Янлоудун, где начинался путь длиной в 10 000 ли
С чего начинается путь длиною в 10 000 ли? С одного шага или с "давай срежем!"? Если это Великий Чайный путь (а именно так, - "Чайный путь длиною в 10 000 ли", - переводится его китайское название Ванличадао) - то с городка Янлоудун на границе провинций Хубэй и Хунань в 140 километрах южнее показанного в прошлых частях Уханя. И дальше будут причалы Ханькоу на Янцзы и Тяньцзиня на Великом Китайском канале, колесницы под неспешными волами на столбовых дорогах около Пекина, торг с погонщиками верблюжьих караванов в Калгане (Чжанцзякоу) у ворот Великой Китайской стены, гиблые пространства Гоби, базары суровой Урги, китайский маймачен и русская слобода с разных сторон границы в Кяхте, бесчисленные вёрсты (куда больше 10 000 ли!) Сибирского тракта, снова причалы Кунгура и Нижнего Новгорода, лавки его ярмарки и чаепития в купеческих домах старосветской Москвы... Конечно, этот путь давно стал достоянием истории, и пройдя его вспять, мы достигли начала: Янлоудун - последний из увиденных мной город Русского Китая.
Как и в Калган, в Янлоудун мы ехали наугад, зная лишь о его исторической роли. Только вот вдвоём с Наташей
pamsik без знания китайского языка мы туда не добрались бы никак, поэтому в Ухане, пройдя свой маршрут по Великой Китайской стене, нас встретили Пётр и Айна, с которыми прежде мы уже пересекли Маньчжурию. Там была уже поездка в исторически важный, но скучноватый городок Юнлин, и первым делом мы сошлись на том, что принимаем риск остаться разочарованными. Хмурым утром мы пошли на станцию Учан в правобережье Уханьского Троеградья, и зелёным поездом поползли через его окраины. Огромные, бескрайние окраины - с земли Ухань выглядит обширнее Москвы, если не Шанхая. Часа через полтора поезд прибыл в Чиби, на станцию Цзингуанской железной дороги (то есть Пекин - Гуанчжоу), строившейся в 1900-1936 годах сквозь китайски смуты и грызню американских и франко-бельгийских инвесторов. Вокзал (1998) по китайским меркам кажется маленьким и усталым:Сам Чиби, до 1998 года Пуци, стоит, конечно, в очень древнем месте. Даже переименовали его в память о речной Битве у Красной Скалы (Чиби чжичжань) зимой 208 года, когда полководец Цао Цао во главе армии умиравшей империи Хань, этого "китайского Рима", потерпел сокрушительное поражение от своих мятежных коллег Сунь Цюаня и Лю Бэя. Потопив сбившийся в кучу на повороте реки огромный ханьский флот атакой брандеров, они положили конец китайской Античности, а затем разошлись по своим царствам: под властью Цао осталось северная страна Вэй, Лю возглавил страну Шу на Лёссовом плато, а Сунь - страну У за Янцзы. Так началось Троецарствие, самый жестокий и самый романтизированный (особенно в классическом романе 15 века) период долгой истории Китая, когда страна потеряла 2/3 населения, а обрела эпос подвигов и предательств.
Но в теперешнем Чиби об этом ничего не напоминает. Вполне серьёзный город (470 тыс. во всём уезде, из них 290 тысяч горожан, стало быть в его центре - тысяч 200-250), в котором нет ВООБЩЕ НИЧЕГО, что могло бы остановить взгляд. Особенно по ноябрьской мозгле и холодному ветру...
Откуда ходят автобусы в Янлоудун, мы не знали, а потому поехали к выезду в его сторону. На самом деле ходят они почти от вокзала, раз в часа-два, и главное - их ни с чем не перепутать:
Особенно если приехал сюда из России. Автобус проезжает последние 30-40км этого огромного пути - по тихой трудовой глубинке с её фанзами тесных сёл и фабриками всего на свете. Автобус едет не спеша, стоит на светофорах в посёлках, порой трясётся на битом асфальте - с роскошных автобанов КНР совсем не очевидно, что бесплатные дороги тут немногим лучше наших. А за размокшими обочинами - лес с похожими на молодые сосенки одинокими стволами бамбука...
Янлоудун оказался крошечным (и не только по китайским меркам!) городком с ухоженными белыми домиками у автобусной остановки (позапрошлый кадр)... и русским дубляжом всех актуальных для туриста надписей:

Янлоудун, в машинном переводе становящийся Пещерой Янлоу, позиционируется как древний город, однако даже в китайских источниках не найти никаких дат его появления в истории. Кажется, всё начиналось с деревеньки, потом - ярмарки среди таких же деревень, и наконец на эту ярмарку наведались купцы из Шаньси, продававший чай на север. Великий Чайный путь оформился уже в 9 веке, только на дальнем его конце были юрты степняков, по старике пивших чай с маслом, солью и жиром, пока китайцы династии Сун придумывали всё более изысканные церемонии. Для которых, однако, лучше подходили южные сорта из Фуцзяни, Гуандуна и Юньнани, а бенефис чаеводов долины Янцзы наступил в 13-14 веках, когда янлоудунский чай везли в Каракорум, Ксанаду, Ханбалык - во дворцы к Чингизидам. С падением их империи чайный путь оскудел, однако - не зачах досуха: покупатели продолжали кочевать от Амура до Дуная... Одни из них, - не кочевники, но крайне воинственные земледельцы маньчжуры, - в 1644 году вошли в Пекин как новая династия Цин, что явно способствовало оживлению дел в Янлоудуне.

Однако в том же 1644 году году казаки из Якутска впервые перелезали Становой хребет, попав на задний двор Цинской империи. Сначала чуть подравшись за Приамурье, Медведь и Дракон сошлись на том, что торговля выгоднее любых территориальных захватов. Нерчинский договор 1689 года открыл для неё путь - степями к переправе через Аргунь в Цурухайтуе. Долгий и опасный, он явно не мог раскрыть всего потенциала, поэтому в 1727-28 годах петровский дипломат, серб на русской службе Савва Рагузинский-Владиславович смог договориться с Цинским двором об уточнении сухопутной границы. Поставив стену, стало можно сделать дверь, коей стала Кяхта. Ходили через неё, правда, поначалу лишь казённые караваны раз в 3 года: законы, открывающие частную торговлю, Пекин принял в 1755 году, а Петербург, в лице севшей на престол и ещё не ушедшей с головой с европейские дела Екатерины II, в 1762-м, и вот тут торговый путь наконец заработал по-настоящему. Великим Чайным, впрочем, он ещё не был: тот Китай оставался хоть и довольно архаичной, но крупнейшей экономикой мира, и главное - почти всем себя обеспечивал сам. Во внешний мир везли больше ткани и предметы роскоши, из внешнего мира - кожи и пушнину, а чай стал выходить на первый план лишь после 1797 года, когда московский купец Алексей Перлов впервые приехал покупать его в Кяхте. Следующие полвека и стали расцветом Великого Чайного пути, когда обозы по нему шли до Москвы, а "чайники" стали элитой русского купечества. Но лишь единицы из них какими-то редкими стечениями обстоятельств прибивались к монгольским караванам, уходившим за Кяхту, и в очередной раз находя чай в свежекупленных цыбиках отсыревшим, незрелым или поеденным тлёй, "чайники" отнюдь не многой леты желали китайскому императору, законы которого не оставляли возможностей покупать товар напрямую с плантаций. Ещё меньше вся эта ситуация нравилась англичанам, мечтавшим взломать этот огромный рынок сбыта - и они взломали его в Опиумных войнах 1839-42 и 1860-63 годов. Первая открыла иностранному капиталу несколько "договорных портов" вроде Шанхая, а вторая сделала Китай прозрачным на всю глубину. Между Опиумных войн по Китаю прокатилась ещё и серия грандиозных восстаний, по сути гражданская война, сделавшая Поднебесную той голодной отсталой страной, которую помнило в раннем детстве ещё наше поколение. И вот берега Янцзы огласило ворчание английских пароходов...
Разорённый и местами обезлюдевший, Китай почти ничего не мог предложить миру, и даже хлопчатобумажную ткань, продолжая называть её "китайкой", Россия в Кяхте не покупала, а продавала. Чай остался для русских купцов как бы не единственным интересным товаром, и вот уже в 1860 году Иван Нерпин из иртышской Тары, с 1840-х годов разбогатевший на снабжении Города Миллионеров со своих кожевенных и сахарных фабрик в Усть-Кяхте, повёл первый разведочный караван. В Хубэй он дошёл в 1860 году кружным путём вдоль Хуанхэ, и хотя сам Нерпин здесь не преуспел, целое поколение русских купцов в Китае вышли из его каравана. Например, казанец Николай Иванов с женой-кяхтинской Елизаветой Литвиной. Она в 1882 году издаст книгу "Китай. От Москвы до Ханькоу", а он уже в 1861 осел на чужбине, основал первую контору по закупке чая. Или сын купца-банкрота из Верхнеудинска, юный переводчик Михаил Шевелёв, который вместе с Иваном Токмаковым из Нерчинска учредил в 1865 году торговый дом, один из самых успешных в русском чаеторговле. То были настоящие первопроходцы, которые придумывали способы объясниться с китайцами без знания их языка, забирались в глухие дебри и порой месяцами жили в фанзах, забывая там вкус молока и хлеба и переходя на "красную свинину" и лотосовый суп. Зато они своими глазами увидели, как растёт чай; поняли, от чего он бывает груб (с каждого куста собирают только верхние, самые нежные листочки) и как именно хитрили с ними маймаченские торговцы. Лаомао ("почтенные бородачи", как китайцы называют русских иносказательно) нашли лучшие плантации, обзавелись друзьями из самых толковых и надёжных китайцев, и вот уже закупали на этих плантациях сырьё и приглашали этих китайцев приказчиками: в Янлоудуне одна за другой заработали фабрики "Шуньфэн" забайкальцев Ивана Токмакова и Осипа Молоткова (1863), "Синьтай" кунгуряков Алексея Губкина и Александра Кузнецова (1866) и "Фучан" иркутян Николая Родионова и Ивана Хаминова. Они проработали около 10 лет, а затем, в 1873-76 годах, переехали в торговый Ханькоу, и с этого момента Янлоудун начал превращаться в заповедную глушь. Хотя и не сразу - пиков сбора, до 225 тыс. тонн чая в год, в том числе 135 тыс. на экспорт, он достиг в 1880-х. Ну а китайцы умеют строить на века - корпуса "Синьтая" встречают у автостанции:
На стене у входа - производственная цепочка: чай собирали, уминали его ногами, складывали в стога для ферментирования, дообрабатывали и формовали разными способами... На выходе получались плотные тяжёлые "чайные кирпичи", которые символизируют плиты в мостовой "Синьтая":
Внутри обнаружился небольшой музей с оборудованием для обработки чая из разных эпох и чайным стогом с характерными пазами для охлаждения. Всё это я подробнее показывал в материале про Великий Чайный путь...
...но здесь повторю фотографию со старым деревянным прессовочным станком, который мог работать как от водяного колеса, так и от паровой машины. На "Синьтае" и "Шуньфэне" такие станки заработали впервые в истории чаеводства, то есть русские купцы в Китае совершили промышленную революцию отдельно взятой отрасли.
Смотритель музея говорил с сильнейшим хубэйским акцентом, и разговоры с ним шли медленно, так как после доброй половины фраз Петру и Айне нужно было обсудить, что именно он сказал. Тем не менее, смотритель поведал нам немало - вот например в его руках кусочки прессованного чая двух основных местных сортов: справа "зелёные кирпичи" цинчжуань, слева "рисовые кирпичи" мичжуань. Первые, а их рецепт создал в 1736 году местный чаевод Ли Чжунвань, чаще уходили из Ханькоу караванами за Гоби и далее на русский простор, вторые - речными баржами в шанхайский порт и далее быстроходными клиперами в Старую Англию.

Иными словами - вот тот самый чай, который все эти Токмаковым и Литвиновы, Перловы и Поповы, Грибушины и Губкины возили по Великому Чайному пути и продавали на Нижегородской ярмарке. Конечно, я купил за 100 юаней настоящий "зелёный кирпич" с 7-летней выдержкой под прессом: собран в 2015-м, отфасован в 2022-м.
И если привычное нам заваривание большой горсти чая в одном кипятке на весь день китайцы презрительно называют "индийским способом", а сам китайский чай обычно проливной (то есть пьётся серией коротких заварок, каждая из которых чуть иначе раскрывает вкус), то цинчжуань бессмысленно не то что проливать, а даже настаивать. Нет, это суровый архаичный чай для степняков: его не горстью берут, а отламывают от кирпича стамеской и не заливают кипятком, а варят от 5 до 15 минут (по вкусу). Получается в итоге правильный чёрный чай - но очень крепкий, густой и бодрящий.

"Синьтай" становится отличным введением в Янлоудун. Обратная сторона его цеха:
Над речкой, названия которой нет на доступных мне картах, с какими-то цветущими орхидеями у прозрачной воды:

За речкой, видимо, какой-то ещё цех со сквозным проходом, отделанным плиточками "декоративного чая". Да, есть и такое в Китае: если из чая можно спрессовать кирпич - значит, кирпич этот можно и чем-то украсить. Хотя в основном на такое дело идёт, конечно же, производственный брак.
Проход разветвляется несколькими залами, в которых действует музей Великого Чайного пути, устроенный Партией под эгидой проекта "Один пояс - один путь". В общем-то, как и все музеи, в которые ввалена куча государственных денег - красивый и ярко подсвеченный, но почти не информативный. Отмечу разве что бадью, в которой чай уминали ногами, отжимая из его листьев лишнюю воду и превращая их в однородное сырьё.
Пройдя музей насквозь, попадаешь на Плиточную улицу (на самом деле Фусин) с каменной мостовой, за века действительно чуть продавленной по краям колёсами телег:
Плиточная улица тянется, слегка извиваясь, на 1200 метров, и по сути она - весь Старый Янлоудун: в отличие от Калгана, он никогда не был городом-крепостью, так и сохранив планировку старого села. В лучшие годы население Янлоудуна достигало 40 тысяч человек, так что прежде наверное так выглядели и многие другие улицы. Но сохранив лишь главную из них, китайцы воссоздали антураж былой эпохи безупречно:
Каменные стены двухэтажных домов с провалами лавок, истёртые времени деревянные двери, цветастые флажки с иероглифами в качестве вывесок (кажется, полный аналог "вывесок с ятями" в наших Рыбинске и Арзамасе) - реальный пейзаж Плиточной улицы не сильно отличается от идеального на одном из нескольких муралов:
Куда же без жанровых сценок? Вон двое кули катят характерные для Китая деревянные тачки, какими возили и чай с полей на фабрику, и пожитки из старых провинций в Маньчжурию:
Плиточная улица украшена множеством деталей. Вот под инфостендом с подробным её устройством и парой упоминаний, что остальной город был разрушен японцами (почему-то не верю) - мельничные жернова:
Основание давно утерянной колонны:

Пожелтевшие, но так и искрящие энтузиазмом газеты эпохи Большого Скачка:
Какие-то счёты и меч фэнтезийного вида:
Иностранцы тут гость крайне редкий, и чуть менее редко, чем все остальные, в Янлоудун приезжают всё-таки из России. Не туристы (тут не удивлюсь, если мы были первые!), а коммерсанты покупать чаи - совсем как полтораста лет назад. Кириллица тут - в первую очередь часть антуража для самих китайцев, однако благоустроили Янлоудун уже в те времена, когда автопереводчики научились выдавать осмысленный текст:
На Плиточной улице сохранилось 6 исторических чайных, но кажется, по назначению теперь не используется ни одна из них. Лавки за старыми дверями, впрочем, красивы и безотносительно своего назначения:
Во многих продают чай, в том числе те же "зелёные кирпичи" в несколько раз дешевле, чем на "Синьтае". Ниже качество здесь или же в том музее так нагло задирают цены по праву расположения "на первой линии" - мы так и не разобрались.
А чай как украшение тут встречается ещё чаще:

Отдельно впечатлил магазин вееров:
И лавка медника с колоритным длиннобородым мастером:
Пока Пётр и Айна разговаривали с ним, мне дали подержать в руках юаньбао (ямбо) - китайскую гривну, слиток ценного металла для расчётов. Если вы когда-либо в какой-нибудь китайской мудрости из западного масскульта слышали словосочетание "лян серебра" - то вот как он выглядит:

А среди чайной посуды - сущности божественные и ждущие обожествелния следующими поколениями:
Конечно, продают на Плиточной улицы и еду. Мы именно тут впервые решились попробовать "вонючий тофу" - действительно вонючий, но неожиданно приятный на вкус. Однако больше озадачили леденцы на палочках, которые в других местах Китая я не видел - уж не наследие ли это русских купцов или местных китайцев, ходивших на север с их караванами?

Ну а некоторые двери ведут вместо лавок в музеи - без касс и даже постов проверки документов, просто органичнно вплетённые в городской ландшафт. Вот например почта и телеграф (1903):
У входа - старая утварь и велосипед, педали которого почтальон крутил и в умирающей Цинской империи, и сквозь Эру Милитаристов, и под японским бомбами, и в годы Большого Скачка.
Само почтовое отделеьние - действующее, открытку отправить бабушке в деревню под Ланьчжоу и брату на съёмную комнату в Шэньчжэнь:
В отдельном закутке - восковая фигура почтмейстера цинской эпохи и аппараты, в которых теперь уже не всякий опознает телефон:

Почта, однако, лишь присоседилась в начале ХХ века к изначальным хозяевам здания, построенного в 1855 году для налоговой службы, работа которой тогда резко осложнилась в охваченной восстанием стране:
Здесь представлен цинский чиновник в характерном кафтане с нашивками - китайский аналог мундира с погонами:
А в приёмной даже между восковыми фигурами в воздухе так и трещит напряжение - того и гляди за злостные недоимки отберут дом, в котором семеро по лавкам, да ещё и к битью палками приговорят. Отдельно впечатляют папки с документами вида абсолютно современного:
Ши-цзи (львы-хранители, олицетворяющие инь и ян) стерегут вход под единственной табличкой без дубляжа:
Потому что здание за ней не имеет отношения к чаеторговле - это историческая управа Янлоудуна, учреждённая в 1916 году:
Аутентичных интерьеров, впрочем, в ней не сохранилось - только небольшой музей с фото и документами, да чайная лавка вокруг одинокого пресса для "кирпичей":
Так что главным впечатлением от управы стал бассейн с разноцветными карпами, которые тянулись ртами и протянутой вниз руке:
А дверь в дверь с управой - градообразующее предприятие: Хэчэбан, или Общество коробочного чая, торговая гильдия цзиньшан - то есть, купцов из Шаньси.
Если со стороны России Великий Чайный путь держали москвичи и пермяки, то со стороны Китая - шаньсийцы, во все века слывшие лучшими торговцами Поднебесной. Настолько, что то ли в Калгане, то ли в Пиньяо они основали в 18 веке первый пяохао (традиционный китайский банк с актуальными в любом отделении чеками), а в Хух-Хото - акционерное общество "Дашэнкуй", пронизавшее в итоге все сферы степной торговли и загнавшее монголов в непомерные долги. Причём если идею банка шаньсийцы подсмотрели, видимо, всё-таки в России в своих торговых экспедициях, то к концепции акционерного общества сами пришли. Проникнув за Янцзы, именно цзиньшань превратили Янлоудун из сельской ярмарки и базу экспорта и перекупили фабрики у русских купцов в 1870-х. Удержаться на плаву они пытались даже после закрытия главного рынка сбыта - стела, например, рассказывает о том, что здание гильдии было построено в 1923 году и о том, что для спасения бизнеса Хэбан учредил своё автомобильное бюро.

За дверью веет севером... не нашим севером, конечно, а китайским, где яркое Солнце и пыльные бури. Шаньсийцы расположились как привыкли, построив 4-угольный дом-двор сихэюань:
Теперь внутри небольшой музей с тачками, мебелью, утварью, предметами красоты:
Но особенно интересны корзины для прессованного чая в форме традиционных китайских шляп с логотипом Хэбана:

Ещё дальше, свернув в очередной двор, мы увидели явную чайную фабрику вроде уже знакомого нам "Синьтая":
Логика подсказывает, что это был либо "Шуньфэн", либо "Фучан", словом - здесь русский купчина, подбочинившись, смотрел, как кули из окрестных деревень работают под руководством приказчика, выучившего по-русски пару десятков слов.
Вот так примерно работали:

А шаньсийцы, впечатлившись на купленных фабриках, лаовайским укладом, не стали его ломать. Так что 10 лет Русского Янлоудуна определили облик города на сотню...

Между тем, улица Фусин гораздо длиннее Плиточной улицы, и вновь выйдя на неё из закоулков старой фабрики, мы увидели обычной пейзаж КНР 21 века:
Всё это, примерно 4/5 Плиточной улицы, было направо от дверей "Синьтая", а теперь вернёмся к нему - для разнообразия не по самой улице, а вдоль текущей за её домами речки:
Налево улица очень быстро приводит к ещё одной фабрике, опять же либо "Шуньфэн", либо "Фучан". В облике её корпуса сложно не узнать водяную мельницу: в 1860-х промышленная революция распространилась по России ещё не слишком глубоко, и здесь, в краю обильной воды и бесчисленных рабочих рук, кунгурские и сибирские купцы строили что-то наподобие старых вододействующий фабрик Горнозаводского Урала или Рудного Алтая.
Речка выводит за город:
Здесь можно осмотреть, например, дом семьи Лэй - богатую усадьбу, характерную для долины Янцзы: с каменными воротами "эпох Мин и Цин" (то есть, предположу, 17 века) с свободно стоящими в саду белоснежными домами в стиле хайпай (то есть - адаптация китайских идей под европеизированную современность). Но мы пожалели денег за вход, да и время уже поджимало:
Напротив - храм Юаньтун, где по китайской традиции в разных павильонах мирно уживаются буддизм, даосизм, конфуцианство и духи-хранители Янлоудуна:
Оригинальный комплекс не пережил Культурной революции, а реплика растёт вширь и ввысь - центральный дворик с кадра выше окружает натуральная стройплощадка:
Не заметив, что проход запрещён, мы беспрепятственно поднялись к подножью пагоды, откуда открылся вид всего Янлоудуна под священной даосской горой Сунфэн (627м) с живописными скалами на склонах. Пещера в одной из них, как я понял машинный перевод с Байдупедии, и дала название городку:
Выше по склону холма - заросли "дикого чая". Ну как дикого? Настоящий дикий чай, а точнее камелия китайская - эндемик тропических гор Юньнани и севера Индокитая, в остальных местах же дикими называют кусты за пределами плантаций, растущие без ухода, сами по себе. Вкус их листьев чуть другой, и имеет своих ценителей. Посреди плантации - могила: не редкое в общем явление, и мне никто так и не смог объяснить его суть. Ну а над кустами - характерный для долины Янцзы бамбук с одиноко стоящими разлапистыми побегами:
Ещё с полкилометра вдоль речки - и городок сходит на нет, раскрываясь прямо в дикую природу, как будто Токмаковы и Литвиновы когда-то объяснили Ду и Ли, что это хорошо, красиво и нормально. Обычная для постсоветского города опушка, за которой сразу лес или степь - в Китае действительно редкость:
Ну а за воротами, среди старых чайных деревьев, можно увидеть реликвию Янлоудуна - колодец Гуаньиньцюань. Легенда гласит, что однажды в страшную засуху старый крестьянин тут целый день поливал грядки скудной водой, которую носил вёдрами, а себе отказывал в глотке воды, так как её слишком мало. Когда же под вечер он всё-таки решился открыть флягу, вдруг невесть откуда появилась сгорбленная старуха и попросила пить. Старик, поколебавшись, сжалился, и старуха сперва залпом выпила флягу до дна, а затем обернулась Гуаньинь, богиней милосердия, и растворилась вспышкой света, на месте которой вдруг появился неусыхающий колодец. И конечно, в Янлоудуне считается, что "зелёные кирпичи" правильно заваривать только на этой воде... Наверное, не будет преувеличением назвать Гуаньиньцюань "нулевым километром" Великого Чайного пути, в котором от южных провинций Китай до Петербурга на самом деле не 10 000 ли, а все 20 000 с лишним.
Здесь и закончу одну из самых сложных, важных и первооткрывательских серий в истории моего блога - про Русский Китай. За кадром осталось, конечно, многое по мелочи (особенно в Шанхае), а из действительно важного - Кульджа и Урумчи, русский след Синьцзяна, где ещё живы даже несколько десятков русских людей, никогда не знавших советской власти и постсоветских реалий. Зато реалий "уйгурской проблемы" они хлебнули сполна, и на контакт со мной в любом случае не пошли бы. В общем, до Кульджи я может быть ещё и доберусь когда-нибудь, но не знаю, много расскажу ли.
Русский след, впрочем, не был единственной темой моего путешествия: после Уханя мы отправились ещё дальше на юг, и я надеюсь, что когда-нибудь ещё напишу про Сучжоу близ Шанхая, про "город, где не было Культурной революции" Чаочжоу с домами-фортами тулоу из окрестных деревень; наконец, про Цюаньчжоу, он же Зейтун, он же Сатин - "Шанхай раннего Средневековья", где есть несторианские кладбища и последний уцелевший в мире манихейский храм. Да и вернулся в Китай я бы с удовольствием - уже не на месяц, а (слава безвизу!) на недельку-другую, чтобы, скажем, ещё погулять по Шанхаю или увидеть зимний Харбин. Но всё это явно буду показывать не длинными сериями, а по чуть-чуть, под настроение.
Само собой - если буду: тьма впереди продолжает сгущаться. Но даже если вести блоги станет невозможно, я закончил этот материал. А дальше - буду искать способы издать его как книгу.
Всего же с осени 2025 года я выложил более 130 крупных постов, и это, кажется, рекорд. Устал настолько, что есть соблазн бросить всё и устроиться курьером - на воздухе работать и не головой. Но где нам мечтать о покое? Через неделю я вновь отбываю в Сибирь.
ВЕЛИКИЙ ЧАЙНЫЙ ПУТЬ-2024
Обзор поездки и оглавление серии.
Маньчжурия-2024. Другая поездка и её оглавление.
Общее о Китае
Русский Китай. История и обзор наследия.
Реалии Китая. Советы путешественнику.
Реалии Китая. Труд и быт.
Реалии Китая. Досуг и отдых.
Транспорт Китая и как им пользоваться.
Религии Китая.
Народы Китая.
Китайский чай и его путь в Россию.
Бурятия
Улан-Удэ. Вокзал и площадь.
Улан-Удэ. Старый Верхнеудинск.
Улан-Удэ. За Удой и за Транссибом.
Улан-Удэ. Дацан "Ринпоче Багша".
Улан-Удэ. Городское кольцо у центра.
Улан-Удэ. Городское кольцо по окраинам.
Гусиноозёрск и Тамчинский дацан.
Новоселенгинск и Старый Селенгинск.
Кяхта. Песчаная Венеция и Город Миллионеров.
Кяхта. Старый Троицкосавск.
Кяхта. Слобода и Алтанбулаг (Монголия).
Монголия внешняя и Внутренняя
Улан-Батор. Колорит, транспорт, кладбище Алтан-Улгий.
Улан-Батор. Вокзал и Ганданский холм.
Улан-Батор. Из центра на Зайсан.
Улан-Батор. Площадь Сухэ-Батора и окрестности.
Улан-Батор. Консульский холм.
Окрестности Улан-Батора. Налайх, Тэрэлж, статуя Чингисхана.
Хархорин (Каракорум).
Арвайхээр и окрестные степи.
Сайншанд и Хамра. А также о железных дорогах Монголии.
Замын-Удэ и Эрэн-Хото (Эрлянь). Граница.
Хух-Хото. Центр.
Хух-Хото. Разное.
Шаньси и Хэбэй
Датун.
Юньган. Буддийские пещеры.
Юньган. Угольные шахты.
Чжанцзякоу (Калган).
Бадалин и Великая Китайская стена.
Пекин. Современность и транспорт.
Пекин. Хутуны и традиции.
Пекин. Коротко о главном.
Пекин. Русский след, Посольский квартал, Деловой центр.
Тяньцзинь и Биньхай. Общий колорит.
Тяньцзинь. Концессии Австрии, Италии, Японии, России.
Тяньцзинь. Концессии Франции, Англии и Германии.
Тяньцзинь (Биньхай). Авианосец "Киев".
Долина Янцзы.
Шанхай. Бунд и Пудун.
Шанхай. Колорит и транспорт.
Шанхай. Старый город, архитектура, история.
Шанхай, Французская концессия. Улица Хуахай (Жоффр).
Шанхай. Французская концессия.
Шанхай. Запад центра.
Шанхай, Международный сеттльмент. Нанкинская улица и окрестности.
Шанхай, Международный сеттльмент. Хункоу и Шанхайское гетто.
Ухань. Общий колорит и Учан.
Ухань (Ханькоу). Концессии России и Британии.
Ухань (Ханькоу). Концессии Франции, Германии, Японии.
Янлоудун.
Южный Китай - будет позже.
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]