Круиз, текила и американское правосудие
Юморные рассказы
— 22 миллиона! — Серега влетел в отдел, потрясая телефоном, как выигрышным билетом. — Женщина выпила 14 шотов текилы в круизе, упала и отсудила у компании 22 миллиона рублей!
Костя отложил отчёт. Я перестал делать вид, что работаю.
— 14 шотов? — переспросил я. — Это сколько в литрах?
— Неважно, — сказал Серега. — Важно, что это по полтора миллиона за рюмку. Я в молодости 14 шотов бесплатно выпивал. И не падал.
— И чем закончилось? — спросил Костя.
— Упал, — честно признался Серега. — Но судиться не стал. Потому что не было денег на адвоката. А тут — 22 миллиона!
Новость была утренняя, свежая. 45-летняя медсестра из Калифорнии отправилась в круиз. За 8,5 часов обошла шесть баров на лайнере. Выпила 14 шотов текилы. Не просто так, а методично, как медсестра — видимо, отрабатывала навыки внутривенного вливания, только через рот.
— 14 шотов за 8,5 часов — это почти два шота в час, — подсчитал Костя. — Производственная норма. Ударный темп.
— Она медсестра, — заметил я. — У неё, наверное, допуск к алкоголю как к лекарству на работе. Им же спирт выдают для уколов. Вот она и перепутала. Вместо того чтобы вкалывать пациентам, стала вкалывать себе.
— А потом упала, — продолжил Серега. — Черепно-мозговая травма. Суд сказал: бармены виноваты, не остановили. То есть они продолжали наливать, хотя она уже была на бровях.
— То есть, — я начал осознавать, — если я напьюсь и упаду, виноват бармен?
— Если ты напьёшься и упадёшь в Америке, — сказал Серега. — А если в России, виновата твоя жена. Она тебе ещё и сковородкой добавит. А бармену чаевых не дадут.
Мы задумались. А что, схема рабочая. Покупаешь билет на круиз. Пьёшь 14 шотов. Падаешь. Получаешь 22 миллиона. Минус расходы на билет и текилу — чистая прибыль 21,5. Это бизнес-план лучше, чем у нашего отдела продаж за последний квартал.
— А если я выпью 28 шотов? — спросил Серега. — Мне заплатят 44?
— Если выпьешь 28, — сказал Костя, — тебе заплатят билет в один конец. Туда, где судов больше нет.
— А если выпью 14, но не упаду?
— Тогда ты просто алкаш, — сказал я. — И 22 миллиона не светят. Только похмелье и лёгкое сожаление о потраченной молодости.
Новость, кстати, имела важный юридический нюанс. Суд постановил, что сотрудники лайнера обязаны были остановить женщину. Не наливать, когда она уже на бровях. То есть теперь бармены обязаны следить за состоянием клиента и вовремя говорить: «Слушай, ты, кажется, уже готов. Давай я лучше тебе сок налью. Апельсиновый. С лёгкой ноткой отчаяния».
— А если я скажу, что я трезвый? — спросил я.
— Бармен должен проверить, — сказал Костя. — Попросить пройти по прямой линии. На качающемся лайнере.
— Это же невозможно! Даже трезвый не пройдёт!
— Вот и я о том же. Лайнер качается. Значит, всем наливать нельзя. А если всем наливать нельзя — круизы теряют смысл. Кто поедет на лайнере пить сок?
— Бармены разорятся, — подвёл итог Серега.
— А круизные компании закроются, — добавил я.
Мы представили себе идеальный круиз: все сидят трезвые, пьют апельсиновый сок, ходят по прямой линии (с переменным успехом) и никуда не падают. Скука смертная. Зато безопасно. И никаких черепно-мозговых травм.
— А что, если бы она упала не в круизе, а в баре у дома? — спросил Серега.
— Тогда она сама виновата, — сказал я. — На суше нет морского права. Есть только право под названием «сам дурак».
— А в России, — добавил Костя, — есть сковородка. И жена, которая не даст судиться. Она сама тебя отсудит.
— Правильно, — сказал Серега. — У нас за 14 шотов текилы 22 миллиона не отсудишь. Тебя отсудит жена. Прямо в травмпункт. С диагнозом «супружеский долг исполнен с превышением полномочий».
Я задумался. А что, если мне уехать в круиз? Выпить 14 шотов, упасть, получить 22 миллиона. Потом приехать домой, отдать Лене 20, а два оставить себе. Лена будет довольна. Я — при деньгах. Голова только болит.
— Ты не выпьешь 14 шотов, — сказал Костя, прочитав мои мысли. — Ты после третьего уже спишь лицом в салат.
— Это неважно, — сказал я. — Главное — упасть. А упасть я могу и после третьего. Даже после первого, если сильно постараться.
— И получить черепно-мозговую травму, — добавил Серега. — И лечиться потом на эти 22 миллиона. Круиз-компании тоже не дураки. Они тебя отправят в свою клинику, где медсестра — та самая, которая упала. И будет она тебя лечить, а заодно брать интервью для следующего иска.
— Замкнутый круг, — сказал Костя. — Пьют, падают, лечат друг друга, судятся. И все с деньгами.
— Кроме нас, — сказал я.
— Кроме нас, — согласился Серега.
Мы допили кофе и разошлись по отделам. А новость я запомнил. На всякий случай. Если когда-нибудь поеду в круиз, возьму с собой адвоката. И наколенники. И жену, чтобы она меня страховала. Потому что 22 миллиона — это, конечно, хорошо. Но голова дороже. Особенно когда в ней ещё остались кое-какие работающие нейроны.
Кстати, Серега после этой новости загорелся идеей. Предложил нам всем скинуться на билет в круиз. По 14 шотов на брата. И упасть одновременно. Четыре человека — 88 миллионов. Поровну. Костя сказал, что он лучше скинет на адвоката, который будет нас защищать, когда нас поймают за попытку мошенничества.
А вообще, я теперь понял одну важную вещь. Американские медсестры умеют не только уколы делать, но и права качать. А наши медсестры умеют ставить градусники и ругаться, если ты не вовремя пришёл. Но это, наверное, потому, что у них круизов нет. И текилы им не наливают. А если бы наливали, то, может, и они бы падали. И судились. И выигрывали.
Но в России за такое не платят. В России за такое бьют сковородкой. И это, знаете, тоже вид компенсации. Только не деньгами, а воспитанием. И иногда — бесценным опытом.
Так-то.
— 22 миллиона! — Серега влетел в отдел, потрясая телефоном, как выигрышным билетом. — Женщина выпила 14 шотов текилы в круизе, упала и отсудила у компании 22 миллиона рублей!
Костя отложил отчёт. Я перестал делать вид, что работаю.
— 14 шотов? — переспросил я. — Это сколько в литрах?
— Неважно, — сказал Серега. — Важно, что это по полтора миллиона за рюмку. Я в молодости 14 шотов бесплатно выпивал. И не падал.
— И чем закончилось? — спросил Костя.
— Упал, — честно признался Серега. — Но судиться не стал. Потому что не было денег на адвоката. А тут — 22 миллиона!
Новость была утренняя, свежая. 45-летняя медсестра из Калифорнии отправилась в круиз. За 8,5 часов обошла шесть баров на лайнере. Выпила 14 шотов текилы. Не просто так, а методично, как медсестра — видимо, отрабатывала навыки внутривенного вливания, только через рот.
— 14 шотов за 8,5 часов — это почти два шота в час, — подсчитал Костя. — Производственная норма. Ударный темп.
— Она медсестра, — заметил я. — У неё, наверное, допуск к алкоголю как к лекарству на работе. Им же спирт выдают для уколов. Вот она и перепутала. Вместо того чтобы вкалывать пациентам, стала вкалывать себе.
— А потом упала, — продолжил Серега. — Черепно-мозговая травма. Суд сказал: бармены виноваты, не остановили. То есть они продолжали наливать, хотя она уже была на бровях.
— То есть, — я начал осознавать, — если я напьюсь и упаду, виноват бармен?
— Если ты напьёшься и упадёшь в Америке, — сказал Серега. — А если в России, виновата твоя жена. Она тебе ещё и сковородкой добавит. А бармену чаевых не дадут.
Мы задумались. А что, схема рабочая. Покупаешь билет на круиз. Пьёшь 14 шотов. Падаешь. Получаешь 22 миллиона. Минус расходы на билет и текилу — чистая прибыль 21,5. Это бизнес-план лучше, чем у нашего отдела продаж за последний квартал.
— А если я выпью 28 шотов? — спросил Серега. — Мне заплатят 44?
— Если выпьешь 28, — сказал Костя, — тебе заплатят билет в один конец. Туда, где судов больше нет.
— А если выпью 14, но не упаду?
— Тогда ты просто алкаш, — сказал я. — И 22 миллиона не светят. Только похмелье и лёгкое сожаление о потраченной молодости.
Новость, кстати, имела важный юридический нюанс. Суд постановил, что сотрудники лайнера обязаны были остановить женщину. Не наливать, когда она уже на бровях. То есть теперь бармены обязаны следить за состоянием клиента и вовремя говорить: «Слушай, ты, кажется, уже готов. Давай я лучше тебе сок налью. Апельсиновый. С лёгкой ноткой отчаяния».
— А если я скажу, что я трезвый? — спросил я.
— Бармен должен проверить, — сказал Костя. — Попросить пройти по прямой линии. На качающемся лайнере.
— Это же невозможно! Даже трезвый не пройдёт!
— Вот и я о том же. Лайнер качается. Значит, всем наливать нельзя. А если всем наливать нельзя — круизы теряют смысл. Кто поедет на лайнере пить сок?
— Бармены разорятся, — подвёл итог Серега.
— А круизные компании закроются, — добавил я.
Мы представили себе идеальный круиз: все сидят трезвые, пьют апельсиновый сок, ходят по прямой линии (с переменным успехом) и никуда не падают. Скука смертная. Зато безопасно. И никаких черепно-мозговых травм.
— А что, если бы она упала не в круизе, а в баре у дома? — спросил Серега.
— Тогда она сама виновата, — сказал я. — На суше нет морского права. Есть только право под названием «сам дурак».
— А в России, — добавил Костя, — есть сковородка. И жена, которая не даст судиться. Она сама тебя отсудит.
— Правильно, — сказал Серега. — У нас за 14 шотов текилы 22 миллиона не отсудишь. Тебя отсудит жена. Прямо в травмпункт. С диагнозом «супружеский долг исполнен с превышением полномочий».
Я задумался. А что, если мне уехать в круиз? Выпить 14 шотов, упасть, получить 22 миллиона. Потом приехать домой, отдать Лене 20, а два оставить себе. Лена будет довольна. Я — при деньгах. Голова только болит.
— Ты не выпьешь 14 шотов, — сказал Костя, прочитав мои мысли. — Ты после третьего уже спишь лицом в салат.
— Это неважно, — сказал я. — Главное — упасть. А упасть я могу и после третьего. Даже после первого, если сильно постараться.
— И получить черепно-мозговую травму, — добавил Серега. — И лечиться потом на эти 22 миллиона. Круиз-компании тоже не дураки. Они тебя отправят в свою клинику, где медсестра — та самая, которая упала. И будет она тебя лечить, а заодно брать интервью для следующего иска.
— Замкнутый круг, — сказал Костя. — Пьют, падают, лечат друг друга, судятся. И все с деньгами.
— Кроме нас, — сказал я.
— Кроме нас, — согласился Серега.
Мы допили кофе и разошлись по отделам. А новость я запомнил. На всякий случай. Если когда-нибудь поеду в круиз, возьму с собой адвоката. И наколенники. И жену, чтобы она меня страховала. Потому что 22 миллиона — это, конечно, хорошо. Но голова дороже. Особенно когда в ней ещё остались кое-какие работающие нейроны.
Кстати, Серега после этой новости загорелся идеей. Предложил нам всем скинуться на билет в круиз. По 14 шотов на брата. И упасть одновременно. Четыре человека — 88 миллионов. Поровну. Костя сказал, что он лучше скинет на адвоката, который будет нас защищать, когда нас поймают за попытку мошенничества.
А вообще, я теперь понял одну важную вещь. Американские медсестры умеют не только уколы делать, но и права качать. А наши медсестры умеют ставить градусники и ругаться, если ты не вовремя пришёл. Но это, наверное, потому, что у них круизов нет. И текилы им не наливают. А если бы наливали, то, может, и они бы падали. И судились. И выигрывали.
Но в России за такое не платят. В России за такое бьют сковородкой. И это, знаете, тоже вид компенсации. Только не деньгами, а воспитанием. И иногда — бесценным опытом.
Так-то.
Источник: prikolisti.mirtesen.ru
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]