«Я думаю, нашему поколению сейчас очень тяжело»: Ла Ру рассказывает о проблемах миллениалов в своем новом альбоме

Четвертый альбом британской певицы Old Flames вышел 6 ноября. Она рассказывает о туре с Хилари Дафф (Hilary Duff) и о том, что на самом деле означает песня In For the Kill.

Элли Джексон (Elly Jackson) всегда выстраивала свой музыкальный проект La Roux вокруг одной простой идеи: возрождения элементов из истории поп-музыки. Её одноимённый дебютный альбом 2009 года был вдохновлён эпохой 80-х, пластинка 2014 года «Trouble in Paradise» — диско-музыкой конца 70-х и начала 80-х, а альбом 2020 года «Supervision» продолжил исследовать это направление. Первый альбом принёс ей всемирную известность благодаря двум хитам — «Bulletproof» (который продержался в чарте Hot 100 27 недель, достигнув 8-й строчки) и «In For the Kill». Обе композиции стали знаковыми для своей эпохи, однако их успех поначалу даже выбил британскую исполнительницу из колеи.

С тех пор её взгляды изменились. В своём новом альбоме «Old Flames» она обращается к эпохе, по которой тоскует она сама и многие из нас — к концу 90-х и началу 2000-х. «Я вернулась в то время, когда поп-музыка была чем-то по-настоящему весёлым, — говорит она. — Мне кажется, сегодня в поп-музыке этого порой не хватает».

Влияние таких исполнителей и продюсеров, как SWV, All Saints, Мэрайя Кэри, Родни Джеркинс и Джастин Тимберлейк (Mariah Carey, Rodney Jerkins and Justin Timberlake) в период расцвета его карьеры), глубоко пронизывает этот альбом. Визуальный ряд пластинки также отсылает к той ушедшей эпохе: здесь угадываются эстетика брендов Gap и L.L.Bean, уютный домик в лесах Тихоокеанского Северо-Запада, а также то чувство тепла и защищенности, которое возникает при воспоминаниях о жизни до наступления эры интернета. Это совершенно особая ностальгическая волна, и в «Old Flames» La Roux улавливает её с поразительной точностью.

Альбом получился глубоко личным: это музыка о завершении 17-летних отношений, о зависимости, о стремлении наконец повзрослеть в 38 лет и о каминг-ауте — теме, которую сама Джексон в начале своей карьеры до конца так и не прояснила для слушателей.

В беседе с Billboard — во время гастролей по Австралии, где она выступала на разогреве у Хилари Дафф (Hilary Duff) артистки, в арсенале которой тоже немало знаковых хитов той эпохи и отличный новый альбом, и с которой La Roux в этом году много гастролировала), — певица рассказывает о пластинке «Old Flames», о ностальгии, которая легла в её основу, и о том, почему теперь она готова откровенно рассказать, о чём на самом деле был её дебютный альбом.

Автор: Кэти Бэйн - Katie Bain

В другом интервью вы сравнили эстетику этого альбома с рекламой Ralph Lauren. Мне же здесь видится стиль в духе L.L.Bean — что-то очень «девяностые», очень по-американски.

Именно что по-американски. Весь альбом намеренно лишен британского духа. Музыка, на которую я здесь ориентируюсь, зародилась в Америке — она никак не связана с Британией. Пожалуй, единственная отсылка к британской культуре — это группа All Saints. Как продюсеру, мне пришлось немало потрудиться, чтобы добиться того, чтобы всё — и звучание, и общее ощущение — было по-настоящему американским. Когда я слушаю этот альбом в Лос-Анджелесе, всё встает на свои места. Визуальные отсылки — это американский Тихоокеанский Северо-Запад, бренды вроде L.L.Bean, Gap, Ralph Lauren. Та эпоха, когда царил стиль кэжуал: классический мужской образ — белая футболка и джинсы, — ставший настоящей иконой.

Визуально проект La Roux всегда был полной противоположностью: что-то авангардное, андрогинное, артистичное, почти инопланетное, строгие костюмы, сложный крой. Мне захотелось от всего этого отказаться. Этот стиль мне тоже очень близок, и сейчас он гораздо точнее отражает мою сущность, чем всё то, что было раньше.

Многие тоже тоскуют по той эпохе — тогда все казалось таким простым. В ностальгии есть что-то успокаивающее, в этой тоске миллениалов. Вы даете людям это.

На 100%, и я очень рада, что вы затронули эту тему, потому что отчасти именно поэтому я и сделала этот фильм. Это отсылка к периоду моего детства, когда мне было около девяти лет. Думаю, это был один из последних моментов, когда наше поколение, без преувеличения, чувствовало себя в безопасности. Это было незадолго до того, как телефоны заполонили нашу жизнь. Социальные сети появились в 2009 году. Помню, как в 2009 году в Universal мне рассказали о Twitter, а я ответила: «Какого хрена? Звучит как самая отстойная затея на свете. Что значит, кумиры, на которых я равняюсь и которые кажутся мне загадочными, начнут писать сообщения из 140 символов? Это разрушит поп-культуру». И, на мой взгляд, так и произошло.

Примерно с 2000 года всё становилось только страшнее и страшнее. И сейчас я искренне тоскую по тем временам, когда мир не был таким пугающим. Мне хотелось создать нечто, что позволило бы мне вернуться в ту эпоху — по звучанию, по визуальному ряду, по всем параметрам. Когда я снимал трейлер к этому альбому — подобрал машину, нашёл дорогу среди сосен, надел подходящую куртку, сел в салон бежевого цвета... Конечно, это имитация, но я действительно почувствовал, будто перенёсся в другое время.



Создав этот мир, почувствовали ли вы тот покой, к которому стремились?

Да, на какое-то время. Но достаточно выглянуть в окно, чтобы понять, что вы никогда не сможете вернуться назад. Я думаю, наше поколение переживает не лучшие времена из-за развития искусственного интеллекта, изменения климата и стремительных перемен во всем. Все хотят, чтобы это прекратилось, но никто ничего не делает. Это все равно что смотреть на горящее здание. К сожалению, это влияет на людей, в том числе на меня, и отбивает желание действовать. Хочется сбежать. Так что даже весь этот альбом — попытка сбежать.

Я так понимаю, что это еще и о расставании?

Это в равной степени и о расставании с самим собой, и о разрыве отношений. Расставание с самим собой по мере работы над альбомом становилось все более важной и трогательной частью. Но да, у меня были 17—летние отношения с тех пор, как мне исполнилось 20. Мой первый альбом на самом деле о том, как я влюбился в своего лучшего друга. “In for the Kill” отражает это путешествие.

Я никогда раньше не говорила об этом, но этот альбом придал мне странную уверенность в том, что я могу рассказать о том, о чем на самом деле была эта запись, в чем я никогда не хотел признаваться в то время. Я пыталась сохранить свою личную жизнь в тайне. У меня и так были достаточно тяжелые времена со славой. Но я думаю, что на самом деле очень важно, чтобы люди знали, о чем этот альбом, потому что он стал важным альбомом для многих молодых геев — для них это был дебютный альбом, а я никогда не признавалась, что это был дебютный альбом для меня. В этом есть что-то, что можно потерять. Но да, я была в этих отношениях 17 лет, и они, наконец, закончились после многих болезненных взлетов и падений в 2024 году.

Вы создали альбом, который одновременно рассказывает о чем-то очень сложном и в то же время служит своего рода убежищем. Как вам удалось добиться такого контраста?

Без тьмы не бывает света. В этом альбоме много фантазии и иллюзий, но в нем также много искренней боли. «Falling» я написал в последние несколько дней работы над сведением — мы сводили альбом, и я подумал: «Начало альбома слишком перегружено». Я еще не позволял себе грустить, потому что ориентировался на R&B и старался сделать все плавным, сексуальным и веселым. В альбоме есть несколько композиций — «Final Fantasy», «Night Vision», «Your Lover», «I Just Keep Crying», — в которых я, по сути, погружаюсь в мир фантазий, и это перевешивало желание быть серьезным и грустным. Поэтому я написал «Falling» за один день, свел его на следующий день, и он стал очень важной частью альбома.

Но я думаю, что «Babyline» и «Old Flames» кажутся такими радостными в конце потому, что, независимо от того, внимательно вы слушали альбом или нет, у вас возникает ощущение, что вы прошли долгий путь. Тебе пришлось через что-то пройти, чтобы получить этот выигрыш.

Что вы имели в виду, когда сказали, что альбом — это еще и о расставании с самим собой?

Во мне было столько всего, что мешало мне повзрослеть. Мне 38, а по ощущениям — все 25. Эта работа как раз и позволяет вести себя в духе Питера Пэна — в таком образе жизни это вполне оправданно. Я поняла, что старею, но мои мыслительные шаблоны не соответствовали возрасту, и это начинало меня по-настоящему беспокоить. То, чем я раньше гордилась — тем, что держалась в стороне от общества, не стремилась к нормальной работе, не вышла замуж и не завела детей, — перестало быть предметом моей гордости. Я подумала: «На самом деле я лишаюсь некоторых радостей взрослой жизни и не могу повзрослеть в своих мыслях».

Как думаешь, в чем была причина?

Я курила много травки, а это, по-моему, сильно затягивает. Ты просто остаешься в каком-то тумане. Есть определенные модели поведения, которые ты оправдываешь, когда куришь травку, и я подумала: «Что я делаю?» Это затягивает тебя в мир грез. Я вообще-то Рыбы по знаку зодиака, и раньше я постоянно витала в облаках, жила в мирах, в которых мне было не место, и я не думаю, что это было полезно для меня. Это не помогало мне в отношениях. Мне было очень стыдно, и я хотела повзрослеть, привести мысли в порядок и избавиться от многих этих моделей поведения и мышления.

Можете ли вы указать на конкретные песни на альбоме, которые рассказывают о расставании с самим собой?

“Кабинная лихорадка”(Cabin Fever) — это просто мои гоночные мысли о том, смогу ли я вернуться еще раз, будет ли кому–то не все равно, разрушил ли я свою карьеру, способен ли я на это. Так много вопросов, вот почему песня продумана до конца, что на самом деле не имеет смысла. Это сделано намеренно. Именно поэтому в клипе я просто смотрю в пространство — ты выглядишь так, будто размышляешь, но на самом деле ты слегка сходишь с ума.

Вот почему альбом начинается с “Cabin Fever” — это начало процесса обращения ко всем этим мыслям. Затем “Lose Myself” - о моих отношениях с травкой и о том, как я ухожу от этой зависимости. “Твой любовник” рассказывает о том, что я на самом деле не могу спокойно относиться к своим отношениям — у нас было много разрывов, и я была только с одним человеком, и в моей системе было много нереализованного желания. “Ночное видение” тоже об этом, и “Final Fantasy” — я назвала его так, потому что подумала: “Должно быть, это последний раз, когда я мысленно проезжаю по этим дорогам”. Затем в песне I Just Keep Crying я как бы говорю: «На самом деле мне просто нужно пережить эту грусть». А потом мы снова начинаем возвращаться к свету.

Вы выступали на разогреве у Хилари Дафф. Недавно я разговаривал с ней, и она много говорила о том, что это турне - действительно интересный момент, когда у нее выходит потрясающий новый альбом, а также она исполняет свои хиты десятилетней давности, которые определили ее эпоху. Интересно, имеете ли вы к этому отношение?

100%. Никто из нас очень давно не гастролировал, так что это было в буквальном смысле слова первое турне за целую вечность. Я помню, как в первые несколько раз, когда мы разговаривали, она спрашивала: “Как ты находишь туристический автобус?” А я отвечал: “Я и забыл, как это тяжело”. Нам уже не по 25, и ничто так не напоминает тебе об этом, как турне. За это время у нее родилось четверо детей. Я такой: “Я не знаю, что я сделал”. По крайней мере, у нее есть целая семья, которая может похвастаться этим. Но очень часто возникает чувство: куда же ушло это время? Как, черт возьми, мы здесь оказались? Что значит “Пуленепробиваемый” в 18 лет? Что, черт возьми, происходит?

Теперь, когда ты выходишь на сцену и исполняешь свои старые песни, как ты к ним относишься?

Они стали гораздо легче. Ничто так не отрезвляет, как время. Раньше я была зациклена на том, что круто, а что нет, и мне не очень нравилась песня Bulletproof, когда я была моложе, — мне казалось, что она выставляет меня в невыгодном свете как артиста. Она совсем не похожа на все остальное, что я написала. Она не связана со всем, что я делала до этого. Это своего рода одноразовая вещь. Но, черт возьми, это помогло мне пережить кризис психического здоровья, в котором я нуждалась, и за это я буду вечно благодарна этой песне. Это большая удача — написать в молодости песню, которая может стать основой всей твоей карьеры.

Похоже, у тебя с этим всё в порядке. Я читал твои интервью прошлых лет, в которых ты говорил, что отношения с этим были не такими радужными.

Нет, не были. Какое-то время я даже злилась из-за этого, потому что это слишком быстро сделало меня знаменитым. Я не была готова к тому, чтобы стать популярным в Америке, Австралии и России в 21 год. Меня это возмущало. Я из тех людей, которые любят упорно трудиться ради чего-то. Мне нравится чувствовать, что я чего-то добилась не просто так, а я просто выпустила эту песню, и она внезапно стала всемирно известной. На самом деле я была очень недовольна. Мне казалось, что я не заслужила этого. Это просто случилось, и я подумала: «Отлично, и как мне теперь превзойти себя в 21 год? Никак». И это меня бесило.

Я понимаю, что это могло сильно дестабилизировать ситуацию.

Мне также показалось, что в этой песне больше попсовой, женственной энергии, чем в моем творчестве. Было много ремиксов, и многие думают, что я занимаюсь танцевальной музыкой из-за этой песни и этих ремиксов — меня это всегда очень раздражало. Я в гораздо большей степени та, кто создал «Tropical Chancer», «Let Me Down Gently», «Cruel Sexuality» и этот альбом, чем та, кто создал «Bulletproof», который, на мой взгляд, был разовой работой. Но он определил весь мой имидж и карьеру. С годами это стало меня сильно раздражать. Но я хочу сказать, что из всех проблем, с которыми может столкнуться человек...

Чувствуете ли вы, что турне с Хилари — это подготовка к вашим собственным выступлениям?

100%. Я никогда раньше не выступала на больших аренах, и возможность регулярно выступать перед 15 000, 20 000 человек стала отличным подспорьем для моего сценического мастерства. Поначалу мне было довольно сложно заполнить собой всё пространство сцены, к тому же мы выступали в амфитеатрах, где почти все места были сидячими, — раньше я никогда не выступала в таких залах. Поначалу это было очень сложно. Но всё это только делает тебя лучше. Теперь я выхожу на сцену в таких залах, и мне даже в голову не приходит об этом думать. Это стало настолько естественным — после 10 лет перерыва в гастролях вернуться и пройти такой огромный путь обучения было просто потрясающе.

Как, по-вашему, должен выглядеть успех альбома?

Было бы здорово, если бы люди почувствовали, что в альбоме наконец-то есть то, о чем вы говорили, и ощутили эту ностальгию. Если мне как креативному директору и продюсеру удастся донести это до слушателей, я буду очень рад. Очень важно, чтобы люди поняли мир, который вы создали, и захотели исследовать его.

Мне бы также очень хотелось привлечь новых поклонников, потому что в этом альбоме есть намеренный сдвиг в звучании. Мне бы очень хотелось, чтобы альбом услышали те, кто раньше не слушал La Roux, а теперь, возможно, заинтересуются им, и чтобы я снова нашел свою аудиторию, которая больше соответствует тому, кем я являюсь как человек и как артист, а не просто людям, которым понравился альбом Bulletproof.

СЛУШАТЬ

Источник: music-video.mirtesen

уникальные шаблоны и модули для dle