Грозный нянь
Animals
Едва Баранка вбежала в комнату, Клавдия Васильевна вскочила и медленно опустилась на стул, продолжая держать в руке надкушенный пирожок.
— Господи! — прошептала она. — Да это же вылитая Найда!
В небольшом посёлке, в доме на краю леса, жила семья Ворониных: Анна Григорьевна, её муж Пётр Иванович и их верный пёс Кирюша – огромный, мохнатый и на удивление спокойный, породы московская сторожевая.
Его ни разу в жизни не сажали на цепь, в этом просто не было нужды. Во-первых, Кирюша, на правах члена семьи, жил в доме – у него даже не было будки.
Во-вторых, он никогда не уходил из дома сам, без сопровождения. На пробегавших мимо собак или кошек, а уж тем более людей, вообще не реагировал, разве что кто-нибудь попытается проникнуть в вверенный ему двор.
Тогда округу оглашал грозный басовитый «гав» – всего лишь разок, но этого хватало, чтобы непрошеные гости бросались наутёк.
Была у Кирюши одна страсть – хозяйская внучка Настя, которая в каникулы подолгу гостила у бабушки с дедушкой. Кирюша всегда радостно встречал её, на какое-то время превращаясь из взрослого флегматичного пса в весёлого, озорного щенка.
Правда, потом снова становился серьёзным и спокойным, словно показывая всем своим видом, что он вообще-то уже давно вырос и всякие детские игры – не для него.
И всё же большую часть времени предпочитал проводить в обществе своей любимицы, особенно когда взрослые были на работе.
Настя часами возилась с Кирюшей, расчёсывая густую шерсть и рассказывая ему про свою городскую жизнь. А Кирюша внимательно слушал, склонив голову набок, будто понимал каждое слово.
Однажды Анна Григорьевна возвращалась с работы, усталая и задумчивая: день выдался тяжёлый, да ещё всякие мысли тревожные донимали, словно предчувствие какое-то.
Она даже несколько раз звонила внучке и один раз мужу – спрашивала всё ли в порядке. А к вечеру разболелась голова, и никакая таблетка не помогала.
Увидев, что Настя почему-то ждёт её у калитки, чего никогда не делала, Анна Григорьевна не на шутку встревожилась.
— Бабушка, ты только не пугайся, — торопливо заговорила Настя, — но, кажется, наш Кирюша стал… папой!
Анна Григорьевна замерла:
— Что ты имеешь в виду?
Настя кивнула в сторону крыльца. На крыльце лежал Кирюша, а рядом с ним копошился крошечный щенок – слепой, дрожащий, едва похожий на собаку.
Кирюша осторожно придерживал малыша лапой и, время от времени оглядываясь, бурчал, словно ища ответа на вопрос: ну и что с ним теперь делать?
Анна Григорьевна подошла ближе. Кирюша поднял на неё глаза – в них читались одновременно тревога и надежда.
— Вот так сюрприз! — с улыбкой сказала Анна Григорьевна.
В доме у Кирюши было своё место – старый диван в углу гостиной, куда он забирался, когда хотел вздремнуть в тишине.
Но в тот вечер Кирюша не пошёл туда. Вместо этого он осторожно взял щенка зубами за загривок и перенёс его в хозяйскую спальню, прямо на кровать.
Уложил, посидел рядом, посмотрел на хозяев и издал короткий, требовательный «гав!». Мол, разбирайтесь теперь сами. Я сделал всё, что мог.
— По-моему, он хочет кушать, — сказала Настя, глядя на пищащего щенка.
— Конечно, хочет, — отозвалась Анна Григорьевна и посмотрела на Кирюшу. — Что же ты его не покормил?
Кирюша вопросительно склонил голову набок, а Настя удивлённо спросила:
— Как же он может его покормить?
— Да шучу я. Сейчас, что-нибудь придумаем...
Анна Григорьевна налила в блюдечко молока, макнула в молоко палец и поднесла его к мордочке щенка. Щенок разинул рот и обхватил палец.
Анна Григорьевна повторила этот манёвр, потом ещё раз и наконец сказала, обращаясь к внучке:
— Ну-ка, принеси мне пипетку из аптечки.
Настя пулей бросилась на кухню, перевернула всю аптечку, пока нашла пипетку, и радостная прибежала обратно.
Анна Григорьевна наполнила пипетку молоком и стала капать на палец, который уже не отбирала у присосавшегося к нему щенка. Так, с грехом пополам, удалось накормить малыша, который, наевшись, вскоре уснул.
— Это мальчик или девочка? — шёпотом спросила Настя.
— А я и не посмотрела, — призналась Анна Григорьевна. — Ну-ка...
*****
Пётр Иванович, вернувшись с работы, сначала не поверил своим глазам:
— Это что, новая порода – кирюшо-щенки? — пошутил он, но тут же посерьёзнел, увидев, как заботливо смотрит на щенка Кирюша.
— Насчёт породы не знаю, — сказала Анна Григорьевна, — Знаю только, что это девочка. И, судя по виду, Кирюша никак не может быть её папой.
Щенок действительно был совсем не похож на Кирюшу: маленькие ушки торчком, шёрстка короткая, серая. Разве что грудка и лапы тоже беленькие.
— И вообще, — продолжала Анна Григорьевна, — он же никогда из дома не уходит. Так что… — она посмотрела сначала на Кирюшу, потом на свернувшегося на подушке клубочком щенка. – Получается, что иногда всё-таки уходит. Интересно, где он её нашёл? И где её мама?
— Но раз Кирюша где-то её нашёл, значит, теперь этого его щеночек, — заявила Настя.
— Его, его, — отозвалась Анна Григорьевна. — Но всё равно он не папа.
— Ну, не будем же мы его называть отчимом! — сказал Пётр Иванович.
— Тогда пусть будет нянем! — предложила Настя.
— Нянь – так нянь, — согласились Анна Григорьевна и Пётр Иванович.
На том и порешили. Они купили в аптеке маленькую бутылочку с соской и стали кормить щенка сами.
Кирюша не отходил ни на шаг – наблюдал за каждым их движением, будто проверял, всё ли они делают правильно. Иногда он громко вздыхал, если щенок капризничал, и тогда Анна гладила Кирюшу по голове:
— Ты молодец! Всё правильно сделал...
*****
Щенок рос не по дням, а по часам. Через три месяца из беспомощного комочка он превратился в энергичную, любопытную собачку с озорными глазками.
Назвали её Баранкой – за характерно закрученный хвостик.
А потом случилось то, чего никто не ожидал. Как-то раз к Ворониным заглянула соседка, Клавдия Васильевна. Всё лето она гостила у детей в городе, нянчила недавно родившегося внука, а как приехала, напекла пирожков и отправилась к Анне Григорьевне поболтать и похвастаться своим новым статусом – теперь она тоже бабушка.
Анна Григорьевна в свою очередь рассказала ей удивительную историю появления в их доме щенка. И чтобы продемонстрировать соседке новую питомицу, позвала Баранку.
Едва Баранка вбежала в комнату, Клавдия Васильевна вскочила и медленно опустилась на стул, продолжая держать в руке надкушенный пирожок.
— Господи! — прошептала она. — Да это же вылитая Найда!
Анна Григорьевна нахмурилась:
— Найда? Я думала, вы её в город забрали.
— Да нет же! Она ещё в мае пропала. Беременная была – сын ведь её специально в город на случку возил, чтоб щенки породистые были.
Я как-то кинулась, а её нигде нет. Ушла. А куда – неизвестно. Искала, искала, да всё без толку. Ну и решила, что она…
Всякое ж при родах бывает, — Клавдия Васильевна тихонько всхлипнула и снова посмотрела на Баранку: — Как две капли!
Присутствующая при этом Настя воскликнула:
— Точно! Я всё думала, на кого Баранка похожа. А вы ещё спорили, какой она породы. Это же лайка – как Найда. Получается, что Баранка её дочка! Так, ведь?
Анна Григорьевна с Петром Ивановичем переглянулись. В комнате повисла тишина, нарушаемая только пыхтением Баранки, которая пыталась стащить у Клавдии Васильевны пирожок.
— Ну, если это дочка Найды… — начал было Пётр Иванович.
— Значит, надо отдать её тёте Клаве, — докончила за него Настя.
— Как же мы… — попыталась возразить Анна Григорьевна, но, взглянув на Клавдию Васильевну, вздохнула и сказала: — Может, оно и к лучшему.
Баранке тем временем удалось выхватить у Клавдии Васильевны из рук пирожок, и она, отбежав в сторону, улеглась на пол и с наслаждением зачавкала.
В комнату вошёл Кирюша. Сел рядом с Баранкой и внимательно посмотрел на всех по очереди, будто пытался понять, что сейчас происходит.
Клавдия Васильевна взглянула на Кирюшу.
— Нет, не отпустит, — со вздохом сказала она. — Вон он какой грозный, ваш нянь.
— Он не наш нянь, – поправила Настя, — он Баранкин. И он обязательно отпустит. Да ведь, Кирюша?
Кирюша медленно поднялся, подошёл к Клавдии Васильевне и обнюхал её. Потом повернулся к Баранке, которая уже управилась с пирожком и подбежала к Клавдии Васильевне за добавкой.
Кирюша лизнул Баранку в ухо и негромко сказал:
— Р-р-р!
Баранка обернулась на него и тявкнула. В ответ Кирюша произнёс глухое настойчивое «гав!», что прозвучало, как «я сказал». И Баранка послушно села у ног Клавдии Васильевны.
— Неужто отпускает? — воскликнула Клавдия Васильевна, смеясь сквозь слёзы. — Глазам своим не верю! Да и ушам тоже. Вот спасибо тебе, Кирюша! Вот спасибо, дорогой! И за то, что нашёл её, и за то, что сберёг, и за то, что…
И она окончательно расплакалась.
*****
Баранка перебралась в новый дом, но постоянно давала о себе знать. Живя по соседству, она каждый день прибегала в гости к Ворониным, радостно виляя хвостом-баранкой, и первым делом бросалась к Кирюше, будто хотела убедиться, что её грозный нянь никуда не делся.
А Кирюша встречал её спокойно, по-отцовски, иногда даже слегка ворчал, если Баранка слишком бурно выражала свои чувства.
Анна Григорьевна глядела на них и думала о том, какая всё-таки жизнь удивительная штука, и какими мудрыми и благородными могут быть животные.
А если кто-то утверждал, что собаки и кошки – это всего лишь питомцы, от которых только и проку, что разнообразить скучные будни, она улыбалась и отвечала:
— Иногда и у животных стоит поучиться, как быть настоящими людьми...
Автор ВЛАДИМИР АНИН
Едва Баранка вбежала в комнату, Клавдия Васильевна вскочила и медленно опустилась на стул, продолжая держать в руке надкушенный пирожок.
— Господи! — прошептала она. — Да это же вылитая Найда!
В небольшом посёлке, в доме на краю леса, жила семья Ворониных: Анна Григорьевна, её муж Пётр Иванович и их верный пёс Кирюша – огромный, мохнатый и на удивление спокойный, породы московская сторожевая.
Его ни разу в жизни не сажали на цепь, в этом просто не было нужды. Во-первых, Кирюша, на правах члена семьи, жил в доме – у него даже не было будки.
Во-вторых, он никогда не уходил из дома сам, без сопровождения. На пробегавших мимо собак или кошек, а уж тем более людей, вообще не реагировал, разве что кто-нибудь попытается проникнуть в вверенный ему двор.
Тогда округу оглашал грозный басовитый «гав» – всего лишь разок, но этого хватало, чтобы непрошеные гости бросались наутёк.
Была у Кирюши одна страсть – хозяйская внучка Настя, которая в каникулы подолгу гостила у бабушки с дедушкой. Кирюша всегда радостно встречал её, на какое-то время превращаясь из взрослого флегматичного пса в весёлого, озорного щенка.
Правда, потом снова становился серьёзным и спокойным, словно показывая всем своим видом, что он вообще-то уже давно вырос и всякие детские игры – не для него.
И всё же большую часть времени предпочитал проводить в обществе своей любимицы, особенно когда взрослые были на работе.
Настя часами возилась с Кирюшей, расчёсывая густую шерсть и рассказывая ему про свою городскую жизнь. А Кирюша внимательно слушал, склонив голову набок, будто понимал каждое слово.
Однажды Анна Григорьевна возвращалась с работы, усталая и задумчивая: день выдался тяжёлый, да ещё всякие мысли тревожные донимали, словно предчувствие какое-то.
Она даже несколько раз звонила внучке и один раз мужу – спрашивала всё ли в порядке. А к вечеру разболелась голова, и никакая таблетка не помогала.
Увидев, что Настя почему-то ждёт её у калитки, чего никогда не делала, Анна Григорьевна не на шутку встревожилась.
— Бабушка, ты только не пугайся, — торопливо заговорила Настя, — но, кажется, наш Кирюша стал… папой!
Анна Григорьевна замерла:
— Что ты имеешь в виду?
Настя кивнула в сторону крыльца. На крыльце лежал Кирюша, а рядом с ним копошился крошечный щенок – слепой, дрожащий, едва похожий на собаку.
Кирюша осторожно придерживал малыша лапой и, время от времени оглядываясь, бурчал, словно ища ответа на вопрос: ну и что с ним теперь делать?
Анна Григорьевна подошла ближе. Кирюша поднял на неё глаза – в них читались одновременно тревога и надежда.
— Вот так сюрприз! — с улыбкой сказала Анна Григорьевна.
В доме у Кирюши было своё место – старый диван в углу гостиной, куда он забирался, когда хотел вздремнуть в тишине.
Но в тот вечер Кирюша не пошёл туда. Вместо этого он осторожно взял щенка зубами за загривок и перенёс его в хозяйскую спальню, прямо на кровать.
Уложил, посидел рядом, посмотрел на хозяев и издал короткий, требовательный «гав!». Мол, разбирайтесь теперь сами. Я сделал всё, что мог.
— По-моему, он хочет кушать, — сказала Настя, глядя на пищащего щенка.
— Конечно, хочет, — отозвалась Анна Григорьевна и посмотрела на Кирюшу. — Что же ты его не покормил?
Кирюша вопросительно склонил голову набок, а Настя удивлённо спросила:
— Как же он может его покормить?
— Да шучу я. Сейчас, что-нибудь придумаем...
Анна Григорьевна налила в блюдечко молока, макнула в молоко палец и поднесла его к мордочке щенка. Щенок разинул рот и обхватил палец.
Анна Григорьевна повторила этот манёвр, потом ещё раз и наконец сказала, обращаясь к внучке:
— Ну-ка, принеси мне пипетку из аптечки.
Настя пулей бросилась на кухню, перевернула всю аптечку, пока нашла пипетку, и радостная прибежала обратно.
Анна Григорьевна наполнила пипетку молоком и стала капать на палец, который уже не отбирала у присосавшегося к нему щенка. Так, с грехом пополам, удалось накормить малыша, который, наевшись, вскоре уснул.
— Это мальчик или девочка? — шёпотом спросила Настя.
— А я и не посмотрела, — призналась Анна Григорьевна. — Ну-ка...
*****
Пётр Иванович, вернувшись с работы, сначала не поверил своим глазам:
— Это что, новая порода – кирюшо-щенки? — пошутил он, но тут же посерьёзнел, увидев, как заботливо смотрит на щенка Кирюша.
— Насчёт породы не знаю, — сказала Анна Григорьевна, — Знаю только, что это девочка. И, судя по виду, Кирюша никак не может быть её папой.
Щенок действительно был совсем не похож на Кирюшу: маленькие ушки торчком, шёрстка короткая, серая. Разве что грудка и лапы тоже беленькие.
— И вообще, — продолжала Анна Григорьевна, — он же никогда из дома не уходит. Так что… — она посмотрела сначала на Кирюшу, потом на свернувшегося на подушке клубочком щенка. – Получается, что иногда всё-таки уходит. Интересно, где он её нашёл? И где её мама?
— Но раз Кирюша где-то её нашёл, значит, теперь этого его щеночек, — заявила Настя.
— Его, его, — отозвалась Анна Григорьевна. — Но всё равно он не папа.
— Ну, не будем же мы его называть отчимом! — сказал Пётр Иванович.
— Тогда пусть будет нянем! — предложила Настя.
— Нянь – так нянь, — согласились Анна Григорьевна и Пётр Иванович.
На том и порешили. Они купили в аптеке маленькую бутылочку с соской и стали кормить щенка сами.
Кирюша не отходил ни на шаг – наблюдал за каждым их движением, будто проверял, всё ли они делают правильно. Иногда он громко вздыхал, если щенок капризничал, и тогда Анна гладила Кирюшу по голове:
— Ты молодец! Всё правильно сделал...
*****
Щенок рос не по дням, а по часам. Через три месяца из беспомощного комочка он превратился в энергичную, любопытную собачку с озорными глазками.
Назвали её Баранкой – за характерно закрученный хвостик.
А потом случилось то, чего никто не ожидал. Как-то раз к Ворониным заглянула соседка, Клавдия Васильевна. Всё лето она гостила у детей в городе, нянчила недавно родившегося внука, а как приехала, напекла пирожков и отправилась к Анне Григорьевне поболтать и похвастаться своим новым статусом – теперь она тоже бабушка.
Анна Григорьевна в свою очередь рассказала ей удивительную историю появления в их доме щенка. И чтобы продемонстрировать соседке новую питомицу, позвала Баранку.
Едва Баранка вбежала в комнату, Клавдия Васильевна вскочила и медленно опустилась на стул, продолжая держать в руке надкушенный пирожок.
— Господи! — прошептала она. — Да это же вылитая Найда!
Анна Григорьевна нахмурилась:
— Найда? Я думала, вы её в город забрали.
— Да нет же! Она ещё в мае пропала. Беременная была – сын ведь её специально в город на случку возил, чтоб щенки породистые были.
Я как-то кинулась, а её нигде нет. Ушла. А куда – неизвестно. Искала, искала, да всё без толку. Ну и решила, что она…
Всякое ж при родах бывает, — Клавдия Васильевна тихонько всхлипнула и снова посмотрела на Баранку: — Как две капли!
Присутствующая при этом Настя воскликнула:
— Точно! Я всё думала, на кого Баранка похожа. А вы ещё спорили, какой она породы. Это же лайка – как Найда. Получается, что Баранка её дочка! Так, ведь?
Анна Григорьевна с Петром Ивановичем переглянулись. В комнате повисла тишина, нарушаемая только пыхтением Баранки, которая пыталась стащить у Клавдии Васильевны пирожок.
— Ну, если это дочка Найды… — начал было Пётр Иванович.
— Значит, надо отдать её тёте Клаве, — докончила за него Настя.
— Как же мы… — попыталась возразить Анна Григорьевна, но, взглянув на Клавдию Васильевну, вздохнула и сказала: — Может, оно и к лучшему.
Баранке тем временем удалось выхватить у Клавдии Васильевны из рук пирожок, и она, отбежав в сторону, улеглась на пол и с наслаждением зачавкала.
В комнату вошёл Кирюша. Сел рядом с Баранкой и внимательно посмотрел на всех по очереди, будто пытался понять, что сейчас происходит.
Клавдия Васильевна взглянула на Кирюшу.
— Нет, не отпустит, — со вздохом сказала она. — Вон он какой грозный, ваш нянь.
— Он не наш нянь, – поправила Настя, — он Баранкин. И он обязательно отпустит. Да ведь, Кирюша?
Кирюша медленно поднялся, подошёл к Клавдии Васильевне и обнюхал её. Потом повернулся к Баранке, которая уже управилась с пирожком и подбежала к Клавдии Васильевне за добавкой.
Кирюша лизнул Баранку в ухо и негромко сказал:
— Р-р-р!
Баранка обернулась на него и тявкнула. В ответ Кирюша произнёс глухое настойчивое «гав!», что прозвучало, как «я сказал». И Баранка послушно села у ног Клавдии Васильевны.
— Неужто отпускает? — воскликнула Клавдия Васильевна, смеясь сквозь слёзы. — Глазам своим не верю! Да и ушам тоже. Вот спасибо тебе, Кирюша! Вот спасибо, дорогой! И за то, что нашёл её, и за то, что сберёг, и за то, что…
И она окончательно расплакалась.
*****
Баранка перебралась в новый дом, но постоянно давала о себе знать. Живя по соседству, она каждый день прибегала в гости к Ворониным, радостно виляя хвостом-баранкой, и первым делом бросалась к Кирюше, будто хотела убедиться, что её грозный нянь никуда не делся.
А Кирюша встречал её спокойно, по-отцовски, иногда даже слегка ворчал, если Баранка слишком бурно выражала свои чувства.
Анна Григорьевна глядела на них и думала о том, какая всё-таки жизнь удивительная штука, и какими мудрыми и благородными могут быть животные.
А если кто-то утверждал, что собаки и кошки – это всего лишь питомцы, от которых только и проку, что разнообразить скучные будни, она улыбалась и отвечала:
— Иногда и у животных стоит поучиться, как быть настоящими людьми...
Автор ВЛАДИМИР АНИН
Источник: prikolisti.mirtesen.ru
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]