Тяньцзинь . Часть 2: Австро-Венгрия, Италия, Япония, Россия
Тяньцзинь - город уникальный может даже в мировом масштабе. В Китае есть русский Харбин, японский Чанчунь, немецкий Циндао, англо-французские Шанхай и Гуанчжоу, а здесь вся Европа собралась на нескольких квадратных километрах. Ведь одной из примет китайского Века Унижений были концессии - районы городов, отданные в управление иным странам, жившие по их законам, строившиеся по их представлениям о прекрасном. И вот в Шанхае таких концессий всего 2 (хотя и нажористых), в Ухане - 4, а в Тяньцзине, смотря как считать - от 7 и 9. В том числе - откровенно экзотических стран, как Австро-Венгрия, Италия или Бельгия. Ещё одной концессией кажется показанный в прошлой части (вместе с колоритом, транспортом и устройством) китайский Старый город: в совокупности тут своё неповторимое лицо у каждого района, а то, что в других местах разделяют проливы, моря или горы, может находиться по разные стороны улицы. Две самые крупные концессии, - Англии и Франции, - я оставлю на следующую часть, а сегодня расскажу о наследии стран, перечисленных в заголовке.
С 14 века Тяньцзинь развивался как аванпорт Пекина - сначала на конце Великого Китайского канала от Янцзы, затем - на Жёлтом море. Устье реки Хайхэ прикрывали форты Дагу, во всех войнах крепкий орешек для "белых варваров", хоть в итоге те всегда брали их. Так было в Первую Опиумную 1840 года, и во Вторую в 1858-60, и при подавлении Боксёрского восстания (оно же восстание ихэтуаней) в 1900-м - на Русском кладбище Порт-Артура лежат моряки, погибшие в том бою. Но сейчас остановимся на Второй Опиумной, итогом которой стали Тяньцзиньские трактаты, фундамент для большинства Неравных договоров. Их эхом было присоединение Дальнего Востока к России, но главное - то поражение покончило с вековечным изоляционизмом, буквально взломав Китай для иностранного влияния и капитала. У европейских стран появилась возможность учреждать концессии, и первыми воспользовались ей "физические" победители той войны - Британия и Франция. Впрочем, концессии как районы в Тяньцзине появились позже: первые десять лет лаоваи селились там, где удобнее, и лишь порождённая жуткими слухами и глупыми ошибками монахов-благотворителей Тяньцзиньская резня 1870 года (см. прошлую часть) показала, что на чужбине лучше быть среди своих и рядом с гарнизоном. Тогда это поняли англичане и французы, а после ихэтуаней, пытавшихся избавить Китай от "белых варваров", дошло и до остальных. Расцветом Тяньцзиньских концессий стало начало ХХ века, когда своими районами здесь владели 9 стран - 8 де-юре и у США в Британской концессии де-факто был свой уголок. Большой прямоугольник с крестом улиц на карте - Старый город с остатками стен и храмом Морской богини Тяньхоу, а крупные кварталы вдоль косых улиц напротив - условно говоря, Китайский Новый город 1910-30-х годов, который я также показывал в прошлой части.
В середине которой мы вышли к некогда трамвайному (до 1972 года), а ныне пешеходному мосту Цзиньтацао (1905-06) длиной 76 метров, который ведёт из Старого города в концессию Австро-Венгрии:
За мостом встречают новостройки, явно отсылающие на Дунай - от самой концессии осталось несколько зданий. Что в немудрено: в январе 1949 года здесь находился штаб 130-тысячного гоминьдановского гарнизона, разбитого Народно-освободительной армией Китая 14-15 января в 29-часовом бою. Его взятие с пленением коменданта Чэнь Чанцзе означало крах обороны: около 50 тысяч человек ушли на всём, что плавает, остальные - погибли или попали в плен. Сразу за мостом, серьёзно разрушенном в тех боях, встречает памятник Освобождению Тяньцзиня, поставленный год спустя:
Встреча двух умирающих империй - своего рода исторический курьёз. "Прогнившая дунайская монархия", из приторного упадка которой вышли Франц Кафка, Леопольд Захер-Мазох, Зигмунд Фрейд или Адольф Гитлер, проспала колониальный век, и хотя суда из её единственного порта Триест ходили и до Китая, у Габсбургов не было интересов на дальних берегах. Пока им не утёрли нос выскочки-Гогенцоллерны, и наблюдая за безудержной экспансией молодой Германии, престарелый Карл Франц-Иосиф словно решил доказать "я ещё ого-го!". Тут и повод подвернулся - восстание ихэтуаней, а так как в осаждённом ими летом 1900 года Посольском квартале Пекина была и австрийская дипмиссия, империя вошла в Альянс Восьми Держав и послала ему на помощь четыре корабля и 296 солдат. Тут, конечно, остаётся пожалеть, что "я ещё ого-го!" не воскликнул Абдул-Хамид II - Турецкая концессия с острыми минаретами безусловно бы украсила Тяньцзинь, доведя его поликультурность до апофеоза. Но у Османской империи посольства в Пекине не было, других поводов не нашлось, а вот австрийцы (среди которых был Леопольд фон Трапп, впоследствии - один из лучших подводников Первой Мировой, пустивший на дно 11 кораблей вплоть до французского крейсера) уже в 1900 году разметили участок напротив Старого Тяньцзиня. Ещё пару лет ушло на бюрократию - официально Австро-Венгерская концессия появилась лишь в декабре 1902 года, а чуть раньше, в августе, открылось её главное здание - консульство:
Созданная, "чтоб было", так же концессия и жила: из нескольких тысяч её обитателей было всего несколько десятков Габсбургских подданных да гарнизон в 40 штыков под началом Секретаря Концессии, бессменного Хьюго Аккурти, итальянца из Фиуме. Дальше простого присутствия экспансия Вены не зашла, не помогли даже правительственные займы у "Шкоды" и "Полади", а там и вовсе Первая Мировая подкатила. Европейских лиц на улицах концессии стало в разы больше - здесь укрылось 400 моряков со старого медлительного крейсера "Кайзерин Элизабет", спрятавшегося от англичан в Циндао. Часть из них позже вернулись туда в гражданской одежде под видом торговцев помогать немцам в обороне от Японии, но сама Австро-Венгрия сохраняла нейтралитет, и даже её пленных японцы сдавали консулу. Ну а в роли лесника, который пришёл и всех разогнал, выступил сам Китай, в 1917 году примкнув к Антанте и объявив войну всему Тройственному союзу. Его власти расторгли договоры и изъяли здания и земли, кроме консульства, над которым до конца войны поднялся флаг нейтральных Нидерландов. Затем не стало и самой Двуединой монархии, и в 1919-20 годах сначала Австрия, а следом Венгрия отказались от любых притязаний в Тяньцзине. Здания концессии частью были разрушены в боях 1949 года, частью - под застройку, частью - в порядке фирменного китайского "улучшайзинга" 1980-2000-х - если я правильно понимаю, "кирха" например была Австро-Венгерским клубом.
К консульству подошли чуть тактичнее, ограничившись высококультурным барельефом на стене:
Звучат теперь под ним отнюдь не вальсы... но зато осталась широкая набережная Хайхэ, на которой Францы, Йиржи и Ласло могли бы вспоминать родной Дунай.
Выходя вот из этих домов во дворах:
Но лучшее здание района, образец австрийской сецессии, словно морем доставленный откуда-нибудь из Галиции, построил в 1908 году китаец. Хотя и непростой: Юань Нанькай - земляк, однофамилец, соратник и названный племянник Юаня Шикая, командующего Бэйянской армией (учреждённой здесь же, в Тяньцзине, в 1896 году по европейскому образцу), которая в 1911 году на фоне Синьхайской революции свергла династию Цин.
О владельце напоминает устройство с подземными ходами и тайными комнатами. Теперь тут отель:
А чуть свернув от набережной, на соседних улицах видишь, как поменялся пейзаж: в 1918 году австро-венгерская территория вошла в концессию Италии, с 1901-го обитавшую ниже по Хайхэ.
Встреча далёких наследников Римской и Ханьской империй не была случайностью: сейчас сложно представить, что элегантная певучая Италия была империалистическим хищником, строившим колониальную империю. Да, об итальянцах на войне с кем-то посовременнее турок уже тогда травили анекдоты, и всё же зайдя на дальние берега в Альянсе Восьми Держав, король Умберто I вполне понимал, что делать. Ну а хитростью итальянцы всегда добивались большего, чем силой: сначала тяготея к Тройственному союзу, в Первую Мировую страна вступила лишь в 1915 году на стороне Антанты, а вот когда в 1937-м Тяньцзинь захватили японцы - была частью фашистской Оси. В концессии кипела жизнь - строились дома, сменялись консулы, с 1921 года ходила собственная валюта итальянский юань, а из 8-10 тысяч жителей было не менее 300 итальянцев.
Хотя и китайцы посолиднее, особенно отставные цинские чиновники, тут селились охотно - вот например на кадре выше доходный дом Хуа Шикуя (был министром и отказался от той же должности в Маньчжоу-го), ниже - вилла Тан Юйлина (1922), начальника транспортного управления в Бэйянском правительстве.
И всё-таки в конце концов потомки Борджиа перехитрили сами себя: разлад между королём (который в 1943 году капитулировал перед Союзниками) и Бенито Муссолини (который остался верен Гитлеру) обернулся тем, что сначала концессию ликвидировали японцы (причём - в ходе скоротечной итало-японской войны!), а то, что возродилось в 1944 году под эгидой фашистов, уже с Гоминьдановским Китаем в 1945-м не нашло общий язык. По факту Итальянская концессия исчезла во Вторую Мировую, ну а новый республиканский Рим в 1947 лишь это признал.
Зато остался, пожалуй, самый интересный и самый целостный в Тяньцзине архитектурный ансамбль, в иных местах которого так и хочется кинуть запрещённых жест и крикнуть "Аве Цезарь!".
Центр концессии - Францисканская церковь Святого Сердца Иисуса (1914-22), редчайший в Китае, кроме несколько православных церквей, крестово купольный храм. В 2008-м его чуть не снесли ради строительства метро, но отстояла общественность - нечастый в общем случай в КНР.
С храмом миссионеры построили больницу, старое мы было приняли за консульство - но оно гораздо меньше и стоит дальше по той же улице.
Ближе, к ней торцом - Казармы имени Эрманно Карлотто (1925), итальянская солдата, погибшего в боях с ихэтуанями. Надо сказать, Римская концессия в принципе была одной из самых вооружённых - по краям её располагались даже небольшие форты, вроде бы не уцелевшие до наших дней. Бывшая австрийская концессия тоже пошла впрок - ведь в российскую Гражданскую войну среди многочисленных австро-венгерских военнопленных оказались вовлечены не только чехи и венгры, но и около 25 тысяч итальянцев. Часть из них (организованный в 1918 году в Самаре батальон "Савойя") примкнул к белочехам, часть успели эвакуироваться в Тяньцзинь. Чтобы вскоре вернуться в Россию - в 1919 году карабинерский майор Косма Манера собрал "Легион Реджента" (от "ирредента") в 2500 тысячи штыков в помощь англо-американским интервентам. После войны часть из них тоже осели в Тяньцзине...
А в общем показываю я здесь далеко не всё и даже не половину. В Итальянской концессии привлекают взгляд не отдельные здания, а сам единый стиль 1920-30-х, фантазии о самой дальней римской провинции Сереция, с покорением которой патриции стали рядиться в шёлковые туники, а легионеры выжгли Тевтонбургский лес пороховыми ракетами. Палладианские палаццо - совсем не то, что вообще ожидаешь в Китае!
Тем более такого на своей родине не ожидают увидеть китайцы, а потому с 2005 года половина Итальянской концессии вдоль самой сохранной улицы Минзу стала пешеходной зоной с обилием пошлейших фонтанов и скульптур "под античность":
С римскими статуями соседствуют венецианские маски и марионетки. Одно современно династии Хань, другое - династии Мин, и много ли людей с другого конца Евразии поймёт эти отличия?
Народу на Минзу как на базаре, с характерным фоном бесконечного китайского галдёжа:
Посреди арбатти - новостройка с неожиданно элегантной кладкой, а потому вполне уместно вписанная в итальянский пейзаж. Внутри нашёлся бесплатный музейчик из пары комнат, суть которого я так и не смог понять - быть может, пряности (из Китая их меньше везли, чем из Индии, но всё же везли), которые покупали в Азаке и Каффе генуэзские и венецианские купцы?
Вдоль улицы - типовые дома межвоенной эпохи:
А ближе к её концу - изящные виллы богатых китайцев со смотровыми башенками (1906-16, одна на вводном кадре), с которых открывается вид на круглую площадь Марко Поло с мемориалом павшим в Первой Мировой (1924):
На другой стороне - Итальянский клуб (1934) в духе обыкновенного фашизма. То есть, настоящего фашизма, который у нас традиционно путают с германскими нацизмом: вон даже на углах башни сами "фасции", то есть "пучки" - любимый что Чингисханом, что императорами Рима образ связки прутьев, которые нельзя переломить, пока они вместе, взял на вооружение и Муссолини.
У площади Марко Поло мы свернули на перпендикулярную улицу Чжиоу, застроенную всё в том же стиле. Изящные ограды вилл начала ХХ века:
И многоэтажки эпохи Муссолини, которые логично бы смотрелись бы местным подвидом сталинок, если бы в Италии победили социалисты.
Так мы вышли на ещё одну круглую площадь Данте, под памятником которому, среди странной помеси рикш и фиакров - не чёрт, а Царь Обезьян.
А из зданий выделяется (слева) Комиссия по охране водных ресурсов Северного Китая (1918) - вполне себе китайская организация, занимавшаяся предотвращением наводнений и борьбой с их последствиями. Просто землю под неё было решено арендовать у итальянцев.
Как ни странно, все эти палаццо не глядят на берег Хайхэ - концессия отделена от реки кварталов высоток и сквером. Так что молча переместимся за реку через невзрачные районы, причём - сразу к Нанкинской улице, ограничивающей правобережный центр Тяньцзиня с дальней стороны от реки. И всё же поперёк русла вот это здание стоит на одной линии с площадью Марко Поло, и линию эту образует Аньшаньская улица:
Названная по металлургическому гиганту в Маньчжурии, ковавшему бюджеты марионеточной державы Маньчжоу-го, она как-то очень логично смотрится в Японской концессии.
И даже открывает её Зал Боевых Искусств (1941), архитектуру которого, находясь в Китае, считываешь как "восточную, но не китайскую".
Почему-то дату основания Японской концессии из источника в источник пишут с ошибкой в 10 лет. Обновлённая европеизацией Япония 1880-х хоть и развивалось уже неплохо, строила железные дороги и зажигала электрические лампы, во внешнем мире пока предпочитала не отсвечивать. В Тяньцзине её присутствие сводилось к открытому в 1875 году консульству, а немногочисленные подданные жили по всему городу без привилегий. Да и какие уж тут привилегии, если на японцах держались контрабанда, наркоторговля (в которой было занято до 70% общины) и проституция? Но вот в 1894-95 годах Страна Восходящего Солнца заявила о себе по-самурайски - стремительно, внезапно и безжалостно. В войне с Китаем японцы заняли Корею, потопили Бэйянский флот (считавшийся самым мощным в Азии), первый раз взяли Порт-Артур (Люйшунькоу) и в раже куницы, проникшей в курятник, перебили там несколько тысяч китайцев. Конечно, с намерением оставить его себе, но Россия, Германия и Франция по очереди объяснили потомкам Ямато, что китайцев нагибайте как хотите, но помните - это мир белых людей! Обида на Россию, забравшию себе и сферы влияния в Корее, и покрённый Порт-Артур, десять лет спустя обернулось новой войной, ну а тогда одним из утешительных призов стала концессия в Тяньцзине.
Получив под её стройку никому не нужное болото, где первые два года не поселился ни один японец, новые хозяева осушили его, проложили улицы, а затем от победы к победе расширяли владения - вплоть до территорий Британской и Французской концессий в 1941 году. На несколько лет Тяньцзинь превратился в японский город Тэнсин:
На чужом берегу японцы селились куда активнне европейцев, явно уже представляя этот берег своим - по факту в Тяньцзине у них не концессия была, а колония. Созданное в 1902 году управление концессии в 1907-м сменила Ассоциация японских резидентов - самоуправление общины, в первые же годы взявшееся приводить этих самых резидентов в прогрессивный вид: в 1909-17, постепенно, тут запретили носить кимоно. В 1927 появилась ещё Ассоциация взаимопомощи японских жителей Тяньцзиня (Кёэки-кай, или Гунъи) - уже полноценный госорган с отделами Общих дел (по законодательству и документам), Финансовым, Инженерным, Электротехническим, Здравоохранения, Санитарным, Образовательным и даже Следственным. Главной в Тэнсине неуклонно становилась улица Асахи (ныне Хэпин, на кадре выше) - первая от Хайхэ и параллельная ей. Там строились высотки банков и дзайбацу, а у реки был разбит парк Ямато с центральным в колонии Залом общественных собраний (1912-14).
Неподалёку, у перекрёстка нынешних Аньшаньской и Шаньдунской, стоял в 1920-45 годах синтоистский храм Синмэй-дзукури, а были у японцев и свои буддийские храмы, и несколько церквей разных деноминаций.
Формально концессию упразднили уже в 1943 году сами японцы, передав её марионеточному пекинскому правительству Вана Цзинвэя, но на тот момент всем было ясно, кто кому что передал. Это продлило колонии жизнь - в 1945-м, после капитуляции Японии, её тяньцзиньские владения восстановил Гоминьдан. Точку в истории Тэнсина поставили лишь коммунисты - к японцам тогда в целом даже более дружелюбные, но не желавшие видеть в Красном Китае вообще никаких концессий. Район парка Ямато снесли в 1960-х годах, постепенно сошли на нет и другие японские улицы. Миядзима-дори, как тогда называлась Аньшаньская, не была в колонии главной - но лучше всего сохранилась:
У японских домов межвоенной эпохи очень характерный вид:
Хотя некоторые, видимо первых лет концессии, выглядят подозрительно знакомы - ну, кто скажет, что на фото не Краснодар или Симферополь?! Всё же Россия была для азиатов самой понятной разновидностью Запада:
А вот дворики - они повсюду дворики, особенно если в них живут китайцы:
Самые яркие здания улицы - школы 1930-х годов. Женская:
И, вероятно, мужская:
Вероятно - потому что памятниками архитектуры японские здания в Китае признают неохотно (как немецкие в советском Калининграде), а найти конкретику о том, чего нет в списках, на порядок сложнее.
Ну а пара зданий на Аньшаньской узнаются по очередям:
Во дворе видишь смутно знакомые лица! Да это же последний китайский император Пу И, которого автопереводчик с китайского злобно называет Псевдочеловеком и жена его, даурская принцесса Ваньжун, потреблявшая немалую часть реализуемого в Тэнсине опиума. Их безрадостную историю я рассказывал год назда в Чанчуне (Синьцзине), бывшей столице Маньчжоу-го - путь туда из Запретного города пролегал через Тяньцзинь. Трёхлетним мальчиком, оторванным от игр и от родных, Пу И был в 1906 году привезён на царство силой - по последней воле Вдовствующей императрицы Цыси ему выпала роль наследника престола. С которого только в детстве Пу И был сброшен дважды - Синьхайской революцией в 1911 году и одним из первых конфликтов после смерти Юаня Шикая (когда Пекин заняли монархисты) в 1916-м. Однако - мало ли что? Свергнутый двор в статусе иностранной делегации оставался в Запретном городе, а Пу И продолжали растить так, будто Небесный Мандат в силе. Вот только... то ли первые три года иной жизни, то ли разлука с родными, то ли врождённая слабохарактерность - а Пу И с детства был беспомощен, несчастен и кем-то ведом. Проблеском среди власти и нелюбви оставался шотландский дипломат Реджинальд Джонстон, в 1919 году присланный в Запретный город как гувернант. Он научил Пу И английскому языку (в виде "чинглиша" ставшего ему родным до конца жизни), познакомил с современной литературой (так что Пу И даже писал стихи и публиковал их анонимно) и плодами прогресса: вот уже вчерашний монарх не мыслил дня без велопрогулки да звонил по телефону на случайные городские номера и молчал в трубку. Даже называть себя китаец начал Генри: Джонстон сумел транслировать ему веру в "белое превосходство", в живущую на другой стороне планеты особую породу людей - более мудрых и прямоходящих. При этом сам Джонстон был среди них изгой из-за своей парадоксальной философии с отторжением христианства и утопическим идеалом просвещённой абсолютной монархии. А потому, когда в 1924 году после очередного переворота Цинскому двору дали 3 часа на то, чтобы освободить Запретный город, Джонстон спрятал Пу И в посольстве не Англии, а Японии. Обрадовавшись такому подарку, самураи тут же переправили его в Тяньцзинь.
Первой резиденцией последнего императора здесь стал Чжанъюань (1916) - особняк Чжана Бяо, ещё одного отставного министра. В его флигельке (кадр ниже) в 1924 году останавливался сам Сунь Ятсен, отец китайской современности, а в 1925-29 японцы поселили Пу И с Ваньжун, которых навещал тот же Реджинальд и иностранные политики. Японцам это, кажется, не очень нравилась, и свой живой актив они переместили на пару кварталов в Цзинъюань - Сад Безмятежности (на 2 кадрах выше), более подходящую для такого жителя усадьбу бэйянского военачальника Лу Цзунъюя. Квантунская армия вовсю готовила аннексию Маньчжурии, а японские агенты вовсю готовили Пу И и доведённую до ручки всеми имперскими "нельзя" и топившую своё отчаяние в опиуме Ваньжун вновь принимать Мандат Небес. Наконец, в 1931 году самураи за пару недель дошли от Жёлтого моря до высоких берегов Амура, а Последний император уехал на японском корабле в Рёдзюн (Порт-Артур) и оттуда в Синьцзин, где его ждал "дворец строгого режиме".
Обе тяньцзиньских резиденции теперь музеи, причём - вовсе не бесплатные: как мне показалось, знакомство с наследие Пу И в КНР облагается наценкой. Мы ограничились кадрами от входа: Цзинъюань лучше сохранился, а в Чжанъюане тот самый флигель снесли в 1930-х годах, перестроив здание под нужды гарнизона. Остался главный дом с высокой башней, а во дворе - рикша, джип и вагон, если не те самые, которыми возили Псевдочеловека, то идентичные им.
Симпатичные особняки без столь богатой истории есть и дальше по улице:
А у выхода на улицу Хэпин уцелела даже пара высоток времён расцвета Тэнсина:
Теперь вернёмся на левый берег Хайхэ - ведь бок в бок с Итальянской начиналась Российская концессия - самая обширная в городе. Официально учреждённая лишь в 1900 году, но то был скорее закат русской истории Тяньцзиня. Ведь стержнем нашего присутствия в Центральном Китае оставался Великий Чайный путь, а точнее - его узлы, где перекладывались цыбики (ящики): в Ханькоу (Ухане) - с повозок на речные баржи, в Тяньцзине - на китайские повозки, заряжённые волами, а в Калгане (Чжанцзякоу) - на монгольские верблюжьи караваны до пограничной Кяхты. Среди тех, кто занимался не столько самим чаем, сколько логистикой, быстро выделились два соперника, в итоге сумевшие разойтись по разным городам: в Калгане русскую общину возглавил вятчнин Михаил Батуев, а в Тяньцзине - сибиряк Алексей Дмитриевич Старцев. Вернее, на самом деле Алексей Николаевич Бестужев, только держал он это в секрете - купец из Новоселенгинска был незаконнорожденным сыном декабриста Николая Бестужева от случайной бурятки, фамилию и отчество получивший от крёстного. Походив немного с чайными караванами по ещё закрытому Китаю, в 1861 году 23-летний Алексей Дмитриевич обосновался в Тяньцзине, где за полтора десятилетия выбился в миллионеры. Какой-то единой специализации у него не было - ни в одной отрасли он не становился лидером, но зато одновременно вёл бизнес в десятках отраслей. Прежде, чем в 1891 прикупить остров Путятин близ Владивостока, он выстроил в Тяньцзине целую русскую колонию из сорока домов, соединённых 3-километровой железной дорогой и внутренним телеграфом. В своём особняке Старцев собрал уникальную коллекцию буддийских реликвий и книг, включая подлинники старинных китайских и тибетских рукописей... и по преданию, на предложение из Лувра её купить ответил - "нет на свете таких денег". И вот - умер от инфаркта, когда узнал, что всё это сожгли ихэтуани... Так погибла первая, вполне самодостаточная и полностью частная фактическая русская концессия, и даже фото её не найти. Поэтому в 1900 году власти занялись создание официальной концессии, отправной точкой которой стала братская могила 108 солдат, павших в боях с "боксёрами". К 1909 году над ней освятили часовню Христа Спасителя:
У концессии быстро нашёлся новый лидер - енисейский золотопромышленник Иван Кулаев, с конца 19 века вложившийся в мельницы Маньчжурии и также серьёзно пострадавший от ихэтуаней. В Тяньцзине он построил машиностроительный завод (увы, ничего конкретнее я не нашёл), и хотя уже в 1920 году уехал в Америку, продолжал помогать новым землякам. В 1929 году на его средства часовню расширили в Покровскую церковь:
Разрушенную в итоге ещё японцами в 1939 году.
Концессия заняла, видимо по старой памяти, пространство между Хайхэ и железной дорогой, из которого лишь по настоянию британцев был исключён вокзал. Лучше развивалась именно та меньшая часть, что оказалась между ним и Итальянской концессией, просто более вовлечённая в городскую жизнь.
За вокзалом расчертили прямоугольную сетку улиц с названиями вроде Томской, Иркутской или Крымской, а также Николая Линевича (ветеран Кавказской войны, в 1900 он командовал здесь русским корпусом), но в описаниях тех лет стабильно говорится, что их пейзаж "принимал характер дачной местности". И вроде было в концессии всё положенное - консульство, клуб, министерство промышленности (1903, кадр ниже), а население её всё равно едва доходило до 2,5 тысяч человек, включая 2-3 сотни русских подданных.
Словно что-то предчувствуя, уже в 1913 году они, при участии посла Василия Крупенского, а в первую очередь Кулаева и Батуева, учредили Благотворительное общество для помощи малоимущим землякам. В 1920-м заменившее саму концессию - все договоры аннулировал крах метрополии, а город заполонили беженцы из неё. Русский Тяньцзинь разросся до несколько тысяч человек, причём многих Благотворительное общество буквально подняло сюда из Пекина, где у эмигрантов не было шансов выбраться со дна. Самым видным из прибывших Пётр Вологодский, бывший председатель в правительстве Колчака, но глядел на жизнь Русского Тяньцзиня он с плохо скрываемой тоской. Здесь что-то происходило, учреждались недолговечные организации, как Комитет представителей русского населения Тяньцзиня петербургского юриста Виктора Носач-Носовского, Союз служивших в Российских армии и Флоте выпускника Пажеского корпуса Петра Веденяпина или чуть более долговечная (с 1927 года) Русская национальная община из благотворительной, трудовой и финансовой комиссий. Такими же непостоянными были русские школы (редко выпускавшие больше пары классов), больницы, газеты (самой известной оставалась "Наша заря"). В Британской концессии действовали книжный магазин "Знание" и 4 моленных без отдельных зданий: Иннокентьевская (1930) с настоятелем Сергеем Чаном из албазинцев, Серафимовская (1932) при Доме милосердия, Никольская и Всехсвятская на кладбище (1941) вместо разрушенной японцам. Благотворительное общество дополняли землячества, как Тюркско-Татарское или Кавказское. Евреи ходили в местную синагогу, а с их именами чаще были связаны гостиницы - как "Савой" Бронфмана или "Дакуо" Шубова. Центром, впрочем, оставался Сяобаолоу (Третий Особый район), как называлась теперь территория бывшей концессии.
43е
Так русская жизнь Тяньцзиня, очень провинциальная в сравнении с Харбином, Шанхаем и даже Дальним, и шла чередом. Пока не споткнулась в 1936 году о "Китайского вестника" - журнал, который профессор Ефим Чепурковский и основательница театрального кружка Елена Якобсон (Жемчужная) решили выпускать через немецкое издательство "Пэй-Янг Пресс". Вскоре один из его сотрудников редакции в Советском Союзе, причём - отнюдь не в лагерях! Редакция оказалось гнездом советской агентуры, а следом стало ясно, что ей пронизан весь Тяньцзинь, что явно очень не понравилось японцам. В 1937-м, с оккупацией Пекина, единственным легитимным органом русской общины остался подконтрольный им БРЭМ (Бюро по делам русских эмигрантов в Маньчжурии), к тому времени превратившийся в политбюро русского фашизма. А так как большинство эмигрантов фашистами не были, уже в 1940-е община утекла в Шанхай и оттуда рассеялась по свету.
43ж
Исчезли постепенно и русские здания Сяобаолоу - предположу, что именно здесь были основные бои в январе 1949-го. Достоверно сохранилось только консульство (1902) на улице Шицзин, ранее просто Консульской.
О соседнем здании никакой информации нет, но хочется верить, что это было, например, Благотворительное общество, дом Кулаева или Батуева.
Ещё какие-то старые здания мы приметили, побродив по окрестным кварталам, но на русскую дореволюционку не похоже ничего:
Попался базар в целом массиве складов из странно выщербленного, может собранного с других зданий, кирпича. Расположенный между рекой и железной дорогой, после 1920 года Сяобаолоу был в Тяньцзине районов складов.
Почти напротив консульства, на месте Русского сада, когда-то одного из лучших парков города, теперь растут небоскрёбы:
Но о былом напоминают здание с "кремлёвским" шпилем и украшения площади у его подножья:
Толстые матрёшки:
Ажурные танцовщицы:
И даже ресторан "Катюша" есть:
По чужим отзывам, фактически всё равно китайский с попытками создать русский колорит:
Китайцам этого достаточно - чуждую еду они не любят, хватит и лёгкого намёка на неё. Тем более в довольно интересном интерьере:
Главное тут всё равно фольклорные танцы, которыми за добрый гонорар разлвекают народ белокурные сибирячки.
Но сам тот факт, что китайцы сохранили память о почти исчезнувшем русском районе, хотя ничего не мешало про него забыть - греет душу.
С другой стороны от бывшего консульства мост Дагуанмин (1983) ведёт вглубь Английской концессии:
Нам туда в следующей части.
Ниже по Хайхэ, за Костромской улицей и нефтебазой "Standart Oil" была ещё концессия Бельгии, но там дело сразу не пошло: её учредили в 1902 году, а в 1931-м, ничего путного не сделав, тихо вернули Китаю. Интересно, что Бельгия не входила в Альянс Восьми Держав - просто имела репутацию страны, которой любое место форсированно приведёт в Новое время. Настоящей её концессией в Тяньцзине стал трамвай... но о нём я рассказывал в прошлой части.
Обзор поездки и оглавление серии.
...или см. прошлую часть.
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]