Хух-Хото. Часть 1: центр, или Юйцюань
...Долго, долго шёл путник сквозь пустыню, да слаб оказался волей, и злые духи закружили его миражами и тяготами, заманили в барханы и солончаки, увели с пути к высокой цели, и вот путник понял, что заблудился. В отчаянии брёл он по бескрайней Гоби, спотыкался, терял вещи, и в конце концов свалился посреди камней и глины, истощённый жаждой. Лежа на краю иных миров, понемногу отдавая душу, он отчётливо видел всё тех же злых духов да слышал их разносящийся в жёлтом мареве ХОХОТ. Ну, по крайней мере у меня возникают такие ассоциации, когда я вижу на англоязычных картах название Hohhot. Кириллицей - безобиднее и красивее: Хух-Хото.
Небольшой по меркам Китая (2,3 миллиона человек) город, с Улан-Удэ и Улан-Батором он слагает ось Монголосферы как её южный полюс - это столица Автономного района Внутренняя Монголия, среди регионов КНР 3-го по площади (1181 тыс. км²; после Синьцзяна и Тибета), самого длинного (2450км, или 28°) и средненького по населению (24 млн. жит.). К ней относится и далёкий Хулун-Буир (исторически тяготеющий скорее к Маньчжурии), который я показывал год назад, и пограничная с Монголией динозавровая Эрлянь из прошлой части. О столице региона же расскажу в двух частях, сначала - центр и главные древности.
С лёгкой руки Виктора Пелевина, название Внутренняя Монголия на многих действует гипнотически. На самом деле Увур-Монгол можно с тем же успехом перевести как Ближняя или Передняя Монголия. От Внешней Монголии отделённая пустыней Гоби не хуже, чем горами или морем, исторически она начиналась буквально от Пекина за горой. Климат здесь мягче, вода обильнее, трава зеленее, а потому во все времена будущая Халха рождала грозные орды, но большинство монголов жили здесь. Менее воинственные, увур-монголы оставались кочевниками, но раньше северных соседей воспринимали идеи оседлых цивилизаций, как государственность или буддизм. Ещё в 1260-х хан Хубилай, внук Чингисхана, перенёс свою ставку в Дайду (будущий Пекин) и объявил свою ветвь Алтан-Урага (Золотого рода) династией Юань, вскоре полностью китаизировавшейся. Что не помешало ханьцам свергнуть её в 1368 году в ходе восстания Красных Повязок, по итогам которого в Поднебесной воцарилась династия Мин. Монголы снова откатились в свою степь, но теперь - без столь могущественного вождя: Северная Юань, формально - империя в изгнании, фактически вернулась в первородный хаос племён. С той разницей, что назывались они теперь ханствами, а во главе каждого стоял чингизид из сотен разошедшихся ветвей великого дома. С запада тем временем наседали ещё и ойраты (у нас более известны как калмыки), в эпоху Чингисхановых войн остававшиеся в тени восточно-монгольских племён: в 1388 году их тайши Есудэр разбил войско Северной Юани и объявил себя всемонгольским Дзоригту-ханом, а его внук Эсэн-тайши ходил на Пекин и даже взял в плен императора. Но Эсэн умер в 1455 году, его потомки выпустили власть из рук, и над просторами Монголии вновь сомкнулись волны племенного хаоса. Привести его к порядку сумел в 1479-1543 годах Даян-хан, при котором монголы ходили на Пекин, а Внешняя Монголия впервые обособилась как один из 6 уделов его сыновей. Ещё севернее лежал Урянхай, а основой Внутренней Монголии стали, с востока на запад, харчины, чахары, тумэты и ордосы. Первые живут аж в Ляонине, вторые - через хребет от Пекина, но интереснее всего здесь тумэты, ещё при Чингисхане ставшие одной из лучших частей его армии и за доблестную службу ушедшие на юг из своего Прибайкалья. Часть из них, нынешние хоринцы, сделали круг обратно к Байкалу аж через Корею и стали крупнейшим субэтносом бурят, но иные решили побороться за место под солнцем.
Особенно - после того, как в 1542 году Тумэтское ханство унаследовал Даян-ханов внук Амда, провозглашённый Алтан-ханом. К 1551 году он добился лидерства среди всех монгольских земель, а к 1571 году, после нескольких походов на Китай до самых подступов к Пекину, и от Минского императора получил особый титул Шуньин-вана (Праведного государя). Разорение государства ничто в сравнении с основанием государства - не первый раз я пишу эту фразу в контексте Алтан-хана, но что делать, если она и правда лучше всего описывает его путь? Свои победы над Китаем он конвертировал в очень выгодный договор с ним, а для солидности решил, как и многие ханы во всей истории Великой Степи, утвердить в своей земле какую-нибудь религию. При этом он понимал, что китайский вариант буддизма не годится - потомки оглянуться не успеют, как рис полюбят и по-китайски заговорят! Так и произошли важнейшие события могольской истории с тех времён, когда пала империя Чингизидов: в 1557 году Алтан-хан основал близ своей ставки первый в монгольской степи буддийский монастырь Их-Зуу, а в 1577 году туда спустился с высот Лхасы тибетский монах Сонама Джамцо, третий глава школы Гелуг, опиравшейся на нравственные учения и духовную иерархию. На переговорах с Алтан-ханом он принял титул Далай-ламы III, а Монголия на века обвенчалась с Тибетом, образовав единую цивилизацию кочевников и монахов холодных пустынь. Вокруг Их-Зуу к 1580 году вырос Синий город - так переводится на русский Хух-Хото, которому китайцы дали своё название Гуйхуа (видимо, по отдалённому созвучию). А разрушен первый раз он был уже в 1631-м - со смертью Алтан-хана возвысились чахары, также принявшие буддизм, но другой, "красной веры" Кагъю. Их Лигдэн-хан задумал дойти до Лхасы и сравнять с землёй её гелугские святыни - что уж говорить про Их-Зуу?
А тем временем ещё дальше на востоке всходила новая сила - маньчжуры: так назвал народ, выделенный по принципу лояльности из чжурчжэньских племён в конце 16 века князь Нурхаци из Юнлина. Оседлые, но столь же воинственные, с монголами маньчжуры быстро нашли общий язык. Харчины и часть халхасских племён нынешнего Хулун-Буира уже в 1606 году присягнули Нурхаци, объявив Кундулэн-ханом, а его сын Абахай 1628-34 годах покорил владения Лигдэн-хана, в этих войнах умершего от оспы у подножья Тибета, и отстроил к 1640 году Хух-Хото. Наконец, в 1644 году маньчжуры заняли Пекин как династия Цин, а чуть раньше ойраты вновь с собрались с силами и провозгласили Джунгарское ханство, с которым маньчжуры воевали трижды до его полного уничтожения в 1756 году. С севера в это же время подошла новая империя Белого царя, и немного повоевав на Амуре, в обеих столицах сочли, что мирно жить будет выгоднее. Ну а монголы из творцов истории превратились в её объект, и ветер разнёс их по нескольким совершенно различным пространствам. Хулун-Буир, Харчин и ещё несколько мест вроде императорских пастбищ Дариганги жили по законам Маньчжурии, которая осталась метрополией Цинской империи, и как военная знать в большинстве своём ушли на юг, а на их место заселились баргуты, конные эвенки и дауры. Чахар стал частью Ханьского Китая, а бывшая Джунгария - Синьцзяна, "Нового пограничья" на покорённой земле. Внешняя Монголия, твердыня школы Гелуг, где с 1639 года правил духовный владыка Богдо-гэгэн, присягнула Цинам в 1691 году, сохранив права широкой автономии - хозяевами оставались нойоны, делами их ведала "Палата внешних сношений" Лифаньюань, а имперскую власть представляли цзяньцзюнь (военный губернатор) в Улясутае и амбани (представители) в Урге (будущем Улан-Баторе). Бурятия после серии русско-китайских договоров 1689-1727 годов осталась частью России и даже к Халхе не тяготела никогда, кроме 1920-х, когда красные буряты возомнили себя прогрессорами в МНР. Ну а Внутренняя Монголия представляла собой обособленную провинцию, делившуюся на 6 чуулганов (на русский их обычно переводят как "сеймы"), 24 аймака и 49 хошуунов. К монгольскому Хух-Хото рубеже 17-18 веков пристроилась уже чисто китайская крепость Суйюань, лишь в 1913 году объединённая с ним в город Гуйсуй.
То было интересное время: дом Цин свергла в 1911 году Синьхайская революция, а смерть её лидера Юаня Шикая в 1916 году открыла Эру Милитаристов - вялотекущую гражданскую войну между региональными кликами. На фоне всего этого Внешняя Монголия провозгласила независимость как теократия Богдо-гэгэна и потянулась к России, а во Внутренней Монголии нашлось немало сил, готовых пойти тем же путём. Например, нойоны или буддийское духовенство, но в особенности - обедневшая знать и немногочисленные грамотные люди среди аратов, вот уже много лет, со времён Тайпинского восстания 1850-х годов, собиравшаяся в дугуйланы - "кружки". Это слово жители юрт поняли слишком уж буквально: провозглашая равенство всех участников, дугуйланцы и сидели всегда кругом у очага, и подписи на документах ставили кольцом. В городах полиция с ними ещё как-то боролась, а вот в степи в иных хошуунах дугуйланы на фоне деградации Цинской монархии порой брали власть на месяцы и годы. Никуда не делись дугуйланы и в 1937-45 годах, когда вл Внутренней Монголии под присмотром Японии сменилось несколько марионеточных правительств. Самым весомым из них стала Монгольская автономная федерация Мэнцзян со столицей в чахарском Калгане, которую формально возглавлял чингизид Дэмчигдонров, он же просто Дэ Ван. Конечно, в таких условиях кружки не могли не стать марксистскими, и с разгромом японцев в 1945 году в разных частях бывшего Мэнцзяна возникли Народная республики Внутренней Монголии (её флаг - ниже) с центром в Сунид-Юйци близ Уланчаба (через который мы ехали в прошлой части), Великомонгольская республика и ещё пяток народных администраций.
А к 1947 году комиссар КПК Уланьфу сумел добиться создания в городке Улан-Хото (Ванъямяо) единого Автономного правительства Внутренней Монголии и возглавить его, при том что из 21 депутата лишь 3 были ханьцами. Чан Кайши в долгу не остался, впустив из под пекинского ареста Дэ Вана и вручив ему Алашскую Монгольскую республику ещё юго-западнее, в Нинся. И хотя она себя проявила чуть более, чем никак, а союзную коммунистам Народную армию самообороны Внутренней Монголии во главе с Иркин-Батором в 1948 году разбили гоминьдановцы, Партия всего этого не забыла. И в 1949 году, взяв власть, учредила на подконтрольных АПВМ землях Автономный район Внутренняя Монголия, по сравнению с Цинской провинцией потерявший некоторые окраины на западе и юге, но вобравший Хулун-Буир. И даже законодательство его лишь в 1954-м году привели в соответствие с обще-китайским.
Но в общем-то повсюду, кроме Халхи, немногочисленных кочующих монголов ждало одно - они стали меньшинством среди земледельческих народов из метрополий. Из примерно 12 миллионов представителей Монголосферы в Китае живёт 7,5 миллионов... но даже в АРВМ, на которую приходится 68% общины, их всего 17% жителей. Хух-Хото крупнее Улан-Батора, но монголов (200 тыс. человек) в нём немногим больше, чем бурят в Улан-Удэ (140 тыс.). С учётом того, что Внутренняя Монголия - крупнейший в Поднебесной регион добычи "чёрного золота" (только здесь это не нефть, а уголь, коего за год в АРВМ копают больше миллиарда тонн!), я бы назвал Хух-Хото китайским Ханты-Мансийском, где о титульном народе напоминают лишь искусственные современные детали да пара мест, историю которых надо знать... при том что история тут и до монголов была, причём весьма богатая. В остальном это именно что Гуйсуй - совершенно китайский город:
Относительно малоэтажный (настоящих небоскрёбов тут нет) и провинциальный:
Но даже на фоне остальной страны впечатляющей обилием лёгкого транспорта:
А также - шириной проспектов и мощью развязок, которым не позавидует разве что Шанхай. Всё это, видимо, намекает монголам, познавшим улан-баторские пробки: "айда к нам!" вместе с городом.
Если Улан-Батор - самая холодная столица мира с вполне сибирскими показателями температур, то Хух-Хото сравним Воронежем или Минском. По осени тут можно купаться в яблоках или огромном китайском боярышнике:
А с юга огромной страны везут и откровенно тропическую плоды - весной тут, наверно, как и в Харбине продают дуриан и мангостины, по осени актуальнее батат:
А о том, что здесь тоже Монголия - приходится напоминать:
Ещё одна "фишка" Хух-Хото - вот такие деревянные сооружения, попадающиеся тут и там:
И вот чем оказавшиеся при ближайшем рассмотрении:
Поздно вечером мы прибыли сюда на медленном и старом, совсем не китайском поезде из пограничной Эрляни. Вокзал в Хух-Хото на северной окраине, а на метро и такси мы перебрались на южную, в новые компаунды (китайский аналог микрорайонов) у реки Сяохэ. Там нас встретил Стив - на самом деле китаец, а точнее даже этнический маньчжур (что выдают в нём волосатые руки и некоторая романтичность), но свободно владея английским, иностранцам он представляется так. Как каучсёрфер со стажем, заморских гостей он принимает част, и хотя в России не бывал, несколько месяцев суммарно провёл в Грузии - в общем, нам было, о чём поговорить вечерком, за горячей водой и гигантским виноградом. С утра же, проводив жену на работу, а ребёнка в садик (и то, и другое - в пределах компаунда) Стив отвёз нас в центр и близ своего офиса помог купить китайские сим-карты. Пообедав в "Макдональдсе" (на оригинал похожем меньше, чем наша "Вкусноточка"), мы попрощались на крыльце офисной высотки и уже вдвоём направились в центр по огромной улице Шиянцяо. Из блестящих высоток она понемногу начала выводить в усталые бетонные районы эпохи Мао:
И пояс старых промзон:
Свернув в сторону центра, вскоре мы увидели и символ Хух-Хото - храм Сидэн, более известный как Храм Пяти Пагод (1727-32):
На кадре выше - вид с севера, а вход, как водится в Китае, с юга. К нашему удивлению, бесплатный, и только паспорта у окошка кассы мы показывали дай бог десять минут.
Опять же типично для Поднебесной тут целый комплекс из трёх дворов:
Соединённых порталами в форме замочных скважин:
Большинство зданий воссозданы в 2006 году по мотивам исходных. Часть - как действующие храмы, часть - как музейные залы:
Главный павильон на последнем дворе прикрывает собственно храм Пяти пагод, который все эти 300 лет незыблемо стоит на своём месте:
Только вот, честно говоря, на фото впечатляет больше, чем в реале - я не ожидал, что он настолько маленький! Хотя и этого довольно, чтобы на строчках его стен поместилось 1563 будды...
Своей композицией отсылающий то ли в Индию, то ли в Россию, Храм реликвий Алмазного трона (таково его полное название) лишь на первый взгляд кажется очень монгольским. На самом деле - вполне ханьский, пусть и крайне редкого типа: по всему Китаю пятиглавых храмов шесть, и три из них в Пекине, включая старейший Чжэньцзуэ (1473; см. здесь в середине), почти полный двойник шедевра в Хух-Хото. Ну а самое удивительное - конвергентность: если русское пятиглавие символизирует Христа и 4 евангелистов, то китайское - пять Дхьяни-Будд, представляющих аспектов Высшей Мудрости изначального Будды.
Но хотя бы основан этот храм был монголом - монахом Янгарчи, который тогда служил Дзасак-ламой, то есть представлял судебную власть. Перерожденцы Янгарчи и были настоятелями, но традиции хватило лишь на 3 поколения - с 1886 года Сидэн опустел, а в 1960-х были разрушены большинство павильонов. И их никто особо не жалел, а вот спасением Пяти Пагод добивались с 1961 года, когда безумства Большого скачка и Культурной революции только разгорались, архитектор Ли Сичэн и писатель Е Шэнтао. Их услышали к концу 1970-х, а комплексная реставрация с воссозданием утраченных павильонов впервые в истории Внутренней Монголии проводилась с таким размахом.
Барельефы Сидэна можно рассматривать долго, но помимо них его выделяют надписи вертикальным монгольским письмом, по сей день официальным в Китае.
Храм обнесён забором, кроме задней стороны - совершенно невзрачной:
Но как бы не ценнее всех барельефов и статуй - единственная в Китае высеченная в камне карта звёздного неба на западной (левой от входа) стене:
Она упрятана под стекло, под которым все детали скрадываются бликами. К счастью, в восточной части храмового двора есть современная копия, которую, кажется, даже руками трогать не запрещено:
Улица вдоль северной стены приводит в центр, застроенный теперь "с китайским колоритом":
В ресторан на кадре выше справа мы зашли под вечер по совету Стива отведать шаомай - паровые пельмени из чрезвычайно, до полупрозрачности, тонкого теста. Готовят их не только здесь, но родиной этого блюда считается именно Внутренняя Монголия. На кулинарных сайтах пишут, что шаомай обязательно должны быть открытыми, но это видимо уже интерпретация: в Хух-Хото и на памятниках, и на тарелке они больше напоминают хинкали с "розой" тонких слоёв текста вместо их кочерыжки. Начинка - мясо и какая-то трава, а поскольку здесь хотя и Внутренняя, но Монголия, мясо это кажется существенно более сочным и натуральным, чем где-либо ещё в Китае.
Зашли мы именно что в ресторан - с двумя этажами, красными коврами, большим меню-книжкой и безупречным обслуживанием, но с ценами не сильно выше обычных китайских забегаловок. Самым впечатляющим отличием стал безлимитный пуэр: китайцы не пьют чай между делом, а потому подаётся он лишь в солидных заведениях.
Стив рекомендовал нам два ресторана в квартале друг от друга. Тот, что на кадре выше, запомнился ещё и вот этим товарищем, которого наняли то ли хозяева завлекать гостей, то ли конкуренты - распугивать:
Историческая сценка на крыльце:
Всё это на небольшой площади:
Куда выходит Ширету-Зуу, или Силитужао, в переводе приблизительно Владычный монастырь. Второй по времени возникновения в Монголосфере - в свой второй визит 1586 года Далай-лама III оставил в Хух-Хото своего сподвижника Сидитугабчу (так транскрибирует с китайского автопереводчик), и с 1589 года (когда сам Далай-лама покинул бренное тело) вокруг подиума, с которого он проповедовал, начал расти монастырь. Перерожденцы монаха живут тут до сих пор, а вот здания - как я понимаю, новодел по мотивам 19 века:
Ну а золотистые Четверо Дружных (буддийская притча о животных под плодовым деревом, что предпочли соперничеству сотрудничество) стоят уже на улица Данань, одной из главных в Синем городе. С одной её стороны - вот такая конструкция в виде граната:
С другой - необычайно пышные ворота:
Особенно красивые по ночам, когда их опутывают светящиеся драконы:
За ними раскинулась по-степному привольно главная в историческом центре площадь Дачжао. Центром её несколько веков был родник Юйцюань, по легенде забивший там, где в нестерпимо знойный день после долгого пути через пустыню взрыл землю копытами конь императора Канси, в очередной раз воевавшего с джунгарами. Сохранился ли он - не понятно, по крайней мере мы не приметили ничего похожего на родник или колодец.
Посреди площади, однако, восседает Алтан-хан (2011). Повелитель не только людей, но и коней - ибо в его мире эти две сущности почти не разделимы:
И китаянки, обожающие селфиться в национальных костюмах, тут рядятся не в китайские ханьфу, а в платья знатных монголок:
Весьма разнообразные, как убедился я когда-то ещё в музеях Хулун-Буира:
Ну а рядом с тем, кто город основал - и то, с чего он начинался: северную сторону площади занимает собственно Их-Зуу, по-китайски Да-чжао. Причём китайский вариант на русский переводится довольно просто - Большой монастырь, а вот с монгольским всё немного сложнее. Если название старейшего в Халхе монастыря Эрдэнэ-Зуу в бывшем Каракоруме - на самом деле лишь сокращение Эрдэнэ-Зуугийн-сюмэ ("Храм драгоценного владыки"), то здесь, видимо, изначально был Их-Зуугийн-сюмэ - Храм Великого Владыки. В любом случае, это именно в нём в 1579 году впервые прозвучал титул Далай-лама...
Вход в монастырь умеренно-платный (юаней 20), а сам он действительно Большой - примерно 180 на 140 метров. Это вроде и меньше Эрдэнэ-Зуу, Гандана или Амарбаясгаланта ("Большая тройка" монастырей Монголии), но там, кроме последнего - монгольские просторы, тогда как здесь - китайский лабиринт дворов с десятками зданий. Вход как бы через предбанник, вынесенный из общего прямоугольника двор, где, если я верно понял, и был Юйцюаньский колодец. Теперь здесь стоит статуя лошади, видимо хий-морин ("конь ветра", что-то вроде ангела-хранителя, обычно изображаемый на флажках), сразу настраивая на монгольский лад:
Большинство зданий Их-Зуу построены в 1570-80-х годах и восстановлены из оставленных Лигдэн-ханом руин к 1640 году. С первыми десятилетиями истории и связан расцвет монастыря - по мере заселения Внутренней Монголии ханьцами его роль неуклонно снижалась, и уже в 1930-х заезжие путешественники писали, что когда-то в Дачжао были тысячи лам, а теперь - не наберётся и сотни. Зато Культурная революция обошла обитель стороной: в 1960-х, видимо подглядев идею у СССР, тут разместили фабрику... станки которой спокойно стрекотали под расписными стенами и резными колоннами. Но это уже китайская специфика: главным инструментом подавления тут были не чекисты, а идейная молодёжь с правом на безнаказанные погромы... но фабрику громить - не по-хунвейбински! Как результат, Их-Зуу сохранил все свои реликвии и уже в 1980 году открылся для публики. А теперь к нему приписано и около 60 лам Гелугпы...
Второй дворик, украшенный некой схемой на земле и медными котлами с (почти) человеческим лицом, видимо, используется для церемоний:
А в храме за ним сидит Синий Будда, столь закономерный в Синем городе:
Мимо него выходим в центральный двор у Главного храма (1580), к которому изначально относилось название Дачжао. Не впечатляющий с фасада, он вытянут на полсотни метров, а три его объёма поднимаются лесенкой, и от того внутри он словно куда больше, чем снаружи:
Здесь находится главная реликвия - Серебряный Будда высотой 2,55 метра, на освящение которого в 1586 году Далай-лама III приезжал сюда вновь. Непальские мастера изготовили его из примерно трёх тонн чистого серебра, а те, кто в 1960-х годах отдали здание под цех, не дали этому серебру утечь в народное хозяйство. Ну и драконы помогли, конечно - столь тонкие и причудливые, что их упоминают как отдельное сокровище Дачжао:
Слон как будто прямиком из экопарка "Цепкий Хобот" - реквизит для церемоний:
Третья реликвия Дачжао - фрески 1580-х годов, включающие 770 фигур:
Эти кадры, насколько я помню, не из главного храма, а из соседних павильонов:
А чуждость и непонятность буддизма завораживают, и я точно знаю, что никогда не разберусь в его символах...
Восточный двор вмещает храм Гуаньинь:
Он чуть меньше главного, но зато стоит открыто и потому снаружи самый впечатляющий в Их-Зуу:
С разных сторон в нём встречают Тысячерукая Гуаньинь высотой 9,9 метров - бодхисатва милосердия, вне Китая более известная как Авалокитешвара:
И Нефритовый Будда, сделанный не из зелёного (как в Аньшане), а из белого нефрита, который везли сюда аж из Бирмы. Не столь знаменитый, как его серебряный собрат, Нефритовый Будда в этом монастыре самый большой (4,4 метра) и самый зрелищный.
И в общем по дворикам и храмам старейшей монгольской обители мы бродили больше часа, не желая уходить. Здесь нет того пластикового глянца, которым грешат многие популярные места Китая - напротив, Дачжао выглядит уютным, подлинным, живым. А про отдельные его красоты мне рассказать толком и нечего:
Два храма из голубого кирпича симметрично стоят у задней стены монастыря, по разные стороны Главного:
Особых реликвий в них нет, но мне они запомнились самыми красивыми:
Общий вид - с западным храмом, а вот детали все я заснял на восточном. С выщербленным, наверное привезённым с каких-то древних городищ каменным котярой:
И изящными деревянными сводами над своим божеством:
А в уголке центрального двора - натурально, Монгольский угол с хурдэ (крутящиеся барабанчики с молитвами, оборот которых приравнивается к прочтению), хий-моринами и даже небольшим обоо, камни которого хоть и украшены буддийскими надписями на тибетском, но явно прихожанами принесены. Быть может - паломниками из Монголии и России...
С другой стороны площади начинается Старый город, или вернее тот его кусочек, что было решено сохранить:
Напоследок - ещё пара слов о местных гастрономических специалитетах: китайцы знают Хух-Хото как Молочную столицу, и хотя к молоку Партия их приучает старательно, айраг (кумыс) и курут здесь пока ещё слишком радикальны. Нет, китайские молокозаводы стараются идти в ногу со временем и экспериментируют с чем-то более актуальным. Вот и на старинной улице продают с развалов питьевой йогурт - довольно вкусный, но совершенно неадекватный по цене (10-15 юаней): дело в том, что он не в пластиковых банках, а в керамических (!) сосудах, тяжёлых и с толстыми стенками, от чего кажется, что йогурта тут пол-литра, а выпив всё буквально за один глоток, понимаешь - дай бог 200 грамм.
А вот такую вот штуковины, что-то между сгущёнкой и ириской, мы купили на вокзале, и тоже довольно дорого. Только вот странное дело - хотя какого-то отвращения она не вызвала, мы так и не смогли её доесть: просто желание откусить ещё не возникает.
Про Хух-Хото ещё немало можно рассказать - тут есть костёл и мечеть, базар и метро, резиденция цзянцзюня и музей, в котором чингизид-коллаборационист Дэмчигдонров работал в последние годы жизни... Но обо всём этом - в следующей части.
ВЕЛИКИЙ ЧАЙНЫЙ ПУТЬ-2024 (ОСЬ МОНГОЛОСФЕРЫ)
Обзор поездки и оглавление серии.
Бурятия (2012, 2022, 2024)
Улан-Удэ. Вокзал и площадь.
Улан-Удэ. Старый Верхнеудинск.
Улан-Удэ. За Удой и за Транссибом.
Улан-Удэ. Дацан "Ринпоче Багша".
Улан-Удэ. Городское кольцо у центра.
Улан-Удэ. Городское кольцо по окраинам.
Гусиноозёрск и Тамчинский дацан.
Новоселенгинск и Старый Селенгинск.
Кяхта. Песчаная Венеция и Город Миллионеров.
Кяхта. Старый Троицкосавск.
Кяхта. Слобода и Алтанбулаг (Монголия).
Монголия и Внутренняя Монголия (2024)
Сухэ-Батор (2022).
Дархан (2022).
Улан-Батор. Колорит, транспорт, кладбище Алтан-Улгий.
Улан-Батор. Вокзал и Ганданский холм.
Улан-Батор. Из центра на Зайсан.
Улан-Батор. Площадь Сухэ-Батора и окрестности.
Улан-Батор. Консульский холм.
Окрестности Улан-Батора. Налайх, Тэрэлж, статуя Чингисхана.
Хархорин (Каракорум).
Арвайхээр и окрестные степи.
Сайншанд и Хамра. А также о железных дорогах Монголии.
Замын-Удэ и Эрэн-Хото (Эрлянь). Граница.
Хух-Хото. Центр.
Хух-Хото. Разное.
Северный Китай - будет позже.
Долина Янцзы - будет позже.
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]