Не герой
Animals
Пес покосился на мужика. Да как хочет пусть зовет. Какая ему разница? Он для Гоши не хозяин. Нужно теплом запастись и назад! Пес оставил миску в покое и улегся у двери...
«Жизнь разделилась на до и после!» — так любила говорить соседская кошка Мурка.
Гоша считал, что она переигрывает. Ну что за драма, в конце-то концов? Зачем делать такие большие глаза и нарочито нервно подрагивать хвостом?
Да и вообще, весь Муркин тон отдавал провинциальным театром...
Подумаешь, пожила Мурка пару летних месяцев на улице. Не страдала, не голодала особо.
Потом ее баба Маша подобрала и залюбила, закормила, заласкала. Словно Мурка не обычная серая кошка, а чудо расчудесное какое-то!
Так можно любую перемену в жизни обыграть. Гоша тоже может воздеть карие очи к небу и сообщить, что и у него в жизни такое было. А что? «До» – это у мамки под боком, «после» – в семье Кати и Миши.
И не важно, что и там, и здесь ему хорошо. Драму из любого когтя высосать можно.
Так он думал, пока не случилось то, что и в самом деле раскололо Гошину жизнь пополам...
*****
Родился Гоша самым обычным. Породой мамка его не наградила. Сама дворянка. Но разве же это важно, если он и так получился славный?
Ушки на макушке, шерстка черная, габариты компактные. Самое то для городской квартиры. И на руки брать удобно – не надорвешься.
Хозяева этим пользовались. Особенно Катя. Ох, и любила она Гошу потискать да на ручках подержать, нахваливая:
— Да ты мой красавчик, лохматик, бородатик. Да ты же лучший пес в мире! Гошка-картошка, симпатяшка!
От этих сюсюканий в пасти становилось сладко, а на душе тепло. Он целовал Катю в нос, потявкивал от переизбытка чувств и верил, что счастье вечно.
До того самого дня верил, когда случилась беда.
Сентябрь с утра куксился, грустил и плакал. Но, несмотря на это, они ехали на дачу. Гоша вытянулся на заднем сидении. Миша вел машину, Катя дремала рядом с ним под шелест дождя.
И вдруг мир дернулся, завизжал тормозами, встал на дыбы, перевернулся, скомкался и выключился. Так, во всяком случае, показалось Гоше...
Когда он вынырнул из темноты, реальность вокруг была чужой. Из нее исчезли Катя и Миша. Машина превратилась в смятую железяку. И никому не было дела до черного пса.
Он пошуровал в памяти и понял, что не помнит, как оказался снаружи. Не знает, куда увезли хозяев. А еще – не догадывается, что делать дальше.
Поэтому решил ждать. Наверняка есть возможность вернуться туда, где все еще хорошо.
Гоша сел у обочины и уставился на дорогу...
*****
Неподалеку от места аварии, в поселке городского типа, в небольшой квартирке на третьем этаже жил Сергей Иванов. Самый обычный мужчина средних лет, одинокий, не хватающий с неба звезд, но своей судьбой в целом довольный.
Трудился он на автозаправке. И в тот самый день, когда Гоша решил дождаться возвращения хозяев из небытия, Сергей спешил на работу.
Проходя мимо Гоши в первый раз, он его даже не заметил. Мало ли собак болтается по окрестностям.
На автозаправке кассирша Леночка рассказала Сергею о катастрофе. А потом кивнула в окошко:
— Один только пес в живых и остался. Сидит, бедолага, ждет.
— Чего ждет? — не понял Сергей.
— Хозяев. Наверное, не знает, что ждать больше некого, — у Лены в глазах собирались слезы.
— Ну, чего ты? Не плачь. Подберет его кто-нибудь. Давай-ка работать.
Сочувствовать Сергей не очень умел.
*****
Но дни бежали один за другим. Октябрь пришел сентябрю на смену. А пес никуда не делся. Все так же сидел на обочине. Мок, мерз, грустил.
Теперь Сергей по пути на работу всегда останавливался рядом с ним. Угощал вчерашней котлетой или остатками супа.
Леночка переживала:
— Ты представляешь, не хочет он ни к кому идти, — делилась она с Сергеем. — Василий Кузьмич к себе его взять хотел. Не вышло. Пес вроде пошел за ним, а потом передумал. На место вернулся. Преданный какой! Герой прямо.
«Герой! — думал Сергей. — Любят у нас героизм везде видеть. Просто несчастная собака». Но так, пожалуй, считал он один...
Звание героя за псом закрепилось, когда Леночка не выдержала и сама решила его приютить. Раздобыла ошейник, поводок и увела домой после работы.
Сергей смотрел им вслед, радовался. Но, оказалось, рано. Утром пес снова сидел на обочине.
— Сбежал, представляешь! — жаловалась Леночка. — Отогрелся, поел, а когда я мусор пошла выносить, рванул в приоткрытую дверь. Вот она, верность! Такой впору памятник ставить.
Сергей промолчал, Леночку обижать не хотелось, хотя в голове крутилось:
«Дверь закрывать надо было. Постараться уговорить песеля... Найти и вернуть, если уж сбежал. А она – памятник! На кой ему памятник? Ему хозяин новый нужен, дом теплый, любовь, терпение... Я вот вроде не собачник, и то понимаю».
Единственное, что пес получил от Леночки, это имя. Теперь его звали Верный.
*****
Сам Гоша об этом не знал. Он был благодарен людям за еду, за то, что не гонят, жалеют.
Одна женщина даже пригласила к себе погреться. Он не стал злоупотреблять гостеприимством. Поел, оттаял и побежал обратно.
Уходить с обочины надолго было страшно. Вдруг, пока он трапезничает, откроется дверца, ведущая в счастливое «до» из этого стылого «после».
Не догадывался Гоша и о том, что стал местной достопримечательностью. О нем рассказывала водителям на автозаправке та самая женщина, что пустила его в тепло. Она гордилась и восторгалась его потрясающей преданностью.
Водители слушали, восхищенно смотрели на Гошу. Не восхищался один лишь мужчина. Он работал заправщиком, частенько делился с Гошей едой, когда утром спешил на работу.
Не очень молодой, не слишком ласковый, часто невыспавшийся и хмурый. Иногда он молча гладил Гошину черную голову. Рука у мужчины была шершавая, тяжелая и живая.
В ней было больше тепла, чем во всех звонких эпитетах, которыми его награждали сочувствующие.
А холод крепчал, октябрь приближался к концу...
*****
Сергей понял, что он должен действовать, когда выпал первый несмелый снежок.
«Никто не возьмет пса, хоть Верным его назови, хоть Тузиком. Похоже, народу нравится восхищаться его героизмом издали. А я вот смотреть на это уже не могу», — решил он, наблюдая из окна, как черную фигурку на обочине выбеливают снежинки.
— Лена, поводок у тебя остался?
Кассирша удивилась, кивнула:
— Ну да, здесь висит. Тебе зачем?
— Надо.
Она пожала плечиками, но поводок дала.
*****
Гоша замерз, как цуцик. Шерсти на нем хватало, но уж больно промозглым был день. И ведь это еще не зима. Что же будет дальше? Дождется ли он возвращения в счастливое прошлое?
— Пойдем-ка со мной, — раздалось сверху.
Он поднял глаза: перед ним стоял знакомый мужик с автозаправки. В руках амуниция, взгляд решительный.
Гоша не стал сопротивляться, когда мужик застегнул на нем ошейник. Нужно было согреться, поесть, набраться сил...
Они вместе дошагали до блочного дома, поднялись по лестнице, вошли в квартиру.
— Тебя наша Лена назвала Верным, — сказал мужик, пока Гоша вылизывал миску. — Так себе имечко, на мой вкус. Пафосное какое-то.
Давай что-то попроще придумаем. Меня вот Серега зовут. А ты будешь... На кого же ты похож-то? Бородатый такой, лохматый. Кузя, может, как домовенок из мультика?
Пес покосился на мужика. Да как хочет пусть зовет. Какая ему разница? Он для Гоши не хозяин. Нужно теплом запастись и назад! Пес оставил миску в покое и улегся у двери...
*****
Сергей понимал, что легко не будет. Рана у пса на сердце. Тут и кинологом быть не нужно, чтобы это увидеть. А раз есть рана, ее нужно вылечить. Знать бы чем.
Ладно, разберутся как-нибудь. Утро вечера мудренее.
Только вот спать в первую ночь пес Сергею не дал. Скулил, царапал дверь. Пришлось подняться.
— Чего ты разошелся? На улице сейчас темнотища и холодрыга. Делать там нечего. Давай-ка, друг, на боковую.
Сергей уселся на пол рядом с псом. Уговаривал, поглаживал, успокаивал. И тот затих.
Зато утром еле дождался, пока Сергей собрался и прицепил поводок. Рванул так, что чуть искры из-под когтей не брызнули.
— Стой, Кузя, не торопись. Хочешь на свое место? Пойдем. Увидишь, что все там по-прежнему.
Пес прекратил тянуть, но бежал быстро, оборачивался, торопил Сергея.
На обочине уселся и дальше идти отказался. Сергею пришлось тащить его домой на руках.
Следующий день мало чем отличался от прошлого. Может, орал ночью пес чуть поменьше, поводок тянул капельку послабее. Ну да курочка по зернышку клюет...
*****
Гоша привыкал тяжело. Не понимал: чего этому мужику от него надо? Отогрел, накормил, за это спасибо. Но почему обратно не отпускает?
Именно тогда в голову и стали закрадываться крамольные мысли: «Нет там твоих хозяев больше, если бы были, то давно о себе дали знать».
Верить в это не хотелось. Но Сергей поддакивал таким мыслям:
— Ты пойми, беда случилась с твоими людьми. Но ты же цел. Зря, что ли, судьба старалась? Жизнь тебе сберегла. Так живи! Я с тобой буду. Всяко лучше вдвоем в тепле, чем одному на дороге.
Потихонечку его слова проникали в собачье сердце, осторожно прорастали там верой.
Время бежало, уносило с собой боль. Рана затягивалась.
И однажды, накануне Нового года, Гоша впервые прошел мимо своего места на обочине. Обернулся только разок, словно прощаясь с прошлым...
*****
А у Сергея за день до этого тоже случилось одно событие. Незначительное, но приятное.
На заправку въехал автомобиль, из него вылез пожилой мужчина, огляделся и завел разговор, пока ждал свободную колонку:
— Хорошо тут у вас. Давно не выбирался на природу... А песик-то сидел на обочине, помните? Черненький такой. После аварии. Кассирша ваша еще героем его называла. Замерз, что ли?
— Нет, жив-здоров, — отозвался Сергей. — Просто геройствовать устал.
— В смысле?
— Дома он теперь.
— Так ваша кассирша говорила, что он никому не дается. Обратно возвращается. Мол, хотели его взять, да не вышло.
— Не слишком хотели, значит...
Мужчина посмотрел на Сергея, кивнул понимающе.
— Счастья в наступающем.
— Спасибо, и вам того же, — отозвался тот.
А сам подумал, что счастье у него уже есть. Дома ждет, любит, машет хвостом Кузя.
И Сергей его тоже любит, хотя никогда раньше не был собачником. Но это вовсе не важно.
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
Пес покосился на мужика. Да как хочет пусть зовет. Какая ему разница? Он для Гоши не хозяин. Нужно теплом запастись и назад! Пес оставил миску в покое и улегся у двери...
«Жизнь разделилась на до и после!» — так любила говорить соседская кошка Мурка.
Гоша считал, что она переигрывает. Ну что за драма, в конце-то концов? Зачем делать такие большие глаза и нарочито нервно подрагивать хвостом?
Да и вообще, весь Муркин тон отдавал провинциальным театром...
Подумаешь, пожила Мурка пару летних месяцев на улице. Не страдала, не голодала особо.
Потом ее баба Маша подобрала и залюбила, закормила, заласкала. Словно Мурка не обычная серая кошка, а чудо расчудесное какое-то!
Так можно любую перемену в жизни обыграть. Гоша тоже может воздеть карие очи к небу и сообщить, что и у него в жизни такое было. А что? «До» – это у мамки под боком, «после» – в семье Кати и Миши.
И не важно, что и там, и здесь ему хорошо. Драму из любого когтя высосать можно.
Так он думал, пока не случилось то, что и в самом деле раскололо Гошину жизнь пополам...
*****
Родился Гоша самым обычным. Породой мамка его не наградила. Сама дворянка. Но разве же это важно, если он и так получился славный?
Ушки на макушке, шерстка черная, габариты компактные. Самое то для городской квартиры. И на руки брать удобно – не надорвешься.
Хозяева этим пользовались. Особенно Катя. Ох, и любила она Гошу потискать да на ручках подержать, нахваливая:
— Да ты мой красавчик, лохматик, бородатик. Да ты же лучший пес в мире! Гошка-картошка, симпатяшка!
От этих сюсюканий в пасти становилось сладко, а на душе тепло. Он целовал Катю в нос, потявкивал от переизбытка чувств и верил, что счастье вечно.
До того самого дня верил, когда случилась беда.
Сентябрь с утра куксился, грустил и плакал. Но, несмотря на это, они ехали на дачу. Гоша вытянулся на заднем сидении. Миша вел машину, Катя дремала рядом с ним под шелест дождя.
И вдруг мир дернулся, завизжал тормозами, встал на дыбы, перевернулся, скомкался и выключился. Так, во всяком случае, показалось Гоше...
Когда он вынырнул из темноты, реальность вокруг была чужой. Из нее исчезли Катя и Миша. Машина превратилась в смятую железяку. И никому не было дела до черного пса.
Он пошуровал в памяти и понял, что не помнит, как оказался снаружи. Не знает, куда увезли хозяев. А еще – не догадывается, что делать дальше.
Поэтому решил ждать. Наверняка есть возможность вернуться туда, где все еще хорошо.
Гоша сел у обочины и уставился на дорогу...
*****
Неподалеку от места аварии, в поселке городского типа, в небольшой квартирке на третьем этаже жил Сергей Иванов. Самый обычный мужчина средних лет, одинокий, не хватающий с неба звезд, но своей судьбой в целом довольный.
Трудился он на автозаправке. И в тот самый день, когда Гоша решил дождаться возвращения хозяев из небытия, Сергей спешил на работу.
Проходя мимо Гоши в первый раз, он его даже не заметил. Мало ли собак болтается по окрестностям.
На автозаправке кассирша Леночка рассказала Сергею о катастрофе. А потом кивнула в окошко:
— Один только пес в живых и остался. Сидит, бедолага, ждет.
— Чего ждет? — не понял Сергей.
— Хозяев. Наверное, не знает, что ждать больше некого, — у Лены в глазах собирались слезы.
— Ну, чего ты? Не плачь. Подберет его кто-нибудь. Давай-ка работать.
Сочувствовать Сергей не очень умел.
*****
Но дни бежали один за другим. Октябрь пришел сентябрю на смену. А пес никуда не делся. Все так же сидел на обочине. Мок, мерз, грустил.
Теперь Сергей по пути на работу всегда останавливался рядом с ним. Угощал вчерашней котлетой или остатками супа.
Леночка переживала:
— Ты представляешь, не хочет он ни к кому идти, — делилась она с Сергеем. — Василий Кузьмич к себе его взять хотел. Не вышло. Пес вроде пошел за ним, а потом передумал. На место вернулся. Преданный какой! Герой прямо.
«Герой! — думал Сергей. — Любят у нас героизм везде видеть. Просто несчастная собака». Но так, пожалуй, считал он один...
Звание героя за псом закрепилось, когда Леночка не выдержала и сама решила его приютить. Раздобыла ошейник, поводок и увела домой после работы.
Сергей смотрел им вслед, радовался. Но, оказалось, рано. Утром пес снова сидел на обочине.
— Сбежал, представляешь! — жаловалась Леночка. — Отогрелся, поел, а когда я мусор пошла выносить, рванул в приоткрытую дверь. Вот она, верность! Такой впору памятник ставить.
Сергей промолчал, Леночку обижать не хотелось, хотя в голове крутилось:
«Дверь закрывать надо было. Постараться уговорить песеля... Найти и вернуть, если уж сбежал. А она – памятник! На кой ему памятник? Ему хозяин новый нужен, дом теплый, любовь, терпение... Я вот вроде не собачник, и то понимаю».
Единственное, что пес получил от Леночки, это имя. Теперь его звали Верный.
*****
Сам Гоша об этом не знал. Он был благодарен людям за еду, за то, что не гонят, жалеют.
Одна женщина даже пригласила к себе погреться. Он не стал злоупотреблять гостеприимством. Поел, оттаял и побежал обратно.
Уходить с обочины надолго было страшно. Вдруг, пока он трапезничает, откроется дверца, ведущая в счастливое «до» из этого стылого «после».
Не догадывался Гоша и о том, что стал местной достопримечательностью. О нем рассказывала водителям на автозаправке та самая женщина, что пустила его в тепло. Она гордилась и восторгалась его потрясающей преданностью.
Водители слушали, восхищенно смотрели на Гошу. Не восхищался один лишь мужчина. Он работал заправщиком, частенько делился с Гошей едой, когда утром спешил на работу.
Не очень молодой, не слишком ласковый, часто невыспавшийся и хмурый. Иногда он молча гладил Гошину черную голову. Рука у мужчины была шершавая, тяжелая и живая.
В ней было больше тепла, чем во всех звонких эпитетах, которыми его награждали сочувствующие.
А холод крепчал, октябрь приближался к концу...
*****
Сергей понял, что он должен действовать, когда выпал первый несмелый снежок.
«Никто не возьмет пса, хоть Верным его назови, хоть Тузиком. Похоже, народу нравится восхищаться его героизмом издали. А я вот смотреть на это уже не могу», — решил он, наблюдая из окна, как черную фигурку на обочине выбеливают снежинки.
— Лена, поводок у тебя остался?
Кассирша удивилась, кивнула:
— Ну да, здесь висит. Тебе зачем?
— Надо.
Она пожала плечиками, но поводок дала.
*****
Гоша замерз, как цуцик. Шерсти на нем хватало, но уж больно промозглым был день. И ведь это еще не зима. Что же будет дальше? Дождется ли он возвращения в счастливое прошлое?
— Пойдем-ка со мной, — раздалось сверху.
Он поднял глаза: перед ним стоял знакомый мужик с автозаправки. В руках амуниция, взгляд решительный.
Гоша не стал сопротивляться, когда мужик застегнул на нем ошейник. Нужно было согреться, поесть, набраться сил...
Они вместе дошагали до блочного дома, поднялись по лестнице, вошли в квартиру.
— Тебя наша Лена назвала Верным, — сказал мужик, пока Гоша вылизывал миску. — Так себе имечко, на мой вкус. Пафосное какое-то.
Давай что-то попроще придумаем. Меня вот Серега зовут. А ты будешь... На кого же ты похож-то? Бородатый такой, лохматый. Кузя, может, как домовенок из мультика?
Пес покосился на мужика. Да как хочет пусть зовет. Какая ему разница? Он для Гоши не хозяин. Нужно теплом запастись и назад! Пес оставил миску в покое и улегся у двери...
*****
Сергей понимал, что легко не будет. Рана у пса на сердце. Тут и кинологом быть не нужно, чтобы это увидеть. А раз есть рана, ее нужно вылечить. Знать бы чем.
Ладно, разберутся как-нибудь. Утро вечера мудренее.
Только вот спать в первую ночь пес Сергею не дал. Скулил, царапал дверь. Пришлось подняться.
— Чего ты разошелся? На улице сейчас темнотища и холодрыга. Делать там нечего. Давай-ка, друг, на боковую.
Сергей уселся на пол рядом с псом. Уговаривал, поглаживал, успокаивал. И тот затих.
Зато утром еле дождался, пока Сергей собрался и прицепил поводок. Рванул так, что чуть искры из-под когтей не брызнули.
— Стой, Кузя, не торопись. Хочешь на свое место? Пойдем. Увидишь, что все там по-прежнему.
Пес прекратил тянуть, но бежал быстро, оборачивался, торопил Сергея.
На обочине уселся и дальше идти отказался. Сергею пришлось тащить его домой на руках.
Следующий день мало чем отличался от прошлого. Может, орал ночью пес чуть поменьше, поводок тянул капельку послабее. Ну да курочка по зернышку клюет...
*****
Гоша привыкал тяжело. Не понимал: чего этому мужику от него надо? Отогрел, накормил, за это спасибо. Но почему обратно не отпускает?
Именно тогда в голову и стали закрадываться крамольные мысли: «Нет там твоих хозяев больше, если бы были, то давно о себе дали знать».
Верить в это не хотелось. Но Сергей поддакивал таким мыслям:
— Ты пойми, беда случилась с твоими людьми. Но ты же цел. Зря, что ли, судьба старалась? Жизнь тебе сберегла. Так живи! Я с тобой буду. Всяко лучше вдвоем в тепле, чем одному на дороге.
Потихонечку его слова проникали в собачье сердце, осторожно прорастали там верой.
Время бежало, уносило с собой боль. Рана затягивалась.
И однажды, накануне Нового года, Гоша впервые прошел мимо своего места на обочине. Обернулся только разок, словно прощаясь с прошлым...
*****
А у Сергея за день до этого тоже случилось одно событие. Незначительное, но приятное.
На заправку въехал автомобиль, из него вылез пожилой мужчина, огляделся и завел разговор, пока ждал свободную колонку:
— Хорошо тут у вас. Давно не выбирался на природу... А песик-то сидел на обочине, помните? Черненький такой. После аварии. Кассирша ваша еще героем его называла. Замерз, что ли?
— Нет, жив-здоров, — отозвался Сергей. — Просто геройствовать устал.
— В смысле?
— Дома он теперь.
— Так ваша кассирша говорила, что он никому не дается. Обратно возвращается. Мол, хотели его взять, да не вышло.
— Не слишком хотели, значит...
Мужчина посмотрел на Сергея, кивнул понимающе.
— Счастья в наступающем.
— Спасибо, и вам того же, — отозвался тот.
А сам подумал, что счастье у него уже есть. Дома ждет, любит, машет хвостом Кузя.
И Сергей его тоже любит, хотя никогда раньше не был собачником. Но это вовсе не важно.
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
Источник: prikolisti.mirtesen.ru
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]