«Сынок, как теперь нам защищать бойцов?»: солдатские матери обратились к главному военному прокурору
09.10.2021 16 457 0 +550 vagenleitner

«Сынок, как теперь нам защищать бойцов?»: солдатские матери обратились к главному военному прокурору

---
+550
В закладки
«Сынок, как теперь нам защищать бойцов?»: солдатские матери обратились к главному военному прокурору теперь, тогда, правам, человека, иностранным, солдат, работать, нельзя, солдатских, хорошо, появился, обращаются, главного, военного, прокурора, спрашивать, этого, стороны, бывает, военные

Правозащитная организация «Солдатские матери Санкт-Петербурга» прекратит работать с военнослужащими из-за приказа ФСБ о перечне сведений, за сбор которых можно сесть в тюрьму

«Сынок, как теперь нам защищать бойцов?»: солдатские матери обратились к главному военному прокурору теперь, тогда, правам, человека, иностранным, солдат, работать, нельзя, солдатских, хорошо, появился, обращаются, главного, военного, прокурора, спрашивать, этого, стороны, бывает, военные

Ответственный секретарь Союза комитетов солдатских матерей России Валентина Мельникова рассказала «Собеседнику», чем грозят новые запреты солдатским матерям, и как теперь они смогут защищать солдат

«Сынок, как теперь нам защищать бойцов?»: солдатские матери обратились к главному военному прокурору теперь, тогда, правам, человека, иностранным, солдат, работать, нельзя, солдатских, хорошо, появился, обращаются, главного, военного, прокурора, спрашивать, этого, стороны, бывает, военные

- «Комитеты солдатских матерей» были главной защитой для солдат в армии. Что теперь вам остается — закрываться?

- О закрытии объявило только питерское отделение - они так решили. Мы продолжаем работать - к нам люди обращаются. Сегодня отправили на имя главного военного прокурора официальное письмо, высказали наше беспокойство по поводу этого приказа и попросили его разъяснить, как будет идти наше дальнейшее сотрудничество, какие будут изменения.

- Почему вообще появился этот приказ?

- Мое личное убеждение — это больше ради Роскосмоса. Потому что там написаны очень странные вещи. Там сказано — не передавать данные иностранным гражданам, иностранным государствам. Мы запросили у главного военного прокурора, имеем ли мы теперь право на участие в докладах Комитета по правам человека ООН, обращаться к Верховному комиссару по правам человека ООН, комиссару Совета Европы по правам человека. Эти структуры тоже подпадают под этот приказ или нет? Мы ведь с ними со всеми неплохо контактировали, у нас было несколько докладов. Из Совета Европы нам помогали, там периодически появлялись такие комиссары, которые могли что-то сделать. С солдатским рабством нам тогда хорошо помог европейский омбудсмен Альваро Хиль-роблес, который вместе с тогдашней уполномоченной по правам человека Эллой Памфиловой помогли нам покончить с продажей солдат в рабство. Мы тогда и доклады посылали, и встречались, и конференции устраивали. А теперь появился этот очень странный документ.

- Что в нем самое странное?

- Самое большое впечатление на меня произвел третий пункт этого документа, где сказано, что сведения о том, где находятся военные прокуратуры и военно-следственные отделы, тоже нельзя передавать иностранным государствам и гражданам. Но на официальном сайте главной военной прокуратуры, Следственного комитета есть все эти данные в открытом доступе! Я даже позвонила в военную прокуратуру с вопросом: вы что теперь, шифруетесь? Они сами оторопели: мы не в курсе.

Там еще названы сведения о прохождении военной службы, о посещении медицинских учреждений — но это стандартная информация, которую мы обязаны получать от людей для того, чтобы предметно обращаться в военные, медицинские органы, к командованию, мы же не можем об этом не спрашивать! Мы также написали, что региональные коллеги опасаются претензий со стороны ФСБ к комитетам солдатских матерей. В общем, надо как-то договориться. Тем более, что у ФСБ тоже есть части, где есть призывники.

- С какими проблемами к вам сейчас чаще обращаются?

- Сейчас основные проблемы, с которыми приходится работать — это медицина, брак военкомата. Это 80-85% обращений: призывают, потом новобранцы заболевают, в госпиталь не кладут, не лечат. У контрактников бывает, что не заплатили деньги. Конфликты бывают. Вымогательства со стороны младших офицеров. Но это, к счастью, уже не те масштабы, как раньше, когда у нас было по 15 тысяч писем в год. Сейчас бывает 100-130 исходящих обращений в год. По призывникам побольше.

- У вас есть вариант действий, если запреты все-таки вступят в силу?

- А если нам все запретят — скажут, спрашивать нельзя, сообщать нельзя, мы тогда придем к начальнику и скажем: хорошо, сынок, тогда давай твой мобильный телефон, ватсап, вайбер и электронную почту — и каждого обращающегося мы будем направлять к тебе напрямую! Или пусть героические товарищи нам объяснят, как теперь защищать бойцов. Куда деваться, если люди к нам обращаются?

уникальные шаблоны и модули для dle
Комментарии (0)
Добавить комментарий
Прокомментировать
[related-news]
{related-news}
[/related-news]