Кот из Итиля
Animals
Лада бросилась вслед за соседкой и очень скоро увидела Власа. Кот сидел в неестественной позе, пытаясь опираться на здоровые части тела, и глядел со смесью страха и готовности биться до конца...
— Дети, просыпайтесь! Лада, поскорее одевайся и выходи к столу – дядя Славомир приехал, гостинцев привёз! — Мирослава с сияющими глазами раздвинула занавески в детской опочивальне и оглянулась.
Сыновья пяти и двух лет продолжали сладко посапывать. А девятилетняя дочь уже села на постели и, потирая глаза, радостно улыбнулась:
— Матушка, заплетёшь мне косу?
Пока Мирослава перебирала гребнем и укладывала светлые волосы единственной дочери, Лада вспоминала, как больше года назад заходил к ним в последний раз мамин брат.
Крупный мужчина с длинной бородой, он казался девочке огромным косматым медведем, неизменно добрым и всегда готовым покатать её на плече.
Славомир, по примеру отца, занялся торговлей и ходил на двух ладьях до самой столицы Хазарии. Вниз по Волге возил пушнину, мёд, воск, керамику, а в Ладогу возвращался гружёный шелками, пряностями и другими диковинками.
Оставаясь холостым к своим двадцати восьми, месяцами пропадающий под чужим небом, Славомир любил племянников, словно родных детей.
Особенной его благосклонностью пользовалась Лада – первый ребёнок дорогой сестрёнки. Ей он всегда привозил из дальних путешествий восточные сладости, украшения, ткани.
— Спасибо, матушка, я сейчас же оденусь и выйду, — поблагодарила девочка, когда светло-русая коса с вплетённой в неё алой лентой упала на спину.
— Хорошо, Лада. Ты уж будь добра, пригляди, чтобы у гостя ни в чём нужды не было. А мне пока надо твоих братьев собрать и одеть.
Дочь кивнула и откинула тяжёлую крышку сундука. Наверху лежала свежая рубаха и красный шерстяной пояс. К ним Лада подобрала самую красивую свою запону – зелёную с шёлковым пояском в тон.
Торопливо пройдя через сени, девочка вошла в избу. Здесь пахло дымом, блинами с мёдом и душистыми травами, заваренными Мирославой.
У глиняной печи хлопотала старая Ярина, помогавшая в большом доме по хозяйству. А за длинным деревянным столом сидели на низких лавках друг против друга двое мужчин и вели оживлённую беседу.
— Доброго дня, батюшка! Здравствуй, дядюшка! — поприветствовала Лада, собиравшаяся броситься гостю на шею, но внезапно оробевшая.
— Лада, радость моя! — Славомир встал из-за стола и широкими шагами подошёл к девочке. Оглядел её с ног до головы, а потом внезапно поднял на руки и закружил весело засмеявшуюся племянницу: — Как же ты выросла, красавица! Ещё пара лет – и впору жениха искать!
— Ну, будет, рано ты её в невесты определяешь, — добродушно пробасил отец. — Сущий ребёнок. Волю дай – днями напролёт будет по двору носиться. Только зимой матери кое-как удаётся её за рукоделие усадить.
— Успеет ещё хозяйство-то вести, — улыбнулся дядя, бережно опуская девочку на пол и гладя по голове. — Детям – резвиться, а взрослые заботы её быстро догонят, оглянуться не успеет...
Лада помогла Ярине накрыть стол на всю семью, вскоре появилась и Мирослава с сыновьями. Мальчишек Славомир тоже не обделил лаской.
За завтраком купец рассказывал, как удачно сходил в плаванье, сколько добра привёз на продажу из дальних стран, как зимовал в богатой и шумной столице Хазарского каганата.
— Гостинец у меня для вас есть, — заговорщически подмигнул сестре Славомир, оканчивая завтрак и поднимаясь из-за стола. — Из самого Итиля вёз. Выменял у одного араба за несколько соболиных шкур. Идёмте, познакомлю...
Лада так поспешно вскочила с лавки, что больно стукнулась коленкой и тихо ойкнула.
Отец наградил девочку неодобрительным взглядом: негоже так за подарками поспешать. Дочь ответила умильной извиняющейся улыбкой, но от дяди отстала не больше, чем на пару шагов.
В сенях купец остановился возле привезённых им гостинцев и одним движением сдёрнул плотную ткань, скрывавшую небольшую клетку с часто стоящими прутьями в палец толщиной. Мирослава с Ладой в один голос ахнули.
Внутри лежал диковинный зверь: размером с куницу, мордой он напоминал скорее рысь, только уши без кисточек. Шерсть пушистая, белая, а длинный хвост как будто от другого тела приставили или в грязи вываляли — совершенно серый.
— Настоящая кошка, — покачал головой отец семейства. — Видал я и у нас таких, предлагали мне как-то взять… И денег просили, как за здорового быка.
— Мне подешевле достался, — усмехнулся Славомир. — Араб уверял, что этот кот навсегда избавит от мышей и крыс не только твои, но и соседские амбары. Разве плохо? Ты ведь мне сам прошлый год жаловался, что целый склад товаров тебе перепортили.
— А он не кусается? — с тревогой спросила Мирослава, поглядывая на восторженно замершую дочь.
— Ежели раздразнить, то и собака тяпнет, — пожал плечами брат. — А вообще-то он мирный. В Итиле я его выпускал по дому ходить – ничего, не бросается...
Лазает только везде, всюду протиснется, шельмец. И гладиться не даётся – ну так он ведь кот, а не пёс, тварь полудикая, хищная.
— А можно мне его выпустить? — Лада умоляюще посмотрела сначала на дядю, затем на отца.
— Ты сначала ему угощение приготовь, — посоветовал купец. — От кусочка мяса или рыбы он никогда не откажется. Молоко и сметану тоже уважает. А вообще-то сам себе пропитание ищет: мышей ест, крыс, да и воробья зазевавшегося может изловить.
Так в доме поселился кот. Лада даже дала ему имя – Влас, в честь бога Велеса.
Влас, в отличие от прочих домашних животных, оказался зверем самостоятельным: ходил по всему двору, лазил в подклети, одному ему ведомыми тропами проникал в сараи и амбары.
Однако всегда возвращался в сени, где в укромном уголке Лада два раза в день оставляла ему угощение.
Девочка наблюдала за трапезничающим котом, держась на почтительном расстоянии, но каждый день подходила на пол-локтя ближе...
Влас, в первые дни настороженно наблюдавший за ней краем глаза, вскоре привык и стал есть без опаски.
Он узнавал Ладу по шагам и голосу и часто в привычное время уже ждал маленькую подругу в сенях, когда она выходила к нему со свежей рыбкой или выложенной в деревянную мисочку сметаной.
После еды Влас имел обыкновение умываться. Лада с удовольствием смотрела, как он забавно проводит лапой по морде, после чего с деловым видом вылизывает подушечки.
Спать кот предпочитал или на дровянике, пригревшись днём на солнышке, или в выделенном ему углу в сенях, застеленном куском шерстяной материи.
Влас никого не подпускал к себе близко, убегая, как только протянут руку. Однако из дома не уходил – во всяком случае, не дальше соседних дворов, которые тоже считал своими охотничьими угодьями.
Так промелькнуло короткое северное лето, наступила дождливая осень...
Славомир, успевший жениться и решивший зимовать с молодой супругой дома, в Ладоге, частенько забегал в гости к сестре и интересовался судьбой Власа.
Слушая об охотничьих успехах молодого кота, купец качал головой и вздыхал о том, что не привёз ему в пару кошку.
— У меня на волжских складах полёвки чуть не с дюжину кадей пшеницы перепортили да растащили! Эх, кабы мне туда этакого чудо-зверя, может, и поутихли бы мыши.
— Возьми этого, — предлагал зять, но шурин лишь качал головой.
— Это как так – гостинец забрать? Да и зверь – он ведь тоже живой. Нежто можно его с насиженного места таскать? Ладушка ваша, вон, как к нему прикипела – разве ж их разлучишь теперь.
Нет, брат, я лучше по торжищам поищу, всё одно ведь езжу. Небось, найдётся и для меня кошка. А уж сторговать смогу, тут ты во мне не сомневайся.
Влас к тому времени действительно совершенно освоился на новом месте и чувствовал себя вполне вольготно.
Прославившийся на всю Варяжскую улицу, он получал угощения за хорошую работу на многих дворах, но всё же дважды в день неизменно возвращался к Ладе – в те тёмные сени, где впервые ступил на ладожскую землю.
Однажды хмурым октябрьским вечером, когда в холодном воздухе пахло сыростью и надвигающимися заморозками, Влас не появился в привычный час после ужина.
Маленькая хозяйка растерянно сидела одна в полумраке сеней, кутаясь в шерстяную запону. Огонёк горящей лучины, закреплённой в светце, порождал на стенах пугающие вьющиеся тени.
Когда раздался глухой стук в ворота, Лада вздрогнула и тотчас вскочила с места. Пока она бежала открывать, сердце бешено колотилось, словно набат, предсказывающий надвигающуюся беду.
— Ладушка! Ой, горе, ой, несчастье!.. — запричитала соседка, стоило открыть калитку. — Пёс наш, негодник, верёвку перегрыз и на кота вашего кинулся! Насилу я его успела метлой отогнать и в сарае покамест запереть.
— Влас жив? — с замиранием сердца выдохнула девочка.
— Жив, да подрал его маленько пёс, успел. Хотела я котика принести, да где там – забился в угол, шипит, царапается! Не подпускает никого.
Лада бросилась вслед за соседкой и очень скоро увидела Власа.
Белая шерсть на задней лапе запачкана кровью. Кот сидел в неестественной позе, пытаясь опираться на здоровые части тела, и глядел на столпившихся вокруг домочадцев со смесью страха и готовности биться до конца.
Он бы давно постарался уползти и забиться в какое-нибудь тихое местечко, но люди загнали его в угол, так что бежать было некуда.
— Влас, бедняжка, — сдерживая слёзы, Лада приблизилась к коту.
Он настороженно смотрел на девочку и зашипел, стоило протянуть руку.
— Не бойся, малыш, — не отступала юная хозяйка, — я хочу помочь.
Пока она ласково разговаривала с котом, пытаясь успокоить его и одновременно подобраться ближе, мать семейства потихоньку загнала всех в дом, а сама протянула Ладе широкий отрез шерстяной материи:
— Вот, возьми, завернёшь своего котика. А то больно уж он у тебя грозен.
Девочка поблагодарила и продолжила уговаривать:
— Видишь, все ушли, а я тебя уж точно не обижу. Сейчас пойдём домой лечиться. Поживёшь пока со мной, в тепле...
Я тебя буду кормить, поить, место выделю. А когда окрепнешь, снова начнёшь охотиться на мышей. Всё будет хорошо, обещаю...
Когда Лада осторожно накрыла кота тканью и завернула, стараясь не задеть прокушенную лапу, Влас заворчал и попытался вырваться. Но пронзившая тело резкая боль вынудила оставить попытки сбежать и смириться с необходимостью принять помощь.
Кот шёл на поправку медленно, тяжело. Раны от собачьих клыков долго гноились и не заживали до тех пор, пока Мирослава не приготовила целебный отвар из зверобоя. Им Лада дважды в день обрабатывала укусы на лапе недовольного Власа.
Девочка проводила рядом с котом всё свободное время: кормила, утешала, даже выносила погулять. И когда к зиме Влас окончательно поправился, в благодарность за спасение однажды принёс в кровать маленькой хозяйки большую, упитанную, ещё тёплую тушку крысы.
Едва сдержав крик при виде неожиданного «подарка», Лада всё же нашла в себе силы похвалить старательного котика.
И Влас, за время болезни привыкший к человеческой ласке, довольно замурчал, когда детская ручка начала привычно чесать лохматую шею.
ЛЕЯ Р.
Лада бросилась вслед за соседкой и очень скоро увидела Власа. Кот сидел в неестественной позе, пытаясь опираться на здоровые части тела, и глядел со смесью страха и готовности биться до конца...
— Дети, просыпайтесь! Лада, поскорее одевайся и выходи к столу – дядя Славомир приехал, гостинцев привёз! — Мирослава с сияющими глазами раздвинула занавески в детской опочивальне и оглянулась.
Сыновья пяти и двух лет продолжали сладко посапывать. А девятилетняя дочь уже села на постели и, потирая глаза, радостно улыбнулась:
— Матушка, заплетёшь мне косу?
Пока Мирослава перебирала гребнем и укладывала светлые волосы единственной дочери, Лада вспоминала, как больше года назад заходил к ним в последний раз мамин брат.
Крупный мужчина с длинной бородой, он казался девочке огромным косматым медведем, неизменно добрым и всегда готовым покатать её на плече.
Славомир, по примеру отца, занялся торговлей и ходил на двух ладьях до самой столицы Хазарии. Вниз по Волге возил пушнину, мёд, воск, керамику, а в Ладогу возвращался гружёный шелками, пряностями и другими диковинками.
Оставаясь холостым к своим двадцати восьми, месяцами пропадающий под чужим небом, Славомир любил племянников, словно родных детей.
Особенной его благосклонностью пользовалась Лада – первый ребёнок дорогой сестрёнки. Ей он всегда привозил из дальних путешествий восточные сладости, украшения, ткани.
— Спасибо, матушка, я сейчас же оденусь и выйду, — поблагодарила девочка, когда светло-русая коса с вплетённой в неё алой лентой упала на спину.
— Хорошо, Лада. Ты уж будь добра, пригляди, чтобы у гостя ни в чём нужды не было. А мне пока надо твоих братьев собрать и одеть.
Дочь кивнула и откинула тяжёлую крышку сундука. Наверху лежала свежая рубаха и красный шерстяной пояс. К ним Лада подобрала самую красивую свою запону – зелёную с шёлковым пояском в тон.
Торопливо пройдя через сени, девочка вошла в избу. Здесь пахло дымом, блинами с мёдом и душистыми травами, заваренными Мирославой.
У глиняной печи хлопотала старая Ярина, помогавшая в большом доме по хозяйству. А за длинным деревянным столом сидели на низких лавках друг против друга двое мужчин и вели оживлённую беседу.
— Доброго дня, батюшка! Здравствуй, дядюшка! — поприветствовала Лада, собиравшаяся броситься гостю на шею, но внезапно оробевшая.
— Лада, радость моя! — Славомир встал из-за стола и широкими шагами подошёл к девочке. Оглядел её с ног до головы, а потом внезапно поднял на руки и закружил весело засмеявшуюся племянницу: — Как же ты выросла, красавица! Ещё пара лет – и впору жениха искать!
— Ну, будет, рано ты её в невесты определяешь, — добродушно пробасил отец. — Сущий ребёнок. Волю дай – днями напролёт будет по двору носиться. Только зимой матери кое-как удаётся её за рукоделие усадить.
— Успеет ещё хозяйство-то вести, — улыбнулся дядя, бережно опуская девочку на пол и гладя по голове. — Детям – резвиться, а взрослые заботы её быстро догонят, оглянуться не успеет...
Лада помогла Ярине накрыть стол на всю семью, вскоре появилась и Мирослава с сыновьями. Мальчишек Славомир тоже не обделил лаской.
За завтраком купец рассказывал, как удачно сходил в плаванье, сколько добра привёз на продажу из дальних стран, как зимовал в богатой и шумной столице Хазарского каганата.
— Гостинец у меня для вас есть, — заговорщически подмигнул сестре Славомир, оканчивая завтрак и поднимаясь из-за стола. — Из самого Итиля вёз. Выменял у одного араба за несколько соболиных шкур. Идёмте, познакомлю...
Лада так поспешно вскочила с лавки, что больно стукнулась коленкой и тихо ойкнула.
Отец наградил девочку неодобрительным взглядом: негоже так за подарками поспешать. Дочь ответила умильной извиняющейся улыбкой, но от дяди отстала не больше, чем на пару шагов.
В сенях купец остановился возле привезённых им гостинцев и одним движением сдёрнул плотную ткань, скрывавшую небольшую клетку с часто стоящими прутьями в палец толщиной. Мирослава с Ладой в один голос ахнули.
Внутри лежал диковинный зверь: размером с куницу, мордой он напоминал скорее рысь, только уши без кисточек. Шерсть пушистая, белая, а длинный хвост как будто от другого тела приставили или в грязи вываляли — совершенно серый.
— Настоящая кошка, — покачал головой отец семейства. — Видал я и у нас таких, предлагали мне как-то взять… И денег просили, как за здорового быка.
— Мне подешевле достался, — усмехнулся Славомир. — Араб уверял, что этот кот навсегда избавит от мышей и крыс не только твои, но и соседские амбары. Разве плохо? Ты ведь мне сам прошлый год жаловался, что целый склад товаров тебе перепортили.
— А он не кусается? — с тревогой спросила Мирослава, поглядывая на восторженно замершую дочь.
— Ежели раздразнить, то и собака тяпнет, — пожал плечами брат. — А вообще-то он мирный. В Итиле я его выпускал по дому ходить – ничего, не бросается...
Лазает только везде, всюду протиснется, шельмец. И гладиться не даётся – ну так он ведь кот, а не пёс, тварь полудикая, хищная.
— А можно мне его выпустить? — Лада умоляюще посмотрела сначала на дядю, затем на отца.
— Ты сначала ему угощение приготовь, — посоветовал купец. — От кусочка мяса или рыбы он никогда не откажется. Молоко и сметану тоже уважает. А вообще-то сам себе пропитание ищет: мышей ест, крыс, да и воробья зазевавшегося может изловить.
Так в доме поселился кот. Лада даже дала ему имя – Влас, в честь бога Велеса.
Влас, в отличие от прочих домашних животных, оказался зверем самостоятельным: ходил по всему двору, лазил в подклети, одному ему ведомыми тропами проникал в сараи и амбары.
Однако всегда возвращался в сени, где в укромном уголке Лада два раза в день оставляла ему угощение.
Девочка наблюдала за трапезничающим котом, держась на почтительном расстоянии, но каждый день подходила на пол-локтя ближе...
Влас, в первые дни настороженно наблюдавший за ней краем глаза, вскоре привык и стал есть без опаски.
Он узнавал Ладу по шагам и голосу и часто в привычное время уже ждал маленькую подругу в сенях, когда она выходила к нему со свежей рыбкой или выложенной в деревянную мисочку сметаной.
После еды Влас имел обыкновение умываться. Лада с удовольствием смотрела, как он забавно проводит лапой по морде, после чего с деловым видом вылизывает подушечки.
Спать кот предпочитал или на дровянике, пригревшись днём на солнышке, или в выделенном ему углу в сенях, застеленном куском шерстяной материи.
Влас никого не подпускал к себе близко, убегая, как только протянут руку. Однако из дома не уходил – во всяком случае, не дальше соседних дворов, которые тоже считал своими охотничьими угодьями.
Так промелькнуло короткое северное лето, наступила дождливая осень...
Славомир, успевший жениться и решивший зимовать с молодой супругой дома, в Ладоге, частенько забегал в гости к сестре и интересовался судьбой Власа.
Слушая об охотничьих успехах молодого кота, купец качал головой и вздыхал о том, что не привёз ему в пару кошку.
— У меня на волжских складах полёвки чуть не с дюжину кадей пшеницы перепортили да растащили! Эх, кабы мне туда этакого чудо-зверя, может, и поутихли бы мыши.
— Возьми этого, — предлагал зять, но шурин лишь качал головой.
— Это как так – гостинец забрать? Да и зверь – он ведь тоже живой. Нежто можно его с насиженного места таскать? Ладушка ваша, вон, как к нему прикипела – разве ж их разлучишь теперь.
Нет, брат, я лучше по торжищам поищу, всё одно ведь езжу. Небось, найдётся и для меня кошка. А уж сторговать смогу, тут ты во мне не сомневайся.
Влас к тому времени действительно совершенно освоился на новом месте и чувствовал себя вполне вольготно.
Прославившийся на всю Варяжскую улицу, он получал угощения за хорошую работу на многих дворах, но всё же дважды в день неизменно возвращался к Ладе – в те тёмные сени, где впервые ступил на ладожскую землю.
Однажды хмурым октябрьским вечером, когда в холодном воздухе пахло сыростью и надвигающимися заморозками, Влас не появился в привычный час после ужина.
Маленькая хозяйка растерянно сидела одна в полумраке сеней, кутаясь в шерстяную запону. Огонёк горящей лучины, закреплённой в светце, порождал на стенах пугающие вьющиеся тени.
Когда раздался глухой стук в ворота, Лада вздрогнула и тотчас вскочила с места. Пока она бежала открывать, сердце бешено колотилось, словно набат, предсказывающий надвигающуюся беду.
— Ладушка! Ой, горе, ой, несчастье!.. — запричитала соседка, стоило открыть калитку. — Пёс наш, негодник, верёвку перегрыз и на кота вашего кинулся! Насилу я его успела метлой отогнать и в сарае покамест запереть.
— Влас жив? — с замиранием сердца выдохнула девочка.
— Жив, да подрал его маленько пёс, успел. Хотела я котика принести, да где там – забился в угол, шипит, царапается! Не подпускает никого.
Лада бросилась вслед за соседкой и очень скоро увидела Власа.
Белая шерсть на задней лапе запачкана кровью. Кот сидел в неестественной позе, пытаясь опираться на здоровые части тела, и глядел на столпившихся вокруг домочадцев со смесью страха и готовности биться до конца.
Он бы давно постарался уползти и забиться в какое-нибудь тихое местечко, но люди загнали его в угол, так что бежать было некуда.
— Влас, бедняжка, — сдерживая слёзы, Лада приблизилась к коту.
Он настороженно смотрел на девочку и зашипел, стоило протянуть руку.
— Не бойся, малыш, — не отступала юная хозяйка, — я хочу помочь.
Пока она ласково разговаривала с котом, пытаясь успокоить его и одновременно подобраться ближе, мать семейства потихоньку загнала всех в дом, а сама протянула Ладе широкий отрез шерстяной материи:
— Вот, возьми, завернёшь своего котика. А то больно уж он у тебя грозен.
Девочка поблагодарила и продолжила уговаривать:
— Видишь, все ушли, а я тебя уж точно не обижу. Сейчас пойдём домой лечиться. Поживёшь пока со мной, в тепле...
Я тебя буду кормить, поить, место выделю. А когда окрепнешь, снова начнёшь охотиться на мышей. Всё будет хорошо, обещаю...
Когда Лада осторожно накрыла кота тканью и завернула, стараясь не задеть прокушенную лапу, Влас заворчал и попытался вырваться. Но пронзившая тело резкая боль вынудила оставить попытки сбежать и смириться с необходимостью принять помощь.
Кот шёл на поправку медленно, тяжело. Раны от собачьих клыков долго гноились и не заживали до тех пор, пока Мирослава не приготовила целебный отвар из зверобоя. Им Лада дважды в день обрабатывала укусы на лапе недовольного Власа.
Девочка проводила рядом с котом всё свободное время: кормила, утешала, даже выносила погулять. И когда к зиме Влас окончательно поправился, в благодарность за спасение однажды принёс в кровать маленькой хозяйки большую, упитанную, ещё тёплую тушку крысы.
Едва сдержав крик при виде неожиданного «подарка», Лада всё же нашла в себе силы похвалить старательного котика.
И Влас, за время болезни привыкший к человеческой ласке, довольно замурчал, когда детская ручка начала привычно чесать лохматую шею.
ЛЕЯ Р.
Источник: prikolisti.mirtesen.ru
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]