Ухань . Часть 2: концессии Британии и России
Ухань (колориту, истории и транспорту которого была посвящена прошлая часть) - не только колыбель коронавируса и китайской революции, но и старейший, за вычетом посольско-миссионерского Пекина, город Русского Китая. Если Маньчжурия осваивалась на рубеже веков, а Шанхай белоэмигранты наводнили в 1920-х, то здесь, в тогда ещё отдельном городе Ханькоу на левом берегу Янцзы наши люди обосновались уже с 1860-х годов. Как Шанхай и Тяньцзинь, это был город концессий, то есть арендованных чужими странами районов, живущих по их законам, а самые серьёзные концессии имели Россия и Британия, которые роднил не только антагонизм в Большой игре - ведь сушей до Москвы и морем до Лондона из провинции Хубэй уходил Великий Чайный путь.
С городами России Ухань роднит ещё и то, что пейзаж его определяет Река. Да какая! Янцзы - на планете третья по водности (31,6 тыс. м³/с), 4-я по длине (6300км) и крупнейшая в Тихоокеанском бассейне. Здесь она поменьше, чем Енисей или Лена в низовьях, но вдвое шире Камы в Перми или Оби в Новосибирске - напротив центра 1200-1800 метров, примерно как Амур в Хабаровске. Причём это естественное русло - крупнейшая в мире ГЭС Три Ущелья (1992-2012, 22500 МВт) тоже находится в провинции Хубэй, но в 220 километрах выше по течению у городка Маопин округа Ичан, где живёт тибето-бирманский народ туцзя и находятся крупнейшие в мире производства дрожжей и фортепиано. Мостов Длинная река не знала до 1950-х годов, а потому с разных сторон стояли разные города в прямой видимости - правобережный Учан, с 3 века оплот власти в Хубэе и левобережный Ханьян в устье реки Ханьшуй. Последний уже к концу 19 века воспринимался лишь как промышленный город-спутник Ханькоу, но исторически всё было, как водится, наоборот: это Ханькоу, известный с 15 века, был его заречным предместьем, в отдельный город официально выделившимся только в 1899 году. Две Опиумные войны, развязанные англичанами в начале 1840-х и 1860-х, имели целью "взлом" китайской изоляции для иностранных капиталов, и если на первый раз британцам удалось открыть пять Договорных портов (Шанхай, Нинбо, Фучжоу, Сямынь и Гуанчжоу), то со второго раза, на фоне разорившей Китай грандиозной гражданской войны (формально - серии восстаний), иностранный капитал потёк в Срединную страну, сметая всё на своём пути. В Шанхае, Сямыне (остров Кулансу) и Пекине (Посольский квартал) появились "международные сеттльменты" под управлением нескольких стран. Англия Владычица Морей обзавелась филиалами в десятке городов, а внутри них появились неофициальные Американские концессии. На пятки англосаксам наступали Франция (имевшая крупнейшие концессии в Шанхае и Тяньцзине) и, с последних лет 19 века, Япония (проникшая в Китай глубже всех - в Шаши и Чунцин выше по Янцзы). Континентальные державы пошли другим путём: Германия и Россия завели всего по 2 концессии-района (в Тяньцзине и Ханькоу), но зато одна взяла в аренду Циндао, другая - огромные территории в Маньчжурии, где построила десяток городов, как Харбин, Дальний, Порт-Артур, Инкоу, бесчисленные станции КВЖД... Чаще всего концессии располагались по одной на город, в Шанхае и Гуанчжоу их было по две, и только в двух городах больше: 5 в Ханькоу (Британия, Россия, Франция, Германия, Япония) и 9 (те же плюс Австро-Венгрия, Италия, Бельгия и США) в Тяньцзине. Но Ханькоу уникален своим расположением в глубине Китая: здесь лаоваи держали в руках узел не морской, а речной торговли.
На кадре выше - вид вниз по течению, где за излучиной дымит Уган, построенный советскими специалистами Уханьский металлургический комбинат, до сих пор один из крупнейших в Китае. На кадре ниже вид скорее вверх, где старый город чиновников, солдат и монахов Учан и построенный советскими специалистами Первый мост через Янцзы. Всё это я показывал в прошлой части, а бывший Ханькоу подчёркивает, как слова в строчке, 6-километровая набережная Янцзян, конечно же ставшая городским променадом. Показательно название, примерно как если бы в Самаре была Итильская набережная: Янцзы - китайское название только низовий, а всю Длинную реку (Чанцзян) так называют только иностранцы. Вдоль берега тянутся причалы паромных переправ, пригородных и прогулочных теплоходов, и обратите внимание на длинные галереи, явно рассчитанные на большие колебания воды.
Ультрасовременный Речной вокзал выглядит скорее торговым центром для пассажиров круизных судов, летом определённо тут так и кишащих.
А набережная основанной в 1861 году и первые 40 лет одинокой Британской концессии выглядит явным подражанием шанхайскому Бунду. Тот же здесь не только сам холодный и тяжеловесный стиль Империи...
...но и отдельные учреждения! На кадре выше ряд монументальных зданий открывает HSBC (1914-20), филиал Гонконгско-Шанхайской банковской корпорации, всем конспирологам планеты известной как казна британских чёрных дел. Названный по двум первым филиалам, основанным в 1865-66 годах, в каждом городе он стремился построить самое большое и красивое здание... ни одно из которых, кажется, вновь впустив HSBC в 1980-х, китайцы ему вернули - теперь здесь один из банков КНР.
С одной стороны от него - бывший Английский клуб (1878), в отличие от шанхайского открытый тогда для всех европейцев:
Правда, после катастрофического (с десятками тысяч жертв) наводнения 1931 года, генерального Уханьского сражения японо-китайской войны в 1937 и американских бомбёжек в 1944 он не очень-то похож на себя изначально:
С другой стороны - бывший Банк Нью-Йорка (1919-22), увенчанный орлом на гнезде с яйцами Земшаров:
Левее - ещё несколько деловых зданий, в том числе бывший Банк Йокогамы (1921) под красным флагом:
И даже замыкающая этот ряд речная таможня Цзянханьгуань (1927) со своей высокой часовой баней явно подражает морской таможне в Шанхае:
У её подножья явно происходит "бунд!": в отличие от Шанхая и Тяньцзиня, где концессии уничтожила Япония во Второй Мировой, здесь всё закончилось уже в 1927 году, когда Троеградье, по спланированной Василием Блюхером военной операции, занял Первый Объединённый фронт КПК и Гоминьдана. Ухань тоже стал объединённым, и несколько месяцев побыл столицей Китай, пока одни не ушли в Нанкин, а другие - в партизаны. Но лаоваи тогда эвакуировались сразу, а в 1929 году отказались от концессий Ханькоу официально.
Второй памятник на площади, погасший в ноябре фонтан - китайским речным дельфинам, или байцзи (белофлажникам), как их прозвали за мелькавшие в воде спинные плавники. Увы, вымершим - официально и бесповоротно в 2006 году. Китайцы почти не охотились на них, считая духами Янцзы, но в реке, на которой живёт полмиллиарда человек и коптят десятки тысяч заводов, выжить нелегко. Окончательно байцзи добила та самая ГЭС Три Ущелья.
За дельфинами высится бывший Иностранный банк (1913), а вдоль него уходит от реки проложенная в 1861-1901 годах улица Цзянхань - полный аналог Нанкинской в Шанхае, и даже пешеходной она стала в том же 2000 году. Над её блестящей плиткой нависают всё те же давяще-помпезные дома, при виде которых как-то понимаешь, что на постсоветском пространстве мало кто себе представляет Империю. Самым человечным смотрится Промышленный банк Китая (1935) в стиле функционализма, но он и концессию не застал:
Британцы же оставили после себя лишь строгое холодное величие, как вот Банк Тайваня (1915):
И да, Тайвань тогда конечно был японским, но как и в других городах, Британская концессия была деловым центром, и закрепиться в ней для любой страны становилось успехом.
В переулках от чопорной Англии не остаётся следа, а пространство заполняется пахучим и шумным разгильдяйством Старого Доброго Китая:
По вечерам Ханькоу наводняет плотная толпа, в свете витрин и дыму чифанек больше похожая на народные гуляния в какой-то большой праздник:
Толпа тянется к бывшему банку "Сымын" (1935), самому яркому памятнику ар-деко в Ханькоу:
А на его фасаде отдыхает русский глаз! "Хорошо" - самое известное в Китае слово из "великого и могучего", причём большинство китайцев почему-то считают его приветствием:
Вообще, с нашим извечным самоуничижением, сложно представить, что русская культура в Китае представлена как бы не больше, чем китайская в России. Луковичную главку на Янцзы встретить легче, чем парящую крышу над Волгой, а примерно с 2022 года (конечно же, по странному совпадению) КНР буквально захлестнула мода на российские товары, начавшись с разметённого под ноль магазина в Пекине. В 2024-м всё это только набирало обороты, а русские магазины открывались по всей Поднебесной тут и там.
Из всех, что видели мы, в Ухане самый большой и помпезный:
И кириллица тут привлекает просто тем, что она есть, а иероглифами написаны своеобразные слоганы России для китайцев - "Воинственный народ" и "Суровые товары":
В основном тут продают конфеты, колбасы, хлеб, мёд и алкоголь, но был бы это не Китай, если бы преобладал аутентичный импорт из России. На самом деле - дай бог 20%, а куда больше стилизаций с забавными названиями:
Наш фаворит - конечно, "Намуральный тёд", попавший в кадр именно в этом магазине:
Дальше - площадь у метро на заглавном кадре и продолжение пешеходной улицы:
Всё то же бесчеловечное величие серых стен:
Только старые банки сменяют старые отели:
По сохранности мелких деталей Ухань явно проигрывает Шанхаю (на кадре выше стелокпакеты видны), но явно превосходит любой город России:
Теряя по мере удаления от Янцзы цельность застройки, Цзянхань лишь прибавляет атмосферу улицы-праздника:
Где на балконах ресторанов или ювелирных магазинов зазывалы в ханьфу поют даже днём:
В 1,5 километрах от берега всё резко обрывается площадью, превратившейся в стоянку такси для тех, кто гуляет в пешеходной части. А над ней чуть в стороне нависает 40-метровая водонапорная башня (1909):
Кое-что сохранилось и на других улицах, как например улице Циндао, поднимающейся за Нью-Йоркским банком. Вот например офис британского архитектурного бюро "Хэммингс и Беркли", у китайцев просто "Цзинминь" (1921) вида скорее американского:
В истории оно отметилось Цзинминьским инцидентом 7 августа 1948 года, когда на вечеринке, организованной владельцами, два десятка американских лётчиков устроили оргию с массовым изнасилованием китайских танцовщиц. По итогам разбирательств весной 1949 года наказали китайцев-организаторов, а ещё месяц спустя в Ухань вошли силы Народно-освободительной армии Китая. Теперь тут что-то очень хипстерское, с двусмысленной в свете той истории надписью на стене:
Чуть ниже - британское страховое общество (1915):
Ныне, кажется, отель:
А прямо рядом с ним на целый квартал раскинулась площадка упаковочной фабрики "Хэпин" братьев Лиделл (1905)
Англичане везли чай из Южного Китая морем, и даже в России он назывался "кантонским" в противоположность "кяхтинскому" с Великого Чайного пути. В Хубэе сэров больше интересовал хлопок, который на "Хэпине" прессовали и заворачивали для погрузки на суда.
Работали тут около 350 человек, как водится - в таких условиях, будто владельцы начитались Диккенса и решили воспроизвести его сюжеты. Тем не менее фабрика и после бегства англичан действовала с перерывами на войны, а закрылась в 2010 году.
Севернее её цехов проходит вторая от Янцзы (после набережной) улица Поян, котораю, если бы в концессиях Ханькоу не пользовались китайскими названиями улиц, явно была бы Церковной. В квартале от Цзянхань стоит католический храм Святого Иосифа (1876):
А серое здание у края "Хэпина" - не что иное, как англиканский собор Петра и Павла (1911), по сути дом с молельной комнатой внутри. В 1937-38 годах, когда храма в нём уже давно не было, а японцы осаждали Ухань, тут жили иностранные коммунисты, как американская журналистка Анна Стронг или канадский врач-новатор Норман Бетьюн, позже убитый в бою близ Пекина. Ну а наивный биг-бэн словно отмечает границу британских владений...
Торговля Великого Чайного пути, которую Россия и Китай уже в 17 веке предпочли войне за Приамурье, была сверхвыгодной... но по сути - средневековой. До 1762 года всё сводилось к обмену казёнными караванами раз в 3 года, где купец был скорее подрядчиком. Разрешённые матушкой Екатериной частные экспедиции упирались то в закрытую границу, то в юридический абсурд, который наше государство привычно плодило в борьбе с контрабандой. Но главным, во что они упирались, был Маймачен - китайский городок напротив пограничной Кяхты, что-то среднее между торговой гильдией, крепостью и монастырём, где одни лишь взрослые мужчины жили по строгому уставу, а молодые китайцы, чтобы завести своё дело, ходили в учениках много лет. Там жили только те, кто торговал с Россией, а единственным средством общения оставался кяхтинский пиджин (который "моя твоя понимай нету") - законы империи Цин запрещали как приглашать иностранных учителей, так и общаться с иностранцами по-китайски. Караван с монгольским погонщиками приходил в Маймачен через Калган и Ургу, и только на границе покупали драгоценный лист представители русских купцов вроде москвичей Перловых и Поповых или Грибушиных и Губкиных из уральского Кунгура. Но покупали выгодно: Кяхта слыла Городом Миллионеров, "чайники" в 19 веке были элитой старостветского купечества, и конечно, грезили о том, как можно было бы озолотиться, покупая чай напрямую с плантаций. От китайцев удалось узнать, что плантации эти находятся в провинции Хубэй, где Янцзы сливается с рекой Ханьшуй, и стоило было Китаю открыться под натиском англичан, как туда повёл на разведку караван купец Иван Нерпин из иртышской Тары, с 1840-х годов разбогатевший на снабжении Города Миллионеров со своих кожевенных и сахарных фабрик в Усть-Кяхте. В Ханькоу он дошёл в 1860 году кружным путём вдоль Хуанхэ, и хотя сам Нерпин здесь не преуспел, целое поколение русских купцов в Китае вышли из его каравана. Например, казанец Николай Иванов с женой-кяхтинской Елизаветой Литвиной. Она в 1882 году издаст книгу "Китай. От Москвы до Ханькоу", а он уже в 1861 осел на чужбине, основал первую контору по закупке чая и устроился в американское консульство комиссаром по делам русских торговцев и вице-консулом с 1868 года. Или сын купца-банкрота из Верхнеудинска, юный переводчик Михаил Шевелёв, который вместе с Иваном Токмаковым из Нерчинска учредил в 1865 году торговый дом, несколько раз менявший название, но традиционно один из самых успешных в Ханькоу.
Всех их манили плантации, центром которых на границе Хубэя и Хунани слыл городок Янлоудун. Вскоре там заработали 3 русские фабрики: "Шуньфэн" забайкальцев Ивана Токмакова и Осипа Молоткова (1863), "Синьтай" кунгуряков Алексея Губкина и Александра Кузнецова (1866) и "Фучан" иркутян Николая Родионова и Ивана Хаминова, более известного как судовладелец Байкала и золотопромышленник Бодайбо. В 1873-75 годах все эти фабрики переехали в портовый Ханькоу, почти сразу подавив конкуренцию англичан, для которых в чайном деле долина Янцзы оставалась районом второстепенным. Россияне же совершили здесь промышленную революцию в отдельно взятой отрасли, впервые в истории Китая используя для обработки чая станки с паровыми машинами. Вся колония тогда помещалась в трёх жилых домах, где кто-то (как Шевелёв, Иванов и Родионов) жил годами, а больше приезжали по делам. Конкуренция росла - так, в 1875 году сюда прибыли Яков и Никита Молчановы из Кяхты, наладившие вывоз чая через Фучжоу и позже купившие "Фучан". Но конкуренция и совершенствовалась - Шевелёв в 1882 году переехал во Владивосток и там, добившись помощи властей, запустил первую регулярную судоходную линию из России через Шанхай в Ханькоу.
Бетонные плиты в форме плиток чая здешних фабрик украшают забор вдоль улицы Поян, ведущей к Дому Банова (но о нём позже):
Причём отдельно обратите внимание на "В. Высоцкий" - ковенский еврей Вульф Высоцкий не только не имел к Ханькоу отношения, но и был главным конкурентом здешних купцов: его фирма, основанная в 1858 году в Москве, была основным поставщиком в Россию "кантонского чая" из Гуанчжоу через Одессу. Количеством он крыл тут всех, как бык овцу, но хотя маленькие партии первоклассного чая Вульф Янкелевич поставлял к царскому столу, в основном качество его товара было таково, что на Украине до сих пор предпочитают кофе.
В общем, колония разрослась до нескольких десятков человек, всех до единого богатых и амбициозных. А потому совсем немудрено, что новый вице-консул, иркутянин Павел Пономарёв, в 1875 году вступал в свою должность с твёрдым намерением построить в Ханькоу русскую церковь. Участок земли под неё арендовал ещё Иванов, пожертвования собирали не только осевшие здесь купцы, но и их земляки и коллеги, и вот - в 1880-82 годах на краю Британской концессии, на той же улице Поян, появился храм Александра Невского, старейший сохранившийся в КНР:
В 2015 году его отреставрировали и даже увенчали крестами. Внутри, правда, ни алтаря, ни икон - только огромная галерея стендов об истории Великого Чайного пути и Русской колонии Ханькоу, переснятые фото и факты с которых я использовал в своих постах не раз.
И приходя на службу в этот храм, купцы стояли в строгом порядке с иерархией по капиталу, а среди членов Английского клуба до трети носили русские имена и корреспонденции из России порой приходило туда больше, чем из Англии. Вопрос создания концессии купцы впервые подняли в 1891 году, когда Ханькоу посетил цесаревич, будущий Николай II, в своём Азиатском вояже. Сдвинулось дело лишь когда он взошёл на престол, увлечённый своим проектом Желтороссии, и в 1896 году при поддержке Сергея Витте, почти одновременно с германской и французской, Русская концессия появилась на берегах Янцзы. До 1899, правда, шла тяжба за её границы с англичанами и французами, порой доходившая до самозахватов земли и стычек казаков с иностранными моряками. В итоге Русская концессия вышла очень маленькой и довольно сложной формы, а церковь так и осталась в британском квартале.
Поэтому её окружают дома с совсем иной историей. Вот здесь, например, в 1912-19 годах провёл старость Чжан Тянью, "отец китайских железных дорог", построивший линию из Пекина в Калган (Чжанцзякоу) через горы - не первую в Китае вообще, но первую без иностранного проекта.
А здесь был офис электросиловой компании Ханькоу (1905):
Со старой электростанцией во дворе:
В 2014 года ставшей музеем электроэнергетики Хубэя:
В общем, снова спустимся к Янцзы, маленький участок променада вдоль которой назывался в 1896-1917 годах Николаевской набережной - конечно, в честь визита цесаревича.
Её открывает Иностранный банк "Синьтай" (1921-23) - самая успешная из здешних фабрик успела обзавестись таковым накануне революции. После которой была по дешёвке куплена англичанами и переименована в "Тайпинъян" ("Тихий океан"), а банк зажил своей жизнью и новое здание построил:
Через пару домов - Русско-Китайский банк (1896-98), учреждённый в 1895 году под проект "Желтороссия", и в 1910-м, когда русско-японская война сделала его не актуальным, ставший Русско-Азиатским банком. Штаб-квартира его была в Петербурге на Невском, где теперь Елисеевский магазин, но из филиалов в Китае этот как бы не самый большой и красивый:
Рядом на карте из музея в церкви значилось русское консульство (1902), причём - с современными фото:
Мы нашли на его месте только в меру убедительный новострой под старину:
Запоминающийся колоритным интерьером:
Теперь вернёмся к Русско-Китайскому банку и пойдём вверх от Янцзы по улице Лихуанпин. На ней стоит местная YMCA (Ассоциация Молодых Христиан, с 1844 года занимающаяся разными делами в духе гуманизма), построенная в 1913 году для молодёжи с американских военных кораблей на американские деньги.
Ну а сама Дунтин была настоящим Русским кварталом Ханькоу. На её углу - дом Ливанова (1902), в которого превратился через китайскую транскрипцию Семён Литвинов, загадочный купец из Томска, о котором информации в рунете почти нет. Только кое-где он упоминается основателем то "Синьтая", то "Шуньфэна" в 1863 году и инициатором их переезда в Ханькоу. Вообще, путаница с тем, кто чем владел, тут огромна, буквально каждый источник комбинирует фабрики и фамилии по-своему, но может это связано лишь с тем, что маленькая богатая община старосветских купцов тесно переплелась, всё решала полюбовно, и все тут были по факту совладельцами друг у друга. Вот и Семён Чирков из уральского Туринска, владевший "Синьтаем" с 1893 года, умирая в 1906 году, назначил Семёна Литвинова своим душеприказчиком, а вместе с фабрикой оставил ему в наследство жену Елизавету Николаевну, дочь купцов Чмутиных из Тюмени. Сосредоточив в руках две фабрики из трёх, Литвиновы ненадолго стали чайными королями Ханькоу, но встретив 1917 год в Москве, обратно в Китай они пытались выбраться долгих 6 лет. Потеряв за это время большинство своих китайских активов - ведь советский рынок сбыта теперь был для них закрыт, а на европейский выйти их фабрики могли лишь с другими владельцами. Вновь вернулись в этот дом Литвиновы лишь в 1923 год, и через три года Елизаветра Николаевна овдовела второй раз. Соседи также не горели желанием возвращаться в Страну Советов, понимая, что там потеряют всё вплоть до свободы и жизни, а здесь, даже лишившись фабрик, могут жить хотя бы на сбережения, проценты, инвестиции: например, кто-то из купцов открыл в 1930 году первый в Ханькоу европейский ресторан "Банго". Потеряв права экстерриториальности, колония сохраняла негласное самоуправление во главе с консулом Андреем Бельченко, назначенным сюда в 1915 году, а в 1925 вернувшимся как консул Португалии. Ну а Елизавета Литвинова, статная и властная женщина, ходила здесь Русской Царицей, не жалея денег на роскошные наряды... и на помощь землякам: например, платила пенсию инвалидам Гражданской и внесла решающий вклад для собора в Шанхае. Пережив все смуты, она умерла в 1946 году; большинство её соседей - ещё раньше, а их дети и внуки разъехались по всему миру и не вернулись ни в Китай, ни СССР. Бельченко, как капитан, сошёл с этого корабля последним в 1948 году и уехал в Штаты.
Соседнее здание кое-где называют домом Наквашина, хотя русскоязычные источники такой фамилии здесь не знают. В других местах пишут, что это Муниципальный совет и полицейское управление концессии, построенное также в 1902 году:
И словившее, видать, шальную бомбу - на исторических фото здание выглядит иначе:
Впереди же в глазах зарябило от воздушных шаров - улицу Дунтин в развилке со знакомой нам Поян преграждала то ли ярмарка, то ли демонстрация. Как оказалось - обычный выходной день в условиях массового туризма: воздушные шарики с надписями типа "Привет из Уханя! Скучаю по тебе" сдаются в аренду за пару юаней, чтобы с ними сфоткаться на фоне, кажется, главной достопримечательность Ханькоу - Дома Банова:
Это, конечно, его имя собственное, и я долго ломал голову, Иванов скрывается под ним или Панов. Оказался - второе: братья Яков и Иван Пановы приехали из Кяхты ещё в 1869 году и хорошо вошли в фабричные дела: по одной версии они завладели фабрикой "Фучан", по другой - продали "Синьтай" Чиркову. А здесь Яков Кириллович выстроил гигантский доходный дом (1908-13), заказав проект у "Хэммингса и Беркли":
Дом Банова занимает целый треугольный квартал длиной 110 метров, и к моменту расселения в нём жило более 500 человек, а Ирина
china_cat в Пекине рассказывала нам о старых лестницах и огромных подвалах. Мы застали доходник в процессе реконструкции - уже безупречно ухоженный, но ещё глухо запертый со всех сторон, лишь дворики просматривались в щели:
А напротив - собственно "Синьтай", или вернее, судя по дате 1918 на фронтоне, "Тайпиньян", перестроенный британцами под свои рынки. Дальше видны жилые дома в том же едином фасаде, где 7 августа 1927 года коммунисты держали Совет - если на свой V Съезд КПК в марте того же года они были полны оптимизма, то разрыв с Гоминьданом и переход на его сторону прежде дружественного им Уханьского правительство Вана Цзинвэя означали лишь одну судьбу - нелегальное положение. Здесь присутствовали многие из будущих лидеров Партии, в том числе молодые Дэн Сяопин и Мао Цзэдун, провозгласивший, что власть теперь придёт из дула пистолета.
А обогнув корпуса "Синьтая", вдруг попадаешь в царство красного кирпича:
В нескольких рядах длинных домов с полукруглыми окнами узнаются корпуса со старых фото - видимо, уже не цеха, но казармы и склады. Своих плантаций русские купцы не держали, выбирая самых качественных поставщиков со всего Хубэя. На фабрики нанимались китайцы - как рабочие, так и приказчики, а европейцы обучали их и налаживали оборудование. Русская Колония впечатляет своей моносословностью - в ней не было никого, кроме купцов, и если Париж стал рефугиумом дворян, а Харбин - капиталистов с "новыми деньгами", то Ханькоу до середины ХХ века хранил традиции старосветских купцов, не мысливших вечера без чая.
Между корпусами проходят узкие безымянные улочки:
Часть из них стали лофтом с обилием открытых кафе, а на других живут горожане:
С другой стороны от фабрики проходит крупная улица Шэнли с ещё парой примечательных домов. Вон тот, слева поодаль, был местом V Съезда, а в доме на переднем плане жил Тан Шэнчжи, Буддийский генерал (как его прозвали за набожность) из Гоминьдана, один из лидеров Китайской республики, который отметился во всех её вехах, а в 1937 оборонял от японцев Нанкин. Но интересных домов с чужой историей в Ханькоу много, а этот генерал купил в 1926 году по дешёвке у некоего русского купца, имя которого история не сохранила.
Примерно напротив него мы заглянули в небольшую чайную лавку с "кирпичами", которые я ещё покажу в Янлоудуне. Пётр разговорился по-китайски с её хозяином, а я ткнул в чёрно-белое фото фабрики с кадра №33а и спросил, сохранилась ли она? Лавочник дал Петру адрес, и уже в сумерках мы прошли по нему - снова в районе Британской концессии, в самом нижнем квартале по Нанкинской улице между улиц Цзянхань и Циндао. Там мы нашли лишь корпуса конца ХХ века, соединённые мрачными ржавыми галереями:
Но пройдя под них, увидели вывеску действующей чайной фабрики, ярко освящённый хол с лифтом и панно из декоративного чая с красотами Уханя, которые я показывал в прошлой части - Змеиным холмом Учана, Черепаховым холмом Ханьяна и соединяющим их Мостом Дружбы.
В следующей части продолжим путь вдоль Янцзы по Ханькоу - через Французское, Германскую, Японскую концесии, но и там кое-что русское есть.
ВЕЛИКИЙ ЧАЙНЫЙ ПУТЬ-2024
Обзор поездки и оглавление серии.
Маньчжурия-2024. Другая поездка и её оглавление.
Общее о Китае
Русский Китай. История и обзор наследия.
Реалии Китая. Советы путешественнику.
Реалии Китая. Труд и быт.
Реалии Китая. Досуг и отдых.
Транспорт Китая и как им пользоваться.
Религии Китая.
Народы Китая.
Китайский чай и его путь в Россию.
Бурятия (2012, 2022, 2024) - см. оглавление.
Монголия и Внутренняя Монголия - см. оглавление.
Северный Китай
Датун.
Юньган. Буддийские пещеры.
Юньган. Угольные шахты.
Чжанцзякоу (Калган).
Бадалин и Великая Китайская стена.
Пекин. Современность и транспорт.
Пекин. Хутуны и традиции.
Пекин. Коротко о главном.
Пекин. Русский след, Посольский квартал, Деловой центр.
Тяньцзинь и Биньхай. Общий колорит.
Тяньцзинь. Концессии Австрии, Италии, Японии, России.
Тяньцзинь. Концессии Франции, Англии и Германии.
Тяньцзинь (Биньхай). Авианосец "Киев".
Долина Янцзы.
Шанхай. Бунд и Пудун.
Шанхай. Колорит и транспорт.
Шанхай. Старый город, архитектура, история.
Шанхай, Французская концессия. Улица Хуахай (Жоффр).
Шанхай. Французская концессия.
Шанхай. Запад центра.
Шанхай, Международный сеттльмент. Нанкинская улица и окрестности.
Шанхай, Международный сеттльмент. Хункоу и Шанхайское гетто.
Ухань. Общий колорит и Учан.
Ухань (Ханькоу). Концессии России и Британии.
Ухань (Ханькоу). Концессии Франции, Германии, Японии.
Янлоудун.
Южный Китай - будет позже.
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]