из которых Аварга дословно значит Исполин. Альтернативный вариант - Ёкодзуна: монголы - самые успешные из чужаков (6 носителей этого титула после 1 американца и 1 славянина с захваченного Сахалина) в сумо, да и самих японцев, начиная с Долгорсурэнгийна Дагвадоржа (более известен как Асасёрю Акинори), оттеснили в 21 веке.
Ну а вокруг Дворцы борьбы стоит сразу несколько домов до боли знакомого вида. На площади, ближе к центру - телеграф (1913), ныне занятый весьма неплохим монгольским рестораном:
С другой стороны площади - домик бурята Цогто Бадмажапова (1904) из забайкальских казаков. В Монголию он попал ещё в 1899 году с экспедициями Петра Козлова, ученика и соратника Пржевальского, открывшими, например, древний город Хара-Хото, и пару раз спасал эти экспедиции, вовремя показав каким-нибудь головорезам револьвер и непреклонность. Осев в Урге, Бадмажав занялся торговлей, ездил куда-то в пески Гоби, а ещё - в 1907 году завёл себе фотоаппарат, на который запечатлел немало уникальных, почти средневековых сюжетов. Его дом слыл одним из самых богатых в Урге, и именно в нём летом 1921 года разместились штаб Монгольской народно-революционной армии и ЦК Монгольской народно-революционной партии. Бадмажав с семьёй потеснился, но прожил здесь до 1932 года, когда его депортировали в СССР: радикальный "Левый курс", кончившийся всенародным восстанием на Хубсугуле, в Монголии 1920-х годов держался на бурятах, с началом "Нового курса" ставших козлом отпущения. Позже здесь сменялись посольство Тувы (но она как государство исчезла в 1944-м), музей Сухэ-Батора в 1946-53 (но ему построили новое здание в центре), и наконец с 1956 года это Городской музей.
А стол ногами кверху закинул на крышу в 1917 году ещё Бадмажав - в знак того, что мир уже не будет прежним...
Менее очевиден Высокий дом (1913-14), запрятанный во дворах между Дворцом борьбы и рынком. Да, два этажа в тогдашней Урге - это высоко! Здесь была резиденция премьер-министра при Богдо-гэгэне и квартировали советники - например, монголовед, переводчик "Сокровенного сказания" Сергей Козин. Стоять дому явно осталось недолго - с сохранением культурного наследия в УБ лютый аут.
Токийская улица и Их-Тойруу круто поднимаются от проспекта в гору - по сути мы жили прямо на Консульском холме, хотя сам район Урги с таким названием лежал скорее за холмом в низине. Консульства тут были и другие - например, британское:
При социализме Консулын-дэнж на карте заменил 15-й микрорайон - русский город в монгольском городе, обособленный так, что до 1960-х даже к центру выходил промзоной:
На проспекте Мира (в этой части до 1951 года называвшемся улицей Сталина) встречает филиал Плехановки, устроенный в 1999 году в здании больницы 1960-х.
А вот стоявший за ней дом директора русской школы (1912) безжалостно снесён под застройку - и не спасло даже то, что именно в нём в 1918-19 годах собирался "Консулын-дэнж", подпольная организация борцов за независимость, из которой был и боевой офицер Сухэ-Батор. Больше повезло 1-й автомастерской (1932) в стиле конструктивизма:
Но и она последняя уцелела из здешней промзоны:
Крепкий каменный дом по соседству, видимо тоже чьё-нибудь консульство, снесли в 2003-м:
А соседний домик с фронтонами - в 2007, но хотя бы в рамках реконструкции со сносом: ведь это музей Георгия Жукова, действующий с 1979 года в его ставке (1939) войны за Халхин-Гол. Весьма душевный, как экспонатами, так и отношением... но именно поэтому я не стал по своему обыкновению нарушать запрет на фотосъёмку в залах.
Рядышком на отходящем вверх бульваре - и памятник величайшему советскому полководцу (1981):
Выше - памятник англосаксонской "мягкой силы":
Набрав высоту, бульвар упирается в новостройки. Справа - Институт астрономии и геофизики Академии Наук Монголии (1956) с бутафорской ракетой "Союз":
Слева - ресторан "Кремль":
А продравшись через новостройки, можно обнаружить музей Монгольской народной армии (1987) фасадом и воротами наверх:
Внутри - история от древних степняков до парадов на Красной площади. На улице немаленькая экспозиция военной техники, может быть прошедшей Халхин-Гол:
Так мы вышли на оживлённую улицу, полную автомагазинов и автомастерских (в том числе вьетнамских) - с виду типичная объездная, северный дублёр проспекта Мира. Выше - лишь юрточные посёлки да развалины воинских частей Советской Армии, в Монголии всегда на порядок превосходившей национальную:
И вот в таком окружении встречают высокие ворота Русского, а в обиходе в былые времена Семёновского кладбища. Совспецов, если они умирали в МНР, предпочитали хоронить на родине, а здесь лежат именно местнорусские:
Посреди кладбища высится памятник Победы (судя по датам и стилю - 70-летию), в эпитафии которого нет ни одного года Великой Отечественной, а несколько человек были на момент его установки ещё живы. Он посвящён не павшим, но выжившим и успевшим пожить в Улан-Баторе:
Ещё тут есть братская могила (2019) халхин-гольцев, найденных поисковиками в 21 веке, а вот своим погибшим памятника нет: в 1941 местнорусских (в отличие от монголов) мобилизовали в штрафбаты, и больше половины из них не вернулись назад.
По кладбищу, на ледяном ветру, мы бродили одни, лишь в компании большой доброй собаки. Прямо в ограде стоит пара юрт, кажется - обитаемых. Красивых надгробий тут нет, но в эпитафии всматриваться очень интересно. Например, немало относительно новых могил с давним годом рождения - пусть это и доживающие век старухи, но община местнорусских ещё есть. Немало могил с монгольскими фамилиями - там лежат жёны и дети смешанных браков. Интереснее китайские имена - в неразберихе 1910-х в Урге нередкостью были русско-китайские семьи, а так как китайцы ушли, дети от них росли русскими. Сразу несколько местнорусских родов возводили свою историю к девочке, что бежала из Забайкалья с одной иконой за пазухой и вышла замуж за китайского купца. Попалась даже могила с англоязычной эпитафией некой Лиз Харт - вероятно, протестантской миссионерки: в конце концов это просто единственное христианство кладбище Улан-Батора.
От Русского кладбища меньше километра вверх к кладбищу Алтан-Улгий, но мы начали спускаться к проспекту Мира:
Во дворах многоэтажек попались маленький буддийский храм:
Подстанция троллейбуса с юртой смотрителя:
Не лишённые живописности гаражи с надстройкой:
Но в первую очередь - деревянный дом (1903-04), с 2009 года занятый музеем семьи Рерихов, в 1926-27 годах обустроивших здесь штаб-квартиру своей Центрально-Азиатской экспедиции. Во дворе - памятник Николаю Рериху и ступа из металла списанного танка:
Спас дом от сноса и добился создания музея Шагдарын Бира - академик, историк и ученик (писал у него диссертацию в 1960 году) Юрия Рериха, а хранительницей осталась его дочь Бира Янжма.
При нас музейный двор был закрыт, снег у крыльца не топтан - видимо, экскурсии здесь бывают только по заявкам. Да и ценны почти все музеи Рериха не экспонатами, а общением с адептами его идей.
Ну а фасадом этих дворов было Российской консульство (1861-65), первое европейское здании Монголии и на десятилетия самое большое и благоустроенное в её столице. Десятилетия эти, в 1863-1911 годах консулом был Яков Шишмарёв, выпускник русско-монгольской военной школы в Кяхте, знавший Монголию "как улицы своего города". Такую характеристику ему дал исследователь Дмитрий Клеменц, а в общем этот дом не обходили стороной и Николай Пржевальский, Пётр Козлов, Григорий Потанин, Григорий Грум-Гржимайло, Владимир Обручев и многие другие... Сюда же прибыл в 1921 году первый посол Советского Союза. Но всё это не перевесило алчности застройщиков и чиновников - здание консульства снесли в декабре 2020 года. Как и домик самого консула во дворах, так что музей Рерихов - всё, что осталось от квартала дипмиссии.
Посольство, впрочем, уже в 1933 году переехало на другую сторону улицы, а в 1957-60 годах в этих стенах работал целый Вячеслав Молотов. В 1971 оно обзавелось новым, совершенно невзрачным кварталом ближе к площади Сухэ-Батора, а здесь осталось торгпредство:
Наконец, явно дипломатическим объектом выглядит Троицкий собор (2001-09), наследник одноимённого храма (1864) при консульстве (на позапрошлом кадре).
Финал той старой церкви был печален: в ноябре 1920 года, отбив первый неудачный штурм Азиатской конной дивизии Романа Унгерна фон Штернберга, китайцы устроили в Урге русский погром, перебив около ста человек, а заодно и храм разграбили. Воины Нового Чингисхана, погнав китайцев в феврале 1921 года, заподозрили батюшку Фёдора Паряникова в симпатиях к большевикам и без лишних разговоров порубили шашками. В 1927 году так и не нашедший нового настоятеля храм был закрыт, позже стал магазином и как-то незаметно пошёл под снос, зато в МНР работали с 1923 года потомки его первого настоятеля Николая Шастина - сын Павел как организатор современного здравоохранения и внучка Нина как монголовед.
Двор храма был открыт, сам храм - крепко заперт, а на большей части его территории не топтан свежий снег. И только от ворот к приходскому зданию с зелёным куполом сновали стайки монгольских подростков: при храме действует русский детский культурный центр, где помимо курсов языка, танцев и народных промыслов есть ещё и спортивная секция. Изначально создававшаяся для русских детей, но и в итоге полюбившаяся и монголам.
Теперь по бывшей улице Сталина идём дальше на восток, к центру Русского квартала. По пути, фасадом в боковую улицу - студия "Монголкино", основанная в 1935-м и первые полвека работавшая в очень тесном связке с СССР, вплоть до советских режиссеров (вроде Александра Зархи) и худруков. Кино тут снимает до сих пор, и даже не только про Чингисхана.
Ей же, видимо, принадлежал и длинный корпус на проспект Мира, о котором конкретной информации я не нашёл:
Конструктивистский Дом Монгольской народно-революционной армии 1930-х годов с 1947 года занимает киноакадемия:
Чуть дальше стояло здание, всем видом своим навевающее мысли о каком-нибудь руднике на Диком Западе. По сути так и есть - это бывший "Монголор" (1905-07), он же Акционерное общество рудного дела Тушетухановского и Цеценхановского аймаков в Монголии, в которое вложились представители России (в том числе императрица Мария Фёдоровна), Китая (в том числе Ли Хунчшан, чьё имя на родине стало синонимом "неравных договоров"), Франция, Нидерланды и Бельгия (в том числе король Леопольд II), подданным которой был основатель Виктор фон Грот, ещё в 1897 году добившийся у Цинского двора концессий на разработку золота в Халхе. Которая в те годы неплохо началась, но в 1910-х зачахла под ударами хунхузов - маньчжурских разбойников, или даже точнее говоря боевиков с уровнем организации регулярных войск. Первое в городе каменное европейское здание, однако, пригодилось в горячую эпоху - как штаб и военная тюрьма. Летом 1919 года его занял генерал Сюй Шучжэн, главный полководец Аньхойской клики, наряду с ещё несколькими кликами боровшейся за Пекин в наступившую Эру Милитаристов. Вооружившись на кредиты Японии, аньхойцы преуспели первыми, в 1916 году заняв столицу, и именно под давление Токио пошли наводить порядок у дальнего пограничья. Но из Пекина аньхойцев выбила в 1920 году Чжилийская клика, а из Урги - Унгерн, со своей Азиатской конной дивизией отступавший из Даурии, где с одноимённой станции, заодно обвенчавшись с китаянкой из дома Цин, пытался строить Новую Империю Чингисхана. Взятие Урги было самой впечатляющей победой Голубого барона, и именно "Монголор" стал последней точкой сопротивления китайского гарнизона. Изучив ошмётки штабных документов и выкинув из подвала останки узников, по тому же назначению "Монголор" занял уже сам Бог Войны... но диктатором Халхи, вопреки расхожему мнению, Унгерн не был, и восстановив монархию Богдо-гэгэна, весной 1921 года ушёл в свой последний и бесславный Северный поход.
Сухэ-Батор вместо штаба открыл тут военно-медицинское училище, и в нём же проходило в 1923 году вскрытие его тела. Медицинские учреждения и занимают "Монголор" с тех пор... но в общем не зря разрушили монголы на своём веку несравнимо больше городов, чем построили: то, что сделали со зданием в 2021 году, можно приравнять с набегу.
Дальше тянется разросшийся отсюда военный госпиталь (1935):
За забором печально стоит бывший интернат для "суворовцев" (точнее, их аналога) МНРА:
И наконец само Минобороны в здании офицерской школы МНРА (1943), где советские ветераны обучали монгольских коллег. Во дворе - знакомый нам по прошлой части Первый памятник Сухэ-Батору (1931), в 1947 году перенесённый с реконструированной главной площади.
А там дальше и сердце Русского квартала - Дом Офицеров Советской Армии (1940), при виде которого всякий кампан должен пустить скупую слезу ностальгии. Ну а я даже не буду пытаться воспроизводить их память.
У входа теперь стоит памятник Лодонгийну Дандару (1999), кавалерийскому генералу, под началом которого монгольская конница бок о бок с советскими частями не посрамила память грозных предков на Халхин-Голе и в Маньчжурии 1945 года. А рядом - памятник армейским музыкантам и танцорам:
Ведь с 1990-х ДОСА занимает театр монгольской армии "Дворец Офицеров", и в его фойе мерно льётся степная песня с чуть бравым оттенком.
Внутрь мы зашли абсолютно беспрепятственно, и никто из ходивших по коридорам людей в мундирах не смотрел в нашу сторону косо. Вот правда - норму по войнам и победам монголы выполнили в 13 веке на 10 000 лет вперёд, да и в родной степи остались самые миролюбивые. Оба соседа - настолько иных весовых категорий, что если вдруг не дай бог, то три дня продержаться уже будет подвигом. А потому совсем немудрено, что танцевально-песенный ансамбль - главное подразделение Монгольской армии.
Хотя шучу на самом деле: да, все Вооружённые силы Монголии - менее 9 тысяч человек, а от призыва (на год) действует множество отсрочек и даже возможность легально откупиться (за эквивалент пары тысяч долларов), однако миротворческие контингенты Монголии действуют в странах, куда Чингизиды не добирались - особенно в Африке. По численности этих контингентов Монголия во 2-3-й десятке стран мира, что при 3-миллионом населении очень серьёзно.
"Дворец Офицеров" - один из важнейших транспортных узлов Улан-Батора, восточная конечная для большинства автобусных маршрутов и пригородная автостанция в Налайх.
На круглой площади в развилке улиц - памятник эскадрилье "Могольский Арат" (1985), построенной в Великую Отечественную на средства монгольских трудящихся. Направо от неё сворачивает проспект Мира...
...но мы сперва съездим налево примерно за пару километров, к Национальному университету обороны Монголии, который начинался в 1921 году со школы командиров МНРА:
Среди его силикатных корпусов осталась последняя из 10 казарм Улан-Хуарана (Красного лагеря) русской армии начала ХХ века. Фоткали мы её осторожно, зумом от пояса и мониторя прохожих, а потому внаглую вышли прямо через территорию университета, обогнав колонну марширующих ребят. И никто не сказал нам ни слова - какую же роскошь монголы могут позволить себе в жестоких 2020-х!
Рядом, уже на явно гражданской территории, сохранилось ещё одно здание Красного лагеря - какой-нибудь склад или конюшня:
Теперь вернёмся к "Монгольскому Арату" и пойдём в другую сторону:
Проспект Мира, сливаясь с улицей Нарны-зам (которая дублирует его с юга, вдоль железной дороги) упирается в кольцевую развязку со странной композицией. Я было подумал - памятник хотошо, волкодавам монгольской породы, но это всего лишь въездной знак с гербом района Баянзурх, частью которого был и Русский квартал.
Развязке вторит такой же круглый Петропавловский костёл (2002-03), приход которого основал в 1996 году филиппинский католик Венсеслао Сельга Падилья.
И здесь, конечно, мне стало чуть обидно за державу: если Троицкий храм стоит запертый, то здесь вокруг висят афиши разных мероприятий (не только религиозных), широко открыты двери, а внутри, пусть и после некоторых блужданий по пустым коридорам, нас встретила доброжелательная монголка и показал юртообразный главный зал:
Католиков в Монголии (несколько тысяч человек) хоть и на порядок меньше, чем протестантов в десятках мелких церквей, но и на порядок больше, чем православных. А храмы тех и других в обособленных зданиях, как видно по первой части - явная примета окраин.
Здесь мы поймали (уже не помню) то ли автобус, то ли бомбилу (а в Улан-Баторе это весьма популярный извоз) и поехали совсем уж на далёкую окраину, километров за 5 от площади:
Утлые одноэтажные районы здесь образуют узкий клин, к дороге выходящий Ботаническим садом (1974, из окон автобуса больше похож на пустырь), а от Туул-реки отделённый крупнейшим в стране Национальным садовым парком (183 гектара, или 7 километров в длину!), высаженным в 2009-19 годах.
Между ними, среди трущоб, с 2012 года есть ещё и небольшой парк Сухэ-Батора:
До войн начала ХХ века здесь находился Маймачен, возникший видимо примерно в том же 1778 году, когда Урга нашла себе место, а достоверно известный с 1820 года. Иногда пишут - китайский квартал, но это верно лишь отчасти: Маймачен - совершенно особое учреждение между укреплённым монастырём и торговой гильдией. В его стены были вхожи только мужчины, всю свою жизнь посвятившие русской торговле и более ничему, в 13-14 лет приходя сюда помощниками купцов на учёбу. Лишь открыв своё дело, маймаченец мог жениться - но не привозить жену сюда.. Управлял всем этим дзаргучей ("судья"), которому помогал чиновник-маньчжур бохша, а шли в Маймачены в основном китайцы из Шаньси, из-за скудности её почв и зловредности климата слывшие лучшими торговцами Поднебесной. Более известен, конечно, Кяхтинский Маймачен по соседству с нынешним Алтанбулагом, который разрушил Сухэ-Батор в первый день своего Освободительного похода. Но крупнейшим был именно Ургинский Маймачен, и даже "кяхтинский пиджин" с его "моя твоя понимай нету" по факту придумали здесь: общаться с иностранцами по-китайски запрещалось, нанимать иностранных учителей - тоже, поэтому здесь русский язык преподавали как умели, а потом дошлифовывали в торговых домах. Об этом всём напоминает чайный караван:
Что ж до Сухэ (Батором он стал позже за боевые за слуги), то здесь он вырос: его отец Дамдин, сын сайнэра ("благородного разбойника"-конокрада, целая каста которых грабила только китайцев и особо обнаглевших баев), изрядно поскитался по Халхе и в конце концов осел здесь - подёнщиком у маймаченских китайцев. Потом оказалось, что русские платят лучше и относятся лучше, и Дамдин всё чаще ходил на Консульский холм, а там и сын его, играя с русскими детьми, понемногу овладел "великим и могучим". Памятник ему стоит здесь же:
Если кяхтинский Маймачен был разрушен без остатка, то от ургинского сохранился хотя бы один храм из 7 бывших когда-то - Дарь-Эхийн. Его каменные здания - одни из старейших в Улан-Баторе, чуть ли не 18 века.
Закрытый в 1937 году, он был возрождён в 2001 ламами Гандана как единственный в Монголии женский монастырь Дулмалин. Да, буддийское женское монашество существует, причём со времён Будды, а что на сотни мужских обителей приходится одна женская и на десятки тысяч лам одна монахиня - сложилось просто исторически. Ещё один женский монастырь я показывал не так давно в Улан-Удэ.
Главная реликвия Дулмалина - резные колонны 19 века по 11 метров высотой, посвящённые Зелёной и Белой Таре. Всего в обители живёт десяток монахинь, а двери её наглухо заперты со всех сторон.
Город здесь фактически кончается - дальше только юртограды и промзоны, среди которых растут понемногу отдельные новые ЖК. В целом, Улан-Батор не назвать ни приятным, ни интересным... но всё же неповторимый дух Монголии, непохожесть ни на что другое в мире, в моей памяти перевешивают неустроенность и суету. По крайней мере мысль о том, что сюда можно вернуться, не вызывает отторжение, а вернувшись, я наберу материала ещё на пост.
Пока же поедем дальше на восток - к "домашним горам" Тэрэлж у шахтёрского Налайха.
ВЕЛИКИЙ ЧАЙНЫЙ ПУТЬ-2024 (ОСЬ МОНГОЛОСФЕРЫ)
Обзор поездки и оглавление серии.
Бурятия (2012, 2022, 2024)
Улан-Удэ. Вокзал и площадь.
Улан-Удэ. Старый Верхнеудинск.
Улан-Удэ. За Удой и за Транссибом.
Улан-Удэ. Дацан "Ринпоче Багша".
Улан-Удэ. Городское кольцо у центра.
Улан-Удэ. Городское кольцо по окраинам.
Гусиноозёрск и Тамчинский дацан.
Новоселенгинск и Старый Селенгинск.
Кяхта. Песчаная Венеция и Город Миллионеров.
Кяхта. Старый Троицкосавск.
Кяхта. Слобода и Алтанбулаг (Монголия).
Монголия (2022, 2024)
Сухэ-Батор.
Дархан.
Улан-Батор. Колорит, транспорт, кладбище Алтан-Улгий.
Улан-Батор. Вокзал и Ганданский холм.
Улан-Батор. Из центра на Зайсан.
Улан-Батор. Площадь Сухэ-Батора и окрестности.
Улан-Батор. Консульский холм.
...и другое.
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]