Спит как младенец, или Главный обман человечества
Юморные рассказы
Когда я был молодым и наивным, я верил в выражение «спит как младенец». Казалось бы, что тут такого? Младенец — маленький, розовый, беззаботный. Он спит, значит, спит глубоко, сладко, без задних ног, с улыбкой до ушей и пузырями из носа. Я представлял себе идеальную картину: тишина, полумрак, и в кроватке посапывает ангелочек.
Потом у нас появился Мишка.
И я понял: тот, кто придумал фразу «спит как младенец», либо никогда не видел младенца, либо был глух, либо работал на производителей успокоительного и хотел, чтобы люди плодились и не жаловались.
Младенец не спит. Младенец совершает ритуальное погружение в состояние, которое только отдалённо напоминает сон. На самом деле он в это время:
- тренируется в крике на сверхзвуковых скоростях,
- проверяет, не отсохла ли у родителей способность подскакивать с кровати за 0,2 секунды,
- устраивает соревнования по сбрасыванию одеяла,
- и заодно напоминает, что памперс пора менять ещё полчаса назад.
Когда Мишке было три месяца, мы с Леной поняли, что выражение «спит как младенец» нужно заменить на «спит как партизан на допросе» — то есть чутко, с подозрением и с периодическими выкриками «Ничего не скажу!». Но партизан хотя бы иногда замолкает. Младенец не замолкает. Он орет. Он орет так, что соседи через три подъезда начинали проверять, не рухнул ли лифт.
Я провёл исследование. За первые полгода жизни Мишки я спал в сумме примерно столько же, сколько спит суслик за одну ночь. Только суслик просыпается бодрым и весёлым. А я просыпался с ощущением, что меня переехал грузовик, потом развернулся и переехал ещё раз. И заодно отобрал память о том, как меня зовут.
Лена ходила по дому с таким видом, будто только что бегала марафон, но забыла, где финиш. Я смотрел на неё и видел её насквозь. Потому что я сам был прозрачным от усталости.
— Знаешь, — сказал я однажды, когда Мишка наконец уснул на двадцать минут и мы сидели на кухне с кружками кофе, которые пили скорее по инерции, чем для бодрости. — Я понял, почему говорят «спит как младенец».
— Почему? — спросила Лена, не открывая глаз.
— Потому что те, кто это придумал, сами никогда не спали. Они были в таком же состоянии, как мы, и им казалось, что их ребёнок спит. А на самом деле у них были галлюцинации от недосыпа.
— Логично, — кивнула Лена.
Я продолжил развивать теорию. Если младенец спит, то это выглядит так: он спит два часа, потом полчаса орёт, потом два часа спит, потом полчаса орёт. Его сон — это не сон, это передышка между боями. И родители за эти два часа умудряются:
- поесть (быстро, стоя, то, что не надо резать),
- принять душ (три минуты, холодный, потому что горячая вода кончилась, пока ты укачивал),
- и ответить на сообщения от родственников («Как малыш?» — «Спит» — это ложь, но они не поймут).
Я посмотрел на себя в зеркало на третий месяц отцовства. Из зеркала на меня смотрел зомби. Не просто уставший человек — зомби. Круги под глазами были такими глубокими, что в них можно было хранить картошку. Походка напоминала шатание пьяного матроса после шторма. Реакция — как у ленивца, которому вкололи снотворное. Я мог уснуть стоя, сидя, лёжа, а также во время кормления, причём бутылочка с молоком не выпадала из рук — это был единственный рефлекс, который выжил.
При этом Мишка спал. Нет, правда, он иногда спал. Когда мы с Леной уже окончательно теряли волю к жизни и готовы были продать почку за пятнадцать минут тишины, он вдруг засыпал. И лежал розовый, умиротворённый, пуская слюни. И глядя на него, я думал: «Вот это сон. Настоящий. Безмятежный. Спит как… как кто? Как младенец! Ах да, он же и есть младенец».
И тут до меня дошло. Фраза «спит как младенец» — это не про младенца. Это про того, кто на него смотрит. Только младенец может спать так, что все вокруг превращаются в зомби. А он лежит и улыбается во сне. Потому что знает: через двадцать минут он проснётся и устроит второй тур.
Кстати, когда Мишке исполнилось полтора года, он наконец начал спать почти всю ночь. Почти — значит, просыпался всего два раза. Мы с Леной почувствовали себя счастливчиками. Мы могли спать по четыре часа подряд! Это был космос. Я высыпался настолько, что однажды даже не перепутал соль с сахаром. Лена перестала пугать соседей своим видом. И я понял: «спит как младенец» — это диагноз, который ставят родителям. Когда ребёнок спит — родители как младенцы падают без задних ног, потому что сил уже нет даже на то, чтобы закрыть шторы.
А сейчас Мишка — первоклассник. Он спит как убитый. Убитый, кстати, спит тише, чем младенец, и не орёт в три часа ночи без причины. Поэтому если когда-нибудь я услышу фразу «спит как младенец», я скажу: «Ты уверен? Потому что я помню, как мой младенец орал так, что у соседей лопнула люстра. А я после этого спал как зомби на амфетаминах. Так что давайте говорить честно: спит как отец, который наконец-то сдал ребёнка бабушке на выходные».
Так-то.
Когда я был молодым и наивным, я верил в выражение «спит как младенец». Казалось бы, что тут такого? Младенец — маленький, розовый, беззаботный. Он спит, значит, спит глубоко, сладко, без задних ног, с улыбкой до ушей и пузырями из носа. Я представлял себе идеальную картину: тишина, полумрак, и в кроватке посапывает ангелочек.
Потом у нас появился Мишка.
И я понял: тот, кто придумал фразу «спит как младенец», либо никогда не видел младенца, либо был глух, либо работал на производителей успокоительного и хотел, чтобы люди плодились и не жаловались.
Младенец не спит. Младенец совершает ритуальное погружение в состояние, которое только отдалённо напоминает сон. На самом деле он в это время:
- тренируется в крике на сверхзвуковых скоростях,
- проверяет, не отсохла ли у родителей способность подскакивать с кровати за 0,2 секунды,
- устраивает соревнования по сбрасыванию одеяла,
- и заодно напоминает, что памперс пора менять ещё полчаса назад.
Когда Мишке было три месяца, мы с Леной поняли, что выражение «спит как младенец» нужно заменить на «спит как партизан на допросе» — то есть чутко, с подозрением и с периодическими выкриками «Ничего не скажу!». Но партизан хотя бы иногда замолкает. Младенец не замолкает. Он орет. Он орет так, что соседи через три подъезда начинали проверять, не рухнул ли лифт.
Я провёл исследование. За первые полгода жизни Мишки я спал в сумме примерно столько же, сколько спит суслик за одну ночь. Только суслик просыпается бодрым и весёлым. А я просыпался с ощущением, что меня переехал грузовик, потом развернулся и переехал ещё раз. И заодно отобрал память о том, как меня зовут.
Лена ходила по дому с таким видом, будто только что бегала марафон, но забыла, где финиш. Я смотрел на неё и видел её насквозь. Потому что я сам был прозрачным от усталости.
— Знаешь, — сказал я однажды, когда Мишка наконец уснул на двадцать минут и мы сидели на кухне с кружками кофе, которые пили скорее по инерции, чем для бодрости. — Я понял, почему говорят «спит как младенец».
— Почему? — спросила Лена, не открывая глаз.
— Потому что те, кто это придумал, сами никогда не спали. Они были в таком же состоянии, как мы, и им казалось, что их ребёнок спит. А на самом деле у них были галлюцинации от недосыпа.
— Логично, — кивнула Лена.
Я продолжил развивать теорию. Если младенец спит, то это выглядит так: он спит два часа, потом полчаса орёт, потом два часа спит, потом полчаса орёт. Его сон — это не сон, это передышка между боями. И родители за эти два часа умудряются:
- поесть (быстро, стоя, то, что не надо резать),
- принять душ (три минуты, холодный, потому что горячая вода кончилась, пока ты укачивал),
- и ответить на сообщения от родственников («Как малыш?» — «Спит» — это ложь, но они не поймут).
Я посмотрел на себя в зеркало на третий месяц отцовства. Из зеркала на меня смотрел зомби. Не просто уставший человек — зомби. Круги под глазами были такими глубокими, что в них можно было хранить картошку. Походка напоминала шатание пьяного матроса после шторма. Реакция — как у ленивца, которому вкололи снотворное. Я мог уснуть стоя, сидя, лёжа, а также во время кормления, причём бутылочка с молоком не выпадала из рук — это был единственный рефлекс, который выжил.
При этом Мишка спал. Нет, правда, он иногда спал. Когда мы с Леной уже окончательно теряли волю к жизни и готовы были продать почку за пятнадцать минут тишины, он вдруг засыпал. И лежал розовый, умиротворённый, пуская слюни. И глядя на него, я думал: «Вот это сон. Настоящий. Безмятежный. Спит как… как кто? Как младенец! Ах да, он же и есть младенец».
И тут до меня дошло. Фраза «спит как младенец» — это не про младенца. Это про того, кто на него смотрит. Только младенец может спать так, что все вокруг превращаются в зомби. А он лежит и улыбается во сне. Потому что знает: через двадцать минут он проснётся и устроит второй тур.
Кстати, когда Мишке исполнилось полтора года, он наконец начал спать почти всю ночь. Почти — значит, просыпался всего два раза. Мы с Леной почувствовали себя счастливчиками. Мы могли спать по четыре часа подряд! Это был космос. Я высыпался настолько, что однажды даже не перепутал соль с сахаром. Лена перестала пугать соседей своим видом. И я понял: «спит как младенец» — это диагноз, который ставят родителям. Когда ребёнок спит — родители как младенцы падают без задних ног, потому что сил уже нет даже на то, чтобы закрыть шторы.
А сейчас Мишка — первоклассник. Он спит как убитый. Убитый, кстати, спит тише, чем младенец, и не орёт в три часа ночи без причины. Поэтому если когда-нибудь я услышу фразу «спит как младенец», я скажу: «Ты уверен? Потому что я помню, как мой младенец орал так, что у соседей лопнула люстра. А я после этого спал как зомби на амфетаминах. Так что давайте говорить честно: спит как отец, который наконец-то сдал ребёнка бабушке на выходные».
Так-то.
Источник: prikolisti.mirtesen.ru
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]