Как я продал машину ради виртуальных котиков
Юморные рассказы
— Дядь, научи меня инвестировать, — сказал Петя, заходя на кухню и отодвигая моего кота Ваську, который спал на стуле. — У меня три тысячи рублей накопилось. Хочу приумножить.
Я отложил телефон. Наконец-то. Юное дарование просит мудрого совета. Я давно ждал этого момента.
— Петя, — сказал я голосом Грефа на экономическом форуме, — самое надёжное — это доллары. Покупай и держи. Консервативный подход.
— Скучно, — сказал Петя. — А есть что-то побыстрее? Чтоб за месяц разбогатеть?
— Есть, но это лотерея. Криптовалюта, например.
— О! — глаза Пети загорелись. — А что за криптовалюта самая перспективная?
— Я не советую, — сказал я строго. — Это высокорискованно.
— Понял, — кивнул Петя и ушёл в свою комнату.
Я был спокоен. Что может пойти не так? У парня три тысячи рублей. Он купит долларов на полторы тысячи, остальное пропьёт в школьном буфете. Всё под контролем.
Через месяц Петя зашёл ко мне с телефоном в руках и улыбкой, которая бывает у людей, только что выигравших джекпот в лотерею, куда они случайно закинули чужую банковскую карту.
— Дядь, я разбогател! — сказал он и повернул ко мне экран.
Я посмотрел. Какая-то зелёная цифра. 300 000. Я протёр глаза. Цифра не исчезла.
— Тридцать тысяч? — переспросил я.
— Триста, — поправил Петя. — Триста тысяч. Я вложил три тысячи в «Кот-койн», а он вырос в сто раз.
— В сто раз? — я почувствовал, как земля уходит из-под ног. — В какой ещё «Кот-койн»? Что это за мем?
— Игра такая, — объяснил Петя. — Там покупаешь виртуальных котов, они размножаются, приносят монеты. Я купил одного редкого, за ним охотились все. А потом его цена взлетела.
— Ты купил кота? — голос мой стал тонким. — Виртуального кота? За три тысячи? И он принёс тебе триста тысяч?
— Ну да, — Петя пожал плечами. — Я же говорю — редкий. У него шерсть была золотая и глазки разные. Один голубой, один зелёный.
Я посмотрел на Ваську, который в этот момент чистил под хвостом. Васька был не редкий. Васька был обычный, полосатый, с наглой мордой. И он не приносил мне триста тысяч. Он приносил мне скинутые со стола кружки и разодранный диван.
— И что ты сделал? — спросил я.
— Продал, — сказал Петя. — И вышел. Теперь куплю новый компьютер. Игровой. С водяным охлаждением.
Я сидел, смотрел на Петю, на Ваську, на свои руки, которые за месяц не приумножили ничего. И меня накрыло.
Инвестиционный психоз. Он настигает внезапно. Как грипп, только с последствиями для кошелька.
На следующий день я продал машину. Не новую, но и не старую. Хорошую машину, на которой я ездил на дачу к другу Бориса в Кострому и ни разу не пожалел. Я продал её за семьсот тысяч. И все деньги вложил в «Кот-койн».
— Ты с ума сошёл? — спросила Лена, когда я гордо показал ей экран с покупкой двух виртуальных котов — одного с тигровым окрасом, другого с короной на голове. — Это же игра. Детская игра.
— Это не игра, — сказал я с видом пророка. — Это высокодоходный актив. Ты посмотри на Петю. Он купил кота, разбогател. Я купил двух. Через месяц у меня будет полтора миллиона.
— А если нет?
— Если нет, значит, я плохо выбрал котов.
Я выбрал котов хорошо. Тигровый стоил двести тысяч, коронованный — пятьсот. Я сидел, обновлял страницу, смотрел на их виртуальные морды. Они не двигались, не мяукали, не приносили монеты. Они просто висели и тупо смотрели на меня стеклянными глазами.
— Они думают, — сказал я Лене. — Это стратегические инвесторы. Они ждут момента.
— Они ждут, когда ты поймёшь, что тебя развели, — ответила Лена.
Через неделю игра закрылась. Не «приостановила работу». Не «ушла на техническое обслуживание». Закрылась. Навсегда. Вместо сайта — белый лист с надписью «Спасибо за игру!» на китайском и английском. Котики исчезли. Мои семьсот тысяч исчезли вместе с ними.
Я сидел перед монитором, смотрел на белый лист и чувствовал, как во мне умирает вера в человечество. И в котиков. И в инвестиции.
— Ну что? — спросила Лена, заглядывая в комнату. — Твои котики принесли монеты?
— Они ушли в лучший мир, — сказал я. — Вместе с моими деньгами.
— Я предупреждала.
— Ты предупреждала, — согласился я. — Но Петя же смог!
— Петя смог, потому что он вышел вовремя, — сказала Лена. — А ты решил, что умнее племянника. И где теперь твоя машина?
Я промолчал. Машина стояла у какого-то счастливчика в соседнем районе, а я ездил на метро и вспоминал, как хорошо было за рулём.
Петя пришёл через день. С новым компьютером. Он включил его, показал мне подсветку, водяное охлаждение, клавиатуру, которая светилась всеми цветами радуги.
— А ты, дядь, тоже в котиков вложился? — спросил он.
— Вложился, — сказал я.
— И что, вышли?
— Не успел, — сказал я. — Игра закрылась.
— А, — сказал Петя. — Бывает. Я слышал, многие потеряли. Но я же тебе говорил — надо вовремя выходить. Ты меня не послушал.
Я посмотрел на Петю. Он сидел, запускал какую-то стрелялку, и на его лице не было ни капли сочувствия. Только удовлетворение от того, что он — гений инвестиций, а я — динозавр, который продал машину ради виртуальных кошек.
— Знаешь, — сказала Лена, когда Петя ушёл. — Ты у него учись. Он хотя бы вовремя вышел. А ты — как всегда: сначала не веришь, потом продаёшь всё, потом плачешь.
— Я не плачу, — сказал я. — У меня просто аллергия на бедность.
— Аллергия лечится деньгами. А у тебя их теперь нет. Лечись метро.
Я вздохнул, погладил Ваську, который, в отличие от виртуальных котов, хотя бы был настоящим и не исчезал через неделю. Правда, и денег он не приносил. Только шерсть и скинутые кружки.
— Слушай, — сказал я Лене. — А может, нам завести ещё одного кота? Настоящего. Разводить их?
— Ты хочешь стать котозаводчиком?
— Нет, — сказал я. — Я хочу, чтобы хоть кто-то в этом доме приносил доход, а не жрал корм и не гадил в тапки.
— Ты про кота или про себя?
Я не ответил. Я пошёл на кухню, налил чай, сел и подумал: а ведь во всём этом есть своя инвестиционная мудрость. Если ты не умеешь выходить вовремя — не входи. А если входил — не жалуйся. Потому что жалобы, в отличие от криптовалюты, не приносят дивидендов. Только чувство собственной глупости.
И машину мне не вернут.
Так-то.
— Дядь, научи меня инвестировать, — сказал Петя, заходя на кухню и отодвигая моего кота Ваську, который спал на стуле. — У меня три тысячи рублей накопилось. Хочу приумножить.
Я отложил телефон. Наконец-то. Юное дарование просит мудрого совета. Я давно ждал этого момента.
— Петя, — сказал я голосом Грефа на экономическом форуме, — самое надёжное — это доллары. Покупай и держи. Консервативный подход.
— Скучно, — сказал Петя. — А есть что-то побыстрее? Чтоб за месяц разбогатеть?
— Есть, но это лотерея. Криптовалюта, например.
— О! — глаза Пети загорелись. — А что за криптовалюта самая перспективная?
— Я не советую, — сказал я строго. — Это высокорискованно.
— Понял, — кивнул Петя и ушёл в свою комнату.
Я был спокоен. Что может пойти не так? У парня три тысячи рублей. Он купит долларов на полторы тысячи, остальное пропьёт в школьном буфете. Всё под контролем.
Через месяц Петя зашёл ко мне с телефоном в руках и улыбкой, которая бывает у людей, только что выигравших джекпот в лотерею, куда они случайно закинули чужую банковскую карту.
— Дядь, я разбогател! — сказал он и повернул ко мне экран.
Я посмотрел. Какая-то зелёная цифра. 300 000. Я протёр глаза. Цифра не исчезла.
— Тридцать тысяч? — переспросил я.
— Триста, — поправил Петя. — Триста тысяч. Я вложил три тысячи в «Кот-койн», а он вырос в сто раз.
— В сто раз? — я почувствовал, как земля уходит из-под ног. — В какой ещё «Кот-койн»? Что это за мем?
— Игра такая, — объяснил Петя. — Там покупаешь виртуальных котов, они размножаются, приносят монеты. Я купил одного редкого, за ним охотились все. А потом его цена взлетела.
— Ты купил кота? — голос мой стал тонким. — Виртуального кота? За три тысячи? И он принёс тебе триста тысяч?
— Ну да, — Петя пожал плечами. — Я же говорю — редкий. У него шерсть была золотая и глазки разные. Один голубой, один зелёный.
Я посмотрел на Ваську, который в этот момент чистил под хвостом. Васька был не редкий. Васька был обычный, полосатый, с наглой мордой. И он не приносил мне триста тысяч. Он приносил мне скинутые со стола кружки и разодранный диван.
— И что ты сделал? — спросил я.
— Продал, — сказал Петя. — И вышел. Теперь куплю новый компьютер. Игровой. С водяным охлаждением.
Я сидел, смотрел на Петю, на Ваську, на свои руки, которые за месяц не приумножили ничего. И меня накрыло.
Инвестиционный психоз. Он настигает внезапно. Как грипп, только с последствиями для кошелька.
На следующий день я продал машину. Не новую, но и не старую. Хорошую машину, на которой я ездил на дачу к другу Бориса в Кострому и ни разу не пожалел. Я продал её за семьсот тысяч. И все деньги вложил в «Кот-койн».
— Ты с ума сошёл? — спросила Лена, когда я гордо показал ей экран с покупкой двух виртуальных котов — одного с тигровым окрасом, другого с короной на голове. — Это же игра. Детская игра.
— Это не игра, — сказал я с видом пророка. — Это высокодоходный актив. Ты посмотри на Петю. Он купил кота, разбогател. Я купил двух. Через месяц у меня будет полтора миллиона.
— А если нет?
— Если нет, значит, я плохо выбрал котов.
Я выбрал котов хорошо. Тигровый стоил двести тысяч, коронованный — пятьсот. Я сидел, обновлял страницу, смотрел на их виртуальные морды. Они не двигались, не мяукали, не приносили монеты. Они просто висели и тупо смотрели на меня стеклянными глазами.
— Они думают, — сказал я Лене. — Это стратегические инвесторы. Они ждут момента.
— Они ждут, когда ты поймёшь, что тебя развели, — ответила Лена.
Через неделю игра закрылась. Не «приостановила работу». Не «ушла на техническое обслуживание». Закрылась. Навсегда. Вместо сайта — белый лист с надписью «Спасибо за игру!» на китайском и английском. Котики исчезли. Мои семьсот тысяч исчезли вместе с ними.
Я сидел перед монитором, смотрел на белый лист и чувствовал, как во мне умирает вера в человечество. И в котиков. И в инвестиции.
— Ну что? — спросила Лена, заглядывая в комнату. — Твои котики принесли монеты?
— Они ушли в лучший мир, — сказал я. — Вместе с моими деньгами.
— Я предупреждала.
— Ты предупреждала, — согласился я. — Но Петя же смог!
— Петя смог, потому что он вышел вовремя, — сказала Лена. — А ты решил, что умнее племянника. И где теперь твоя машина?
Я промолчал. Машина стояла у какого-то счастливчика в соседнем районе, а я ездил на метро и вспоминал, как хорошо было за рулём.
Петя пришёл через день. С новым компьютером. Он включил его, показал мне подсветку, водяное охлаждение, клавиатуру, которая светилась всеми цветами радуги.
— А ты, дядь, тоже в котиков вложился? — спросил он.
— Вложился, — сказал я.
— И что, вышли?
— Не успел, — сказал я. — Игра закрылась.
— А, — сказал Петя. — Бывает. Я слышал, многие потеряли. Но я же тебе говорил — надо вовремя выходить. Ты меня не послушал.
Я посмотрел на Петю. Он сидел, запускал какую-то стрелялку, и на его лице не было ни капли сочувствия. Только удовлетворение от того, что он — гений инвестиций, а я — динозавр, который продал машину ради виртуальных кошек.
— Знаешь, — сказала Лена, когда Петя ушёл. — Ты у него учись. Он хотя бы вовремя вышел. А ты — как всегда: сначала не веришь, потом продаёшь всё, потом плачешь.
— Я не плачу, — сказал я. — У меня просто аллергия на бедность.
— Аллергия лечится деньгами. А у тебя их теперь нет. Лечись метро.
Я вздохнул, погладил Ваську, который, в отличие от виртуальных котов, хотя бы был настоящим и не исчезал через неделю. Правда, и денег он не приносил. Только шерсть и скинутые кружки.
— Слушай, — сказал я Лене. — А может, нам завести ещё одного кота? Настоящего. Разводить их?
— Ты хочешь стать котозаводчиком?
— Нет, — сказал я. — Я хочу, чтобы хоть кто-то в этом доме приносил доход, а не жрал корм и не гадил в тапки.
— Ты про кота или про себя?
Я не ответил. Я пошёл на кухню, налил чай, сел и подумал: а ведь во всём этом есть своя инвестиционная мудрость. Если ты не умеешь выходить вовремя — не входи. А если входил — не жалуйся. Потому что жалобы, в отличие от криптовалюты, не приносят дивидендов. Только чувство собственной глупости.
И машину мне не вернут.
Так-то.
Источник: prikolisti.mirtesen.ru
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]