Сочи. Часть 4: Верхний город
Показанный в позапрошлой части сочинский Нижний город с его вокзалами и центром "для своих" зажат между Сочи-рекой и террасой её долины. С запада, за рекой - показанная в прошлой части Хлудовская сторона, представляющая собой сплошной конгломерат старейших в городе санаториев. С востока, действительно на горке - Верхний город, который в Летней столице России можно назвать даже не историческим центром, а - витриной. Так в холле знаменитого на весь мир отеля, где останавливались исторические личности и проходили конференции с судьбоносными решениями, выставлены кубки и дипломы, фотографии именитых гостей, вещицы из номеров разных эпох и просто интересные диковины...
Уже не раз я упоминал совершенно "китайское" устройство Большого Сочи, где границы районов (как и в городах КНР) не соотносятся с населёнными пунктами. Собственно город Сочи в 270-300 тысяч жителей, компактное ядро всего этого пространства почти от Туапсе до границы с Абхазией, я бы собрал из отдельных районов, соответствующих хотя бы одному критерию из двух: входят в Центральный район или пересекаются Курортным проспектом. Только первое условие соблюдается на Хлудовской стороне и в Мамайке (с запада), только второе - на Светлане, Бытхе и Приморье (с востока), а оба сразу - в Верхнем и Нижнем городах, слагающих сочинский центр. На их границе и лежит исходное звено проспекта, разросшегося с годами до 10 километров между заречным парком "Ривьера" и Мацестой. Но сначала был Мамонтовский спуск, взбирающийся от знакомой нам уже площади с Михаилом Архангелом. Склон здесь в 1911-12 годах благоустроил и укрепил железобетоном купец и издатель, большой любитель сочинского отдыха Николай Мамонтов. Большевики сочли, что спуск - удел купцов и прочих мамонтов, и переименовали его в Пролетарский подъём, но название это, как пишут в любом сетевом источнике "не прижилось". Проспект от Горбатой лестницы (так ещё спуск называют в народе) потянулся в обе стороны в 1934-36 годах, снизу вобрав невзрачный Ремесленный переулок, а сверху - Подгорную улицу.
Ну а низ и верх в дореволюционном Сочи - это серьёзно! Если в боливийском Ла-Пасе бедняки вытеснены выше по горам, где тяжело дышать из-за разреженности воздуха, то в Сочи богатые старались не спускаться к испарениям реки. Ведь до советских времён бичом Черноморского побережья Кавказа была малярия, та самая "болотная лихорадка" из книг Жюля Верна и Майна Рида, нередко забиравшая тех, кто приехал на Юг полечить чахотку или подагру. Из местных жителей в те времена малярию хотя бы раз перенесли 60-70%, а потому чиновники и богатые дачники предпочитали оставаться на высоте. Нижний город всегда был многолюднее, но самые красивые дома Сочи - наверху. У начала подъёма до конца 1960-х встречало необычайно красивое пожарное депо (1910) в стиле модерн:
А параллельно Мамонтовскому спуску, чуть ближе к морю, есть ещё Эллинский спуск (причём это историческое название!), местами переходящий в лестницу с хроникой Сочи на ступенях:
Он приводит к месту, с которого всё начиналось... если, конечно, вынести за скобки аулы убыхов, потомки которых теперь живут в основном за Мраморным морем от Стамбула. Они ушли, не приняв русской власти, в 1860-х годов, по итогам Кавказской войны, из которой и родился будущий курортный город. Ведь война здесь началась с того, что отобрав у Османской империи берега от Анапы до Поти, Россия получила довеском Западный Кавказ, который сами турки никогда полноценно не контролировали. И большинство его горцев жили вполне нормальной сельской жизнью - гоняли отары на высокие пастбища, торговали шерстью и мёдом, охотились в глухих лесах... тысячелетиями. Но тысячелетиями и княжья удаль требовала большего, тем более когда военная знать составляла до четверти всего народа: Черкесия оставалась очагом работорговли и пиратства. И за древний уклад, взломать который не решались ни античные греки, ни римляне, горцы были готовы стоять до конца... тем более когда турецкие проповедники, британские агенты и польские дезертиры убеждали их, что лапотные русские холопы им не ровня, а из-за моря вот-вот придёт на помощь непобедимый высокотехнологичный флот. Самыми пассионарными оказались убыхи, жившие как раз на месте нынешнего Сочи - не адыги и не абхазы, а третья ветвь этих народов с уникальным языком о 84 согласных. Их сильнейший род Берзек, его ветвь из Дагомыса в лице старого Исмалиа Хаджи и его племянника Керандуха (который остался за главного в 1846 году) встала во главе всей непокорной Черкесии. Чтобы отсечь горцев от иностранной поддержки, Россия в 1830-х годах провела Черноморскую Береговую укреплённую линию, из фортов которой выросли Новороссийск, Кабардинка, Геленджик, Архипо-Осиповка, Тенгинка, Новомихайловский, Туапсе, Лазаревское, Головинка, Сочи и Адлер, а также вошли в её состав уже существовавшие Гагра и Сухум.
Но здесь русской армии предстояло вгрызться в саму Убыхию, где под сапогами будет гореть земля. Поэтому форт Александрия, заложенный 21 апреля 1838 года десантом Андрея Симборского, единственный во всей укреплённой линии было решено строить не земляным, а каменным.
Название "Александрия", впрочем, прожило чуть больше года - уже весной 1839 его сменил Навагинский форт. Название его, конечно, радует вкусовые рецепторы всех, кто знаком с Крайним Севером или Дальним Востоком... а вот в Чёрном море навага, увы, не водится. Форт был назван так потому, что в нём разместился Навагинский полк, в свою очередь, как и многие другие полки (например, Апшеронский или Тенгинский) привёзший себя имя из Персидского похода Петра I, весьма бестолковой и не оставившей явных следов оккупации Ширвана (восточного Азербайджана) и Гиляна: село Наваги правда есть южнее Баку. И вновь встав на субтропическом малярийном берегу, навагинцы за время своей службы выдержали несколько набегов, например 28 сентября 1839 года (когда горцы прорвались внутрь и порубили шашками артиллеристов), в 1840 и в 1847 годах. А разрушили свою крепость они сами - в 1854-м, когда Чёрное море ненадолго стало британским озером, и потеряв возможность надёжного снабжения Черноморской линии, её оставалось лишь эвакуировать и срыть. Сохранились лишь валы в Архипо-Осиповке (разрушенной раньше и уже не восстановленной) да фундаменты из крымского ракушняка в Сочи.
В их проёмах (изначально дренажных) стоят карронады с фрегата "Варна" или корвета "Месемврия", потопленных штормом в ночь на 31 мая 1838 года неподалёку - найденные в 1998 году, два орудия были подняты на берег, а остальные так и числятся культурным наследием на морском дне.
С 2016 года здесь находится музей "Форт" с витринами прямо под открытым небом, рассказывающими в основном о сочинских народах - ушедших в Турцию черкесах и убыхах (их кинжал!), переселившихся из Турции армянах, грузинах и греках (их понтийская лира) и украинцах, белорусах и эстонцах из глубин страны.
Отдельно - античные находки и реплики оружия Византии:
С ними же макет убыхской усадьбы (которая, как и вся материальная культура, не отличалась от черкесской) от кабардинца Руслана Берзекова - сами убыхи, конечно, ушли, но в России осталось немало их потомков от смешанных браков в Адыгее и Кабарде. Руслан Заудинович создал фонд "Убых Берзек", который занимается возрождением национальной культуры и добивается, хотя бы номинально, признания их одним из национальных меньшинств. Мне же вспоминаются ещё дауры, баргуты и конные эвенки, ушедшие в Китай из Сибири, увезенные в Японию айны с Сахалина и Курил или лемки, выселенные на Украину из Польши: бурная история оставила России немало таких народов-призраков, который в самой ней больше не живут.
Но теперь в колониальном форте на самом видном месте стоит статуя горца:
На проходящей с другой стороны улице Москвина примечателен дом грека Иоанна Политиди (1911), построенный на фундаменте старинных стен и в 2016 года занятый арт-галереей "Форт".
Ближе к морю от него мы проглядели дачу градоначальника Николая Воронова, а вот выше не забыли посмотреть на уездное казначейство (1912-13), или вернее новодел "по мотивам" (1996) на его месте:
Вторую попытку основать здесь город предприняли, хотя и с рядом оговорок, не русские генералы, а старейшины горцев во главе с Керандухом Берзеком: в 1861-62 годах на Мамайке собирался Хасэ, в европейское прессе - Великое и Свободное заседание горцев, которое успело ввести в Черкесии административно-территориальное деление, налоговую систему и воинскую повинность, прежде чем его разогнал русский десант. И лишь с исходом горцев, в 1864 году, на развалинах Навагинского форта появился Даховский пост, к 1874 году обросший гражданским населением достаточно, чтобы получить статус посада (аналог ПГТ, но - очень редкий). Сочи он стал в 1896-м, когда из военизированной казачьей Кубанской области выделилась торгово-курортная Черноморская губерния - по крайней мере другие объяснения этого переименования, кроме ухода от служилого имиджа, мне в голову не приходят. Губерния делилась на три округа с центрами в губернском Новороссийске, посаде Туапсе и здесь, причём Сочи с 1,3 тыс. жителей к началу ХХ века был в ней самым маленьким. 60% его населения составляли славяне (причём 2/3 из них были великороссы, а 1/3 - малороссы, к которым относили тогда кубанских казаков), 16% - грузины (4/5 - мегрелы, а остальные - в основном имеретинцы из под Кутаиси), по 6% - турки и армяне (одна из наименьших общин побережья!) и ещё 4% - немцы. В округе, примерно совпадавшим с нынешним Большим Сочи, картина выходила совсем уж причудливая: крупнейшей общиной были армяне (29%), русским (19% великороссов и 8% малороссов) наступали на пятки греки (15%), оставались заметны черкесы-шапсуги, вернувшиеся из Турции в несколько сёл (6%), а в принципе статистически значимой численностью обладали ещё грузины, эстонцы, румыны (по 5%) и турки (2,5%) - в общем, отчётливо переселенческий край, куда при этом переселяться желающих было немного. Тягучую знойную атмосферу глухой колонии, коей было тогда Черноморское побережье Кавказа, здорово изобразил Антон Чехов в своей "Дуэли"... Но ещё над Даховским посадом поднялся в 1874-90 годах собор Михаила Архангела:
И как же странно русская церковь смотрится посреди пальм! Если Князь-Владимирский храм из прошлой части кафедральный (то есть главный в Большом Сочи), то этот остаётся сердцем города, образуя двойную систему с остатками форта. В тенистом дворе - ещё несколько зданий, в том числе часовня "Живоносный Источник" (2008, кадр выше) и крестильный Иверский храм (1995), посвящением явно напоминающий о сочинских грузинах.
И тот давний Сочи ценился, как бы странно это ни звучало, за уединение и тишину, ради которой солидные гости были готовы мириться с долгой дорогой на пыхтящих пароходах, с малярией и разбойниками, нередко промышлявшими грабежом дач. Из наших дней с тем Сочи можно сравнить какую-нибудь Агудзеру или Очамчиру в дальней части Абхазии, и даже санаторий "Кавказская Ривьера" (1906-09) на Хлудовской стороне из прошлой части вполне мог остаться один. Но городом Сочи символично был признан в 1917 году: "кто был ничем - тот встанет всем" - под этой строчкой "Интернационала" есть и вполне конкретная база. Жизнь по-новому как-то проще налаживать именно с чистого листа, не преодолевая сопротивления старой жизни, и вместо того, чтобы форсированно перекраивать и так неплохо развившийся "буржуазный" Крым, главный социалистический курорт Советы предпочли создавать в другом месте, даром что в 1919 году сюда ещё и железная дорога пришла. И если на Хлудовской стороне вокруг каждой дачи вырос санаторий размером с немаленький городской район, а Нижний город застроили пятиэтажками "для своих", то Верхний город сделался витриной планово-курортного дела. Так, прямо за храмом стоит концертный зал "Фестивальный" (1979):
Другой стороной выходящий к морю. Концерты здесь идут на свежем воздухе, но - с защитой от дождя:
Выше - бывший кинотеатр "Сочи" (1953), с 1970-х - "Стерео": своя особая, более громоздкая, чем в нынешнем Голливуде (в среднем снимали по фильму в год) технология "Стерео-70" появилась в СССР ещё в 1965 году, и здесь её внедрили чуть ли не впервые. Конечно, от постсоветского запустения это не спасло, и потому в 2009-14 отсюда курировались олимпийские стройки, а в 2017-м сюда въехало Городское собрание:
Вокруг - несколько скульптур, из которых мне в кадр попал только очаровательный "Морж":
А по-настоящему интересен фонтан с настоящими (!) сталагмитами, привезёнными в 1970-х годах из Азишской пещеры в Адыгее:
Всё это уже на Курортном проспекте, который имеет устройство "кошмар урбаниста" - абсолютное большинство его переходов подземные, причём построенные чуть ли не одновременном с дорогой:
Через ближайший к Мамонтовскому спуску выйдем в Пионерский парк, свой нынешний вид принявший в 1963 году:
Когда Дворец Пионеров занял территорию старейшей в Сочи виллы "Вера": в 1877 здесь поселился тот самый Николай Мамонтов, который позже обустроил путь наверх. Но хотя в Сочи он ездил десятилетиями, имений тут поменял несколько, и старую деревянную "Веру" заменил в 1910 году каменной новый владелец - градоначальник Николай Костерев. Близко к ней, впрочем, не подойти, а общедоступный ракурс через забор - не самый выигрышный: куда зрелищнее особняк вполоборота, когда лучше видна круглая башня справа.
От проспекта большую часть парка отделяет Зал камерной и органной музыки (1965), вида довольно провинциального:
Рядом стоит памятник (2016) Ивану Шмелёву - только не писателю-эмигранту Серебряного века (ему, называвшему Гитлера "рыцарем" и "мечом Господа", памятник если и поставят, то не при нашей жизни) Ивану Сергеевичу, а музыканту Ивану Александровичу, который поселился в Сочи в 1901 году и основал здесь первые хор и музыкальную школу.
С другой стороны - Сочинское училище искусств (1979) в оригинальном здании:
А детская школа искусств занимает по соседству бывший дом Александра Метелёва - Уполномоченного ЦИК и СНК СССР по курортным делам, по сути - организатор всего огромного курорта. И как тут ни вспомнить современных "советских людей", которые под каждой новостью о попавших где-нибудь в беду туристах строчат комментарии "бездельники, халявщики, туда и дорога, нет бы на заводе работать, нахрен их на мои деньги спасать?!". Меня даже несколько пугает миф об Советском Союзе как такой Новой Спарте, где всё население в едином порыве днями и ночами у мартеновских печей выдавало тысячи тонн закалённого войною проката в объёме 115,5% к плану Пятилетки. То есть, может и выдавало, и даже с энтузиазмом, но советская власть как раз лучше всех капиталистов понимала: чтобы хорошо работать - надо хорошо отдыхать. Не так давно я писал об отчаянной стройке комбината в Норильске под лозунгом "максимальная работа в нечеловеческих обстоятельствах"... но ровно в те же годы в Сочи, где зима теплее тамошнего лета, так же ударно и централизовано строился курорт. Более того, две стройки связывает даже один начальник Владимир Матвеев - Норильлагом руководить он отправился из Ахунлага, в 1932-35 годах пробивавшего дороги в горах около Хосты. А в комбинатских автобусах Норильска и на пляже санатория "Заполярье" из прошлой части я скорее всего видел одних и тех же людей...
Замыкает квартал Сад Российско-Японской дружбы, среди других подобных садиков впечатляющий хотя бы тем, что разбил его лауреат Госпремии РСФСР в области декоративно-художественного озеленения Сергей Венчагов ещё в 1981 году.
Больше всего тут впечатляет сад камней с белой песчаной рябью:
Теперь опять воспользуемся подземным переходом такого вида, будто в Сочи уже есть метро:
И окажемся на площади Искусств, которую можно назвать центральной в Сочи. По крайней мере самый большой Ильич (1957) стоит здесь:
Да и перед ТАКИМ фасадом никакие инсталляции, забавные скульптуры и топиарные кусты не перебьют гнетущего духа Власти. Площадью Искусств это место стало в 1972-76 годах, когда здесь расположился Сочинский выставочный зал (как вы понимаете, вполне актуальный на всесоюзном курорте), вскоре ставший полноценным художественным музеем. Мы туда не зашли, и может зря - помимо живописи экспозиция примечательна уникальным Мзымтинским кладом (найден в 1997 году, также известен как Клад Аргонавтов) античных вещей, награбленных гениохами (так называли здешний народ древние греки).
Но изначально это была администрация всё того же Уполномоченного ЦИКа (1936) - по сути штаб строительства курорта со статуями Плотника и Каменщика в торцах. В 1950-60-х, здание занимали Горсовет и Горком которые здесь явно органичнее музея:
А в середине площади, у Курортного проспекта, стоит домик очередного градоначальника Дмитрия Прилукова с пристройками 1920-х годов: в 1921-54 годах его занимала Противомалярийная станция. Рядом и памятник (2011) её руководителю Сергею Соколову - уроженец харьковской деревни и выпускник частных курсов в Дерпте, в Гражданскую успевший отличиться успешной борьбой против тифа, он был направлен сюда. Болотная лихорадка - самая массовая инфекционная болезнь даже в наше время: ежегодно сотни миллионов (несколько процентов человечества!) заражений и миллионы смертей. И вроде есть болезни пострашнее, да только беда в том, что от этой хвори нет защиты: малярию вызывает не бактерия или вирус, а плазмодий - одноклеточное ближе к животным, слишком высокоорганизованное для микроба и слишком мелкое для паразита наподобие глиста. Поэтому от малярии нет полноценного иммунитета (как бы есть - но слабый и недолгий), прививку от неё сделать нельзя, а переболевший раз - переболеет снова, и кто знает, с какой попытки лихорадка его убьёт? В этой системе нашлось только одно слабое место: у плазмодия много видов, но все их переносит единственный вид комаров, и вот в 1930-х годах советские субтропики охватила настоящая война с этим насекомым. В ход шло всё: например, осушение болот и стоячих озёр. Или - нефтевание: тонкая плёнка какого-нибудь нефтепродукта на поверхности перекрывала кислород, убивая под водой всё живое. Платаны и особенно эвкалипты сюда завезли тоже не для красоты - их эфирные масла обеззараживают воздух. Эти все методы и внедрял Соколов, наделённый из ЦИКа особыми полномочиями, но настоящее оружие победы нашёл в 1925 году его абхазский коллега Николай Рухадзе. Им оказалась гамбузия - мелкая, но очень прожорливая рыбка, выедающая до 600 комариных личинок за сутки и умеющая их достать из самого тихого омута. Но и это всё работает не сразу: заболеваемость неуклонно шла на спад, однако лишь в 1956-м впервые в истории на Черноморском побережье Кавказа не произошло ни одного заражения малярией. Ну а какой-нибудь старый-старый убых, если бы мог в те годы приехать в места детства по путёвке, просто не узнал бы их: сама природа советских субтропиков со всеми пальмами и эвкалиптами - результат человеческого труда. И этот опыт определённо ещё пригодится нам при терраформировании Пирра или Пандоры...
За площадью Искусств - внезапный осколочек Старого Сочи:
Где, как замечаешь с удивлением, было и что-то кроме дач. Вот например переселенческая гостиница конца 19 века, в 1930-х - НКВД:
Или медколледж в бывшем Реальное училище (1905) на улице Орджоникидзе (ранее Московской), параллельной Курортному проспекту:
Дача Григория Успенского (1884) - и та не совсем дача: это был управляющий царскими имениями на Черноморском побережье Кавказа.
Соседний особнячок на Театральной улице:
Название которой определил непостижимо огромный Зимний театр (1934-37) - без портиков его размер 70 на 165 метров, а по периметру 88 колонн. Постоянный труппы у него, как следует из названия, нет, хотя с 1968 года здесь базируется Сочинская филармония. Но в Летней столице и не обязательно иметь свою труппу, чтобы на сцене выступали звёзды "первой величины" каждого десятилетия:
Над крыльцом - скульптуры "Живопись", "Зодчество" и "Ваяние":
А рядом ещё одно очаровательное творение Венчагова - Уголок "Фитофантазия", устроенный в 1991 году:
...Но линейный маршрут сегодня, увы, не простраивается: ведь рассказывая о Верхнем городе, нельзя обойти стороной Приморский парк - фактически, верхнюю набережную между улицей Орджоникидзе и обрывом к морю. То, что ниже, как и виды Сочинского маяка по соседству, я показывал в первой части.
А пока пройдёмся наверху, в сторону Зимнего театра со стороны "Фестивального"... но не от него самого, а от расположенного дальше у берега квартала новостроек. За ним встречает первый сочинский памятник "Пушка и Якорь" (1913), поставленный на 75-летие основания форта Александрия. Показательно, что оба его элемента гораздо старше города: корабельная пушка Александровского завода отлита в 1809 году, а якорь - и вовсе в 1779-м в Воткинске.
Поскольку Сочи - ещё и Столица Пошлости, скульптур на его улицах раз в десять больше, чем показываю я. Ну вот небольшая подборка - Владимир Высоцкий у "Фестивального" (2011), исторический Пушкин (1912) у библиотеки имени себя и абстрактный советский "Пловец и дельфин" (1973), от которого веет странной противоестественностью. То и немудрено - скульптура упала в 1996 году и была поставлена с заметным смещением - изначально оба плыли как бы вверх.
Типичный образец сочинских скульптур - Чёрная Пантера, которую несколько раз какие-то шутники ночью делали Розовой:
А эта "дэвющка, спартсмэн, камсамол, проста красавец!" - уже и не помню, где сфоткана:
Или вот памятник Аркадию Гордону (2017), который, конечно, не был первым сочинским врачом, но в должности городского врача первым пытался системно противостоять малярии. В итоге же он чуть не стал министром здравоохранения Сочинской республики, неделю просуществовавший на стыке 1905-06 годов - под красивым названием скрывался обыкновенный революционный мятеж, быстро и кроваво подавленный. Вернувшись в Сочи в 1905 году, Гордон открыл уже частную клинику, а в 1915-17 годах построил для неё (и для себя) отдельный дом, сохранившийся на набережной.
А вот Пушкинская библиотека (1912) чьей-то дачей не была никогда - это первое общественное учреждение Сочи, построенное к тому же на народные пожертвования:
Ну а мне из зданий этой как бы набережной больше запомнилась гостиница "Приморская" (1936) - совсем не очевидно, что в Сочи находятся десятки отличных образцов конструктивизма, но почти все за семью замками и густой зеленью гигантских санаториев, где покой постояльцев превыше всего. Это - одно из немногих подобных зданий у всех на виду:
А там и до Зимнего театра рукой подать. Театральная улица упирается в Курортный проспект, за которым встречает памятник Николаю Островскому (1963) с его самой известной цитатой:
Чуть выше по склону, мимо округлого магазина сталинской эпохи, поднимается улица Павла Корчагина:
На которой стоит, конечно же, музей его автора. И я понимаю, почему про Островского пишут обычно либо с пафосом, либо с издёвкой - потому что с комплементарных позиций им невозможно не восхищаться, а с иных только и остаётся, что осмеять. Ну невозможно из нашей современности представить столь искреннюю веру в идеалы, столь быстрое взросление (так-то он прожил 32 года, а мне вот сейчас 39 уже!), ту лёгкость в принятии решений, которые запросто могли стоить жизни. Да ещё и в исполнении украинца по отцу и чеха по матери с Волыни, теперешней Ровенской области. В жизнь он вступил в Шепетовке, воевал между Одессой (до которой не дошёл из-за ранения), Кривым Рогом и тогда польским Львовом, а зимой 1922 года под Киевом, спасая затёртые льдом плоты с дровами, от переохлаждения нажил себе хроническую болезнь суставов, которая медленно и неотвратима убивала его все оставшиеся годы - а было парню, своё отвоевавшему и оформленному инвалидом, 18 лет... Так, прикованный к постели и сконструировавший особый трафарет для работы лёжа, Островский и ушёл в литературу с головой. Но "Рождённых бурей", первую его повесть о "котовцах", вероятно - полемику с "Конармией" Исаака Бабеля, в Одесском обллите потеряли... или скорее "потеряли", сочтя неблагонадёжной. Не имея копии, от такой потери Островский не сломался, и даже напротив - в 1927 году взялся за роман "Как закалялась сталь", который, однако, издал отнюдь не с первой попытки, а когда всё же смог (не без помощи Серафимовича) пробить стену бесконечных "ваши типажи нереальны" - текст вышел сокращённым на треть. Но вот роман попался на глаза военному журналисту Михаилу Кольцову из "Правды", и узнав о социалистическом эпосе, вышедшем из под пера прикованного к постели молодого человека, тот мгновенно сделал из него сенсацию на всю страну. Считанные месяцы - и роман переведён на несколько языков, Островский становится властителем дум, а в его распоряжении оказываются квартиры на улице Кой-Кого (то есть Тверской) и в Сочи. Точнее - на Ореховой улице Хлудовской стороны, в многоквартирном доме, но специально для героя-инвалида рядышком построили беседку:
Вместе с хозяином переехавшую в 1936 году на улицу Павла Корчагина, в свежепостроенную дачу, или точнее - целый особняк в стиле ар-деко. Здесь Островский задумал свой роман-эпопею масштабов "Тихого Дона" или "Хождения по мукам", и назвал её, помня свою первую утраченную рукопись, "Рождённые бурей". И он творил-творил-творил... а тем временем здоровье его становилось всё хуже. Свою болезнь писатель сравнивал с вражеской армией, очередной отказавший орган - с поверженным рубежом, а мозг - со штабом... и когда в декабре 1936-го, не прожив тут и года, Николай Алексеевич умер в московской больнице, газеты расписывали "потрясающую картину физического распада всего организма. Только мозг (...) оказался в блестящем состоянии…". Дом стал музеем уже через полгода - в мае 1937-го.
А так как великих уроженцев Сочи не дал стране, Островский остался тут за главного земляка, примерно как Лермонтов на КавМинВодах. В 1957 дача дополнилась отдельным зданием музея, но внутрь мы решили не ходить, тем более он был полон группой школьников.
А ещё на улице Корчагина мне попалась отлично сохранившаяся старая хата, где, наверняка, когда-то сдавали койки. И в саду за одним столом собирались инженер из Новосибирска, моряк из Таллина, семейство колхозника из Марыйской области, рабочий автобусного завода из Львова и мутный молчаливый человек из Славянска-на-Кубани, а маленькие Санька, Маричка, Тоомас, Зухра, Рахмаджон и Базарбек вместе соображали, как подступиться к медведке, внезапно вылезшей из земли... Теперь на месте таких хат - высотки, а выросшие дети заочно, но от всей души желают друг друга самых мучительных смертей...
Верхний город переходит в хаос коттеджей и гестхаусов в 2-3 этажа, между которыми растут новостройки - на извилистых улицах, ползущих вверх по склону горы Батарейка.
Главная на ней - Альпийская улица, дальним концом выводящая к знаменитым Сочинским фавелам, которые я показывал в первой части. Над центром же она поднимается настоящим серпантином из нескольких витков и пару километров идёт по гребню горы:
А потому совсем немудрено, что ещё в 1973 году здесь поставили башенку "Роза Ветров" - просто для красоты, просто как смотровую:
На первом этаже у неё небольшой буфет, а выше можно было пройти... в 2023 году за 100 рублей, а сейчас не удивлюсь, если за 1000. Лестница, сверху напоминающая глаз, выводит к площадке с собственно Розой Ветров - она на заглавном кадре:
Роза Ветров - не пустой звук, поэтому тут и столики убраны в укрытия:
А вокруг раскинулся этот странный город-скоморох, город-блогер, который все знают и все посещали не раз, но мало кто любит...
На кадре выше - взгляд назад. На Хлудовской стороне просматривается дача Василия Хлудова (1894) в парке "Ривьера", с которой начинался весь этот район:
В Нижнем городе видна "адмиралтейская" башня Морского вокзала (1952-55) со шпилем как у московских высоток. И обратите внимание на катера береговой охраны, висящие через каждые несколько километров:
Остальной Нижний город, включая вокзал, не виден за горой. Зато просматриваются мосты через Сочи-реку и грузовой двор станции за ними. А за станцией тянется в сторону Мамайки Донская улица, которая в "Бриллиантовой руке" стала Морской - там, в доме №92, и жил незадачливый СемёнСемёныч, а где-то рядом булочная, в которую "наши люди на такси не ездят".
Автодорога на кадре выше - это скоростной Дублёр Курортного проспекта, по сути объездная, которая пересекает город через центр, но почти изолирована от него. Её 16 километров примерно наполовину состоят из мостов и тоннелей - вот один из них уже с другой стороны от гряды, ближе к Хосте и Адлеру:
Вдали проступает высокий Кавказ, а посёлки сочинской округи не лежат по долинам, где люди предпочитали строиться из века в век. Нет, подобно горским аулам, они висят на высоких горах - чтобы в рекламе недвижимости написать "вид на море":
Ещё правее видна священная для убыхов гора Ахун со смотровой башенкой 1930-х годов на вершине - она уже между Мацестой и Хостой:
А станция канатной дороги (1977) замыкает сверху Сочинский дендрарий над соседним районом Светлана:
О котором будет следующая часть.
ЧЕРНОМОРСКОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ КАВКАЗА (2023-25)
Южные моря-2023. От Анапы до Адлера, а потом в Приазовье.
Абхазия-2024. И подход к ней вдоль побережья.
Абхазия-2025. И немного Сочи.
По ту сторону курортов. Общее о ЧПК.
...оглавления - по ссылкам, общее - в прошлой части
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]