Ухань. Часть 1: Троеградье на Янцзы
Кто не слышал про Ухань? Родина Царь-вируса, этот город был выбран судьбой как место завязки Безумных Двадцатых. Но интересен Ухань и в истории: под ним скрывается Ханькоу, колония русских купцов у начала Великого Чайного пути, рассказ о котором я продолжаю после прошлых частей о Шанхае. Имя город сменил нелинейно: чиновничий Учан, купеческий Ханькоу и заводской Ханьян были до ХХ века тремя разными городами в прямой видимости друг друга. Собранный из них Ухань, центр и единственный мегаполис провинции Хубэй (186 тыс. км² и 57 млн. жит.) разросся вдоль Янцзы и десятка озёр почти до размеров Москвы (12,5 миллионов во всём городском округе на 8569 км², и 8,6 миллионов в собственно городе), а изучать его спокойно можно и неделю.
Я решил сосредоточиться на Ханькоу, однако русский след им не исчерпывается: если ныне Ухань известен как оплот французского капитала, то на заре КНР ни в один город Глубинного Китая так не вкладывался Советский Союз. Так что концессии (да, опять!) оставим до следующих двух частей, а сначала покажу наследие советских строек, судьбоносный для китайской истории Учан, виды Янцзы и связующее всё это метро чуть покрупнее московского.
Ухань большой! Реально большой, субъективно он кажется не меньше Пекина или Шанхая и уж точно больше Москвы. Медленный поезд едет по его окраинам минут 40, а снаружи не меяется пейзаж - неказистые дома и подсобные огороды Старого Доброго Китая и новые микрорайоны в 30-40 этажей. От буйной растительности и тесной застройки уже веет Югом, к которому традиционно относят долину Янцзы. Тем более в ней самое жаркое лето, если не считать далёких синьцзянских пустынь: Нанкин, Ухань и Чунцин китайцы называют Три Великих Печи. В середине ноября на этом Севере Юга, как и в Шанхае, ещё только преддверие осени:
В Ухане три больших вокзала, и тот самый рынок диких животных Хуанань, на котором продавалась злополучная летучая мышь, находился у станции Ханькоу с вокзалом под старину (2010-11). Теперь торг вроде бы снесён, ну а лично это проверить мы не успели. Не были мы и на северо-восточном вокзале Ухань (2009-13) с красивым бионическим дебаркадером. Для нас единственными воротами осталась станция Учан, которая ещё в 1916 году появилась на железной дороге Пекин - Гуанчжоу, в 1957 была перенесена на нынешнее место, а в 2013-м на ней воздвигли огромный вокзал. Его я почему-то не заснял с фасада - вот лишь огромный зал. Интересно, что среди типичных для Китая залов прямо над путями с гейтами по бокам, тут здание вытянуто параллельно путям, и хотя пассажиры разных поездов выходят через разные гейты, все они оказываются на одном виадуке со свободным проходом к платформам. В общем, всё как за пределами Китая, только с китайским гигантизмом:
По пути к центру - ворота воинской части с парой старых пушек, которые я заснял рано утром, пока спит часовой: военные в Китае этого страшно не любят! Поселились мы минутах в 20 ходьбы от станции, и по дороге стоит вспомнить, откуда вообще взялся Учан. Не я придумал сравнивать историю Китая с квадратными колесом: из раза в раз тут строились государства, совершенные для своих времён - но столь же совершенно не способные меняться вместе с временами. Новые династии Срединная страна рождала в муках, а всю её историю сменялись благоденствия, загнивания и смуты длиной в несколько десятков лет и ценой в несколько десятков миллионов жизней. Самая известная из таких смут - Троецарствие 3 века, после краха империи Хань, чьи полтысячи лет можно назвать китайской Античностью. Описанное в классическом романе 14 века, этаких китайских "Войне и Мире", Троецарствие превратилось в настоящий эпос, как для нас Великая Отечественная с каноном историй побед и поражений, героев и подлецов. Три Царства того века - это Вэй на севере, Шу на западе (в Сычуани) и У на юге. Север в итоге победил всех, переродившись через восстание одного из вэйских полководцев в царство Цзинь, но взгляда на карту достаточно, чтобы понять - именно долина Янцзы оказалась в жерновах той смуты. Битва флотов у Красной Скалы в 208 году положила начало расколу, а её победитель Сунь Цюань основал своё царство У. Кто внимательно читал про Шанхай - возможно, заметил нестыковку: У в дельте Янцзы и У в её среднем течении - разные царства, между которыми 700 километров и 700 лет. Вдоль Янцзы в 222-23 годах пролегла линия крепостей, главная из которых носила титул Учан, в переводе примерно Военным Делом Процветающая. Первоначально это был Эчжоу на востоке Хубэя, но постепенно власть перетекла в Сякоу, который под названием Учан и достался в 280 году династии Цзинь. Столицей город больше не был, но центром провинций остаётся вплоть до наших дней.
По-южному тесный и балконистый микрорайон 1980-х годов за пару километров от вокзала стал нашим приютом - на первом этаже одного из домов тут дешёвая гостиница с номерами без окон. Здесь кончились и наши с Наташей
pamsik одинокие скитания по мегаполисам чужой страны - в гостинице ждали Пётр и Айна, знатоки Китая и китайского языка, в компании которых прошло наше предыдущее путешествие в Маньчжурию.
Дворы здесь впечатляют вторым ярусом тротуаров и сценой с героическим барельефом в глубине. То и другое для Китая не сказать, чтобы типично - но мы ведь и прибыль в Колыбель Революции.
И если образы на панно вам знакомы с советских плакатов - не удивляйтесь: таким уж фантастическим десятилетием были 1910-е, когда преобразились все (!) крупные континентальной державы Евразии - Германия, Австро-Венгрия, Россия, Турция, Персия и Китай. Стронуть квадратное колесо - нелегко, а перемены назревали несколько веков, ещё при прошлой династии Мин. Сменившая её в 1644 году маньчжурская династия Цин хоть и слывёт теперь жалкой и компрадорской, а тем не менее оказалась как никто устойчива к крестьянским восстаниям. Самым грандиозным восстаниям в истории, как Тайпинское в 1850-х и Ихэтуаньское в 1900-м, число жертв которых перевалило далеко за 100 миллионов. В мистическом мировоззрении китайцев это значило одно - Цинский дом променял Мандат Небес на Мандат Белых Дьяволов, из священной монархии став узурпаторами для своего народа и рабами для народов чужих. Догнать эпоху пытался министр Ли Хунчжан, нам знакомый по Тяньцзиню: его идея состояла в европеизации любой ценой, пусть даже унизительных уступок в надежде их отыграть хоть через век. Одним из его творений стала в 1894 году Бэйянская армия европейского типа - формально лишь дополнявшая вырожденную средневековую Восьмизнамённую армию Цин. Командующий Юань Шикай сосредоточил в своих руках всю военную силу страны, а союзником ему стала Южная оппозиция - чем дальше от Маньчжурии, тем с большем презрением китайцы относились к дому Цин. На правом берегу Янцзы действовали и революционные организации, в 1905 году в Токио объединившиеся в "Тунмэнхой" под началом Сунь Ятсена - простолюдина из хакка (обособленный субэтнос с юга), который выбился в люди, учился на Гавайях и в Гонконге и работал врачом в Макао. Из Японии, как ВКП(б) из Швейцарии, "Тунмэнхой" вёл агитацию через тайные общества, как например Союз Совместного Прогресса в Уханьском Троеградье. И вот в 1911 году Пекин буднично национализировал железную дорогу Чэнду - Ханькоу - Гуанчжоу, что обернулось будничными народными волнениями. О том, что на их фоне в гарнизоне Учана зреет заговор, власти знали, но эту силу было не остановить: превентивные аресты и казни обернулись 10 октября 1911 года Учанским восстанием, и к 12 октября повстанцы контролировали уже всё Троеградье, а к февралю 1912 года - весь Китай. По Лунному календарю то был год Металлической Свиньи (Синьхай), а потому называют это всё теперь Синьхайской революцией.
На месте бэйянских казарм - огромная площадь Восстания (Шуйи) с его музеем (2009-12), дата постройки и облик которого вызовут лютый диссонанс у всякого, кому привычнее реалии бывшего СССР. Однако можно не сомневаться, что если бы СССР не стал бывшим, в 2017 году где-то в Ленинграде построили бы такой же музей, только в форме звезды и покрытый мозаикой. Площадь, даже в ноябре чудо флористики, другим концом упирается в памятник повстанцам:
У Юаня Шикая были свои планы: он даже успел провозгласить себя императором, а затем в 1916 году скоропостижно умер - так наступила вялотекущая гражданская война Эры Милитаристов. Северный Китай делили клики бэйянский военачальников и бандитов, древние пределы царства У держали сторонники Сунь Ятсена, в 1919 году объединившиеся в партию Гоминьдан, а где-то под ногами партизанили коммунисты, образовавшие свою партию на съезде в Шанхае в 1921 году. Китайский путь от Февраля до Октября растянулся почти на полвека.
Керенским, Деникиным и Колчаком в одном лице для Китая остался Чан Кайши, возглавивший Гоминьдан в 1925 году, после смерти Сунь Ятсена. Хребет Гоминьдану сломал внешний враг - Япония, и только с её разгромом да при поддержке советского "старшего брата" Мао Цзэдун одержал победу и выгнал Чана Кайши на Тайвань. Однако белые и красные в Китае имели общий корень - идеи Сунь Ятсена. Сумев изменить строй, не менявшийся тысячелетиями, он остался мыслителем, указам из роскошного дворца предпочитая письма и статьи из скромного особнячка в Шанхае. Как и подобает Пророку, Сунь Ятсен не написал фундаментального труда - его идеи рассеяны по статьям, лекциям и интервью, что даёт и КПК, и Гоминьдану огромную свободу для интерпретации. Системой координат его философии были категории "знания" и "действия", причинно-следственная связь между которыми может работать в обе стороны. Сын китайского "глубинного народа", впитавший передовые европейские идеи, Сунь Ятсен рассуждал, конечно же, над тем, как обустроить Китай, и его Три Принципа, - национализм, народовластие и благоденствие, - вполне прослеживаются и ныне. Под конец жизни он симпатизировал коммунистам, но не верил в классовую борьбу и вообще исходил из того, что китайский коммунизм должен отделиться от марксизма. В отличие от российских коллег, Чжуншань (это его имя в другом прочтении) чувствовал преемственность родной истории, древний опыт Срединной страны считая правильным и нужны... однако - только для своих времён. Самое, пожалуй, интересное во взглядах Сунь Ятсена было понимание того, что нет панацеи: он отрицал и безграничную свободу личности, и тотальный контроль государства, считая, что любые права и свободы полезны лишь тогда, когда общество к ним готово. Перекладывая на наши реалии: свобода предпринимательства в условиях беззакония порождает криминал, свобода слова в условиях войны оборачивается работой на врага, а свободой перемещения в условиях нищеты мало кто может воспользоваться. Задача мудрого государства - последовательно создавать условия для разных свобод и вводить их только после этого. В общем, мысль простая, но в нашем белом мире, выросшем на идеалах Просвещения и Романтизма - почти оскорбительная: мы не рабы, нам надо всю свободу сразу! Читая новости 2020-х, я всё чаще думаю, что именно Сунь Ятсен был величайшим политическим мыслителем ХХ века, и это видно теперь по его стране.
На кадре выше - Красный дом, или Хунлоу (1909), построенный буквально накануне революции как управа провинции Хубэй, и в 1911 ставший штабом повстанцев, а в 1979 - музеем. Перед ним в 1928 поставили простенький обелиск (виден на вводном кадре), а в 1931 - памятник Сунь Ятсену.
Всё это - у подножья Шэшань, Змеиной горы, длинной крутой гряды, перпендикулярной Янцзы. Это на её гребне Сунь Цюань поставил в 223 году крепость Сякоу и был центр Учана в прошлые века. В 1140-х годах полководец Юэ Фэй удержал этот рубеж от войск Цзинь - другой Цзинь (в Китае было 4 династии с таким названием) из чжурчжэней, наследниками которой позже объявят себя маньчжуры Цин. Тогда ей остались земли от долины Хуанхэ до устья Амура, а в Южном Китае устояла династии Сун, эпоха которой сопровождалась небывалым техническим прогрессом. Памятник Юэ Фэю стоит теперь у павильона Байюань (1636), который виден на заглавном кадре. Рядом и символ Уханя - Пагода Жёлтого Журавля, начинавшаяся в 223 году как дозорная вышка, а в итоге ставшая святыней для буддистов и даосов.
И всё бы ничего, да только на Змеиной горе нет аутентичных старых зданий! Что-то разорили хунвейбины, что-то было снесено при строительстве моста через Янцзы, и тот же Байюань - реплика 1992 года, а пагода Жёлтого Журавля высотой 51 метра возведена в 1982-85 годах с изначальным назначением - это смотровая площадка, только для тех, кто поднимается на неё не по приказу, а за деньги. И весьма, надо сказать, немалые - за вход на Шэшань в 2024-м хотели 120 юаней, то есть по тогдашнему курсу около 1600 рублей. Поэтому пагоду я сфоткал от задних ворот, а единственное аутентичное здание Змеиной горы, Белая ступа (1379), стоит сразу за воротами:
У входа - счётчик посетителей, китайца определённо мотивирующий не отрываться от общества. В радиусе нескольких километров разбросан ещё десяток древностей и красот - например, Пагода-без-тени (1270), которая из-за небольшого крена на 6-й день от Солнцестояния правда не отбрасывает тень. Нас Пётр и Айна сманили в даосский монастырь Вечной Весны - не уверен, что это был хороший выбор, но зато нашёл там, чем проиллюстрировать рассказ о религиях Китая.
Ещё дальше лежит Восточное озеро с обилием мысов и островов, где в укромном домике часто уединялся Мао (с именем которого в Ухане связано сразу несколько музеев), а на холмах стоят здания Уханьского университета (начинался в 1893 году с института Цзыцзян при губернаторе) в национальном стиле 1930-х годов. За озером лежит Долина Оптики, с 2001 года центр этой промышленной отрасли в Китае, над которой ездит с 2023 года подвесной 10-километровый монорельс. Короткое видео с ним сняла Айна ещё до того, как мы добрались в Ухань:
Небезызвестный Уханьский институт вирусологии, основанный в 1956 году и последний раз реконструированный в 2015 с помощью Франции - тоже в Учане, но далеко-далеко на южной окраине, и в свете всей конспирологии о бактериологической атаке из Китая на Свободный Мир(тм) я не был уверен, безопасно ли его фотографировать. Отбросив попытки объять необъятное, с "фасада" Шэшани повернёмся лицом к Янцзы:
Лестницы и "висячие" тротуары ведут вниз со Змеиной горы:
К остаткам Старого Учана, заурядного в общем китайского города из серого кирпича. Теперь здесь пешеходная зона с обилием еды:
В уголке стоит памятник пареньку, который погиб в 1999 году, спасая утопающих (всё, что мы смогли перевести):
Ну а над набережной величественно нависает Первый мост через Янцзы (1955-57), который действительно был первым в истории этой реки. Ещё он известен как мост Дружбы, так как взяв изначальный китайский проект в свои руки, его строила делегация советских инженеров во главе с Константином Силиным. И это вдвойне впечатляет, если учесть, что сравнимых по размеру мостов (1670м) тогда и на советских реках были единицы.
Всё более склоняясь к социализму, в последние годы Сунь Ятсен вёл переписку с Лениным и вообще был готов открыть двери северным соседям. Общим врагом для КПК и Гоминьдана (тогда - очень левого, как кстати и будущие "белые" в 1917 году) оставались клики милитаристов, а общими врагом СССР и Китая - Япония, активно действовавшая через них. В 1923 году в Гуанчжоу прибыл Михаил Бородин, коминтерновец из еврейской бедноты Витебска (на самом деле - Грузенберг), и при его посредничестве КПК и Гоминьдан образовали Первый Объединённый фронт. В конце октября 1924 года туда же добрался на пароходе "Воровский" Цзян-цзюнь З. В. Галин - под этим псевдонимом скрывался не кто иной, как Василий Блюхер. Чан Кайши, из Трёх Народных Принципов лучше всего понимавший национализм, счёл таких союзников до поры до времени полезными, и начал в 1926 году Северный поход. План по разгрому сил Чжилийской клики в Хубэе и Хунани для его военачальника Ли Цзунчжэня разработал именно Галин. Ухань, по такому случаю впервые объединённый из Троеградья, с 1 января 1927 года стал временной столицей Китайской республики. Но если в марте 1927 года здесь на общем совете выступал молодой Мао Цзэдун, то в апреле в Шанхае гоминьдановцы устроили резню коммунистов, а Чан Кайши провозгласил своё правительстве в Нанкине. Некоторое время оно сосуществовало с более "красным" Уханьском правительством Ван Цзинвэя, но 15 июля и он склонился перед Чаном Кайши. Уханьский переворот положил конец Объединённому фронту, да и столичности этого города заодно, и если Блюхер чуть раньше вернулся в СССР по состоянию здоровья, то Бородин с семьёй и американской журналисткой Анной Стронг еле успел ноги унести рыбацкими лодками и гобийскими тропами.
Позже, в 1937, Ван Цзинвэй предал уже не только единомышленников, но и сам Китай, став главой марионеточного правительства в японской оккупации, а Гоминьдан и КПК снова сплотились во Второй Объединённый фронт, которому СССР тайно перебросил в помощь авиацию. Её базой стал Ухань, из которого советские асы летали бомбить Тайвань и наступавших вдоль Янцзы самураев - именно за Ухань с июня по октябрь 1938 года развернулось генеральное сражение той войны. Японцы по итогам заняли Троеградье, но уже не смогли продвинуться дальше - к временной столице Чунцину. Ну а к весне 1946 года, когда КПК и Гоминьдан вновь передрались, мир был уже совершенно другим. После тяжёлых боёв в Маньчжурии и Шанхае Народно-освободительная армия Китая 16 мая 1949 года без боя заняла Ухань, в декабре 1944 года разрушенный американскими бомбардировщиками. В общем, для пролетариев всех стран этот город по своему значению можно сравнить разве что с Петроградом, и соединившись, пролетарии начали увлечённо его отстраивать. А для поддержания боевого духа порой сам Мао Цзэдун переезжал сюда переплывать Янцзы - за много лет набралось 42 раза.
Башня моста оказалась закрыта, и я снял лишь памятник строителям сквозь мутное стекло. По этой же причине мы не погуляли по мосту - только под мостом. Который, пожалуй, и скрепил Троеградье воедино: в 1929 году оно вновь разделилось, в 1937-46 объединялись только Учан и Ханьян, а единым Ухань стал лишь при коммунистов. И даже успел до 1954 побыть Городом центрального подчинения, как Пекин, Шанхай или Тяньцзинь.
Между тем, мы вышли на берег Янцзы, на фото вид вверх по течению. Точнее, на берег Чанцзяна - Длинной реки: более известное в мире название китайцы относят только к низовьям. Тем более название своё река оправдывает сполна - от истока в глубинах Тибета до устья в ней 6300 километров: длиннее только Амазонка, Нил и Миссисипи. Полноводностью 3-я в мире после Амазонки и Конго (31,6 тыс. м³/с), Янцзы и крупнейшая из рек, текущий в Тихий океан. Формально она в полтора раза мощнее наших Енисея и Лены... но это в среднем за год: сибирским рекам статистику портит сезонность, и в самые водные месяцы (здесь это июль, в среднем 49 тыс. м³/с) Янцзы величиной скорее с Обь. Зато на Длинной реке самые мощные в мире ГЭС, самое активное судоходство, да и живёт в её бассейне 400 миллионов человек - больше только на притоках Ганга.
И я не знаю, что в огромном мутном русле поражает больше - кишащие, как водомерки на заводи, речные суда или гигантские мосты, стоящие часто, как на Москве-реке. Вот в кадре подвесные мосты Инучжоу (2011, длина 2100 метров, главный пролёт 850 метров) и Янсиган (2015-19, 4134м, главный пролёт 1700 метров, высота пилонов 242 метра). Последний на момент съёмки был самым длинным подвесным мостом Китая и, как ни странно, всего лишь 3-м в мире после Чанаккале над проливом Дарданеллы в Турции и Акаси-Кайкё в Японии - но с тех пор мост чуть длиннее открыли в Нанкине. Ещё дальше видны вантовые Байшачжоу (1997-2000, 3589м, пролёт 618м) и Цзюньшань (1998-2001, 2847м), а силуэтом пятого моста кажется дальний берег излучины.
Грузовые суда идут одно за другим, как вот автопаром - на Янцзы сосредоточена как бы не большая часть китайского автопрома, по крайней мере только в Шанхае и Ухани по 10% производства (а это больше, чем во всей России!).
И тем удивительнее, что вместо привычных буёв (которые мы называем бакенами в обиходе) на Янцзы используются настоящие бакены, то есть - плавучие створные знаки. В России такие, только гораздо мельче и деревянные, я видел разве что на Тазе...
Мост Дружбэ видёт в Ханьян - наименьший в троеградье. Известный с 606 года, по-настоящему расцвёл он на прошлом рубеже веков как промышленный центр. Змеимному холму противолежит Черепаховый холм (Гуйшань) с небольшой (311 метров), но старой по китайским меркам (1986) телебашней:
За которым скрывается металлургический завод, на момент постройки в 1891-94 годах с немецкой помощью по инициативе прогрессивного губернатора Чжана Чжидуна самый современный в Цинском Китае. Да ещё и с Арсеналом, делавшим лучшие винтовки "Ханьян-88", что очень кстати пришлось повстанцам в 1911 году. На площадке с тех пор сохранилась немногое, но осталась проходная с "козлом" (сплавившейся шихтой) из сломавшейся в 1923 году домны:
Правее виден Радужный мост Цинчуань (1997-200, 989м) через реку Ханьшуй, которая и дала название двум городам - примерно Усть-Ханьск (Ханькоу) и то ли Югоханьск, то ли Красноханьск, а в общем "в позиции ян относительно Хань-реки".
Две стороны устья отмечают храмы. В Ханьяне - павильон Цинчуань (1547-49), воссозданный в 1982 году взамен сгоревшего в Учанском восстании, а в Ханькоу - Лунван, храм Царя-Дракона, городской оберег от наводнений, построенный в 2005 на месте древнего и крупнее него в 10 раз, однако - вокруг его уцелевшей стелы. Предшественника снесли в 1930 году для строительства дороги, а в 1931-м сильно о том пожалели - жертвами внезапного наводнения в Троеградье стали 30 тысяч человек...
Высотки Ханькоу уходят к горизонту, а под ними - ещё один уголок Русского Китая:
Левее ультрасовременного Речного вокзала видна башня Таможни (1921-24) и серые фасады на набережной, явно построенной в подражание шанхайскому Бунду. Это Британская концессия, а дальше будут Российская, Французская, Германская и Японская:
Ну а мостов гигантскому городу всё равно не хватает - по Янцзы снуют паромы, как и в Шанхае особенно незаменимые для велосипедов и мотоциклов.
Кадр выше снят уже в Ханькоу на том самом речном вокзале, а вот взгляд назад, на паромный терминал в Учане:
Левее - похожая на маяк проходная старой прядильной фабрики (1914):
И пагода Жёлтого Журавля, которую я долго "вытащить" из-за небоскрёба, но нужных точек так и не нашёл. На самом деле, как я убедился позже из окна автобуса, но не успел заснять, лучший вид на неё открывается с улицы через квартал от Площади Восстания:
Правее - Первый мост:
Ещё пара мостов - выше по течению. Вот едем на такси по Восьмому мосту (2008-11, 2922м) с тремя пилонами:
А чуть ближе к центру - Эрцяо, дословно Второй мост (1991-95, 1876м), действительно второй по счёту:
Со стороны Учана (кадр выше) - на фоне 9-й по высоте в Китае башни "Гринленд" (2023, 476м, 101 этаж), со стороны Ханькоу - напротив Пароходства реки Янцзы (2014-21, 330м). Оно в городе лишь 6-е по высоте - без сверхгигантов, как в Шанхае или Тяньцзине, по числу небоскрёбов выше 300 метров (сейчас их 12) Ухань уступает в Китае только Шэньчжэню, Шанхаю и Гуанчжоу и превосходит Гонконг.
А внизу - город как город, с пятиэтажками вдоль зелёных улиц:
Наземный транспорт Уханя запоминлся старыми, ещё 2000-х годов, кругломордыми электробусами K8 от компании BYD из Шэньчжэня:
А улицы - тем, что над ними постоянно что-то нависает. Висячие тротуары у больших развязок в Ухане как бы не масштабнее шанхайских, виадуки метро и высокоскоростных магистралей местами похожи на своды тоннелей:
А эстакады скоростных дорог километрами тянутся в крытых шумозащитных галереях:
И под всем этим - метро:
Уханьский метрополитен по китайским меркам старый (пущен в 2004-м, восьмым в стране, включая Гонконг) и привычно грандиозный: на момент моей поездки он чуть превосходил Московский по длине (486 километров против 481) и числу станций (303 против 275) на 12 линиях, но с тех пор успел подрасти до 553 километров, 13 линий и 335 станций - это больше любого метрополитена вне КНР, да и внутри страны он поднялся с 9 (потеснив Ханчжоу и Нанкин) на 7-е место (после Пекина, Шанхая, Гуанчжоу, Шэньчжэня, Чэнду и Чунцина). Ну а Новосибирский метромост остаётся самым длинным в мире, так как Янцзы китайцы предпочитают пересекать по тоннелям - в Ухане из три, так что меж двух берегов сложно проехать без пересадок. На карте обратите внимание на расположение Трёх Городов и озёр:
Станции устроены по типичной для Китая "гонконгской схеме" с 2 ярусами: наверху - выходы, кассы, билетные автоматы, турникеты и зоны досмотра, а внизу, под низким потолком - платформы. Проезд, что характернее для Юга, по жетонам, которые прикладывают на входе и бросают в турникет на выходе:
В Ухане много наземных станций, часто - ещё и с красивыми видами Янцзы. И - на поезда: "вертикальные лифты" тут низенькие, а потому составы можно увидеть с "морды". Они в Ухане чуть ли не на каждой линии свои (хотя все из Чанчуня и Чжучжоу) - это вот самые старый на 1-й:
А вот на 5-й ультрасовременные беспилотные поезда (отсюда - окно в тоннель) с увеличенными 5-дверными вгонами:
Интерьеры - в основном типовые и невзрачные. Однако если к туалетам на каждой станции в Китае привыкаешь быстро, в одном из Трёх Городов-Печей пошли дальше и оснастили некоторые залы питьевыми фонтанами:
Иногда попадаются симпатичные станции, как вот "Пансиэцзя" (2018) 7-й линии:
Или необычные композицией, как странно высокая "Сюцзиапэн" (2017) с двумя платформами 8-й линии по разные стороны от двухъярусного зала 7-й:
Или кривая "Улица Хуанпу" (2017) 8-й линии у выхода к наземной станции (2004) 1-й линии:
Огромный вестибюль...
...примечателен барельефами о самых героических событиях в истории Уханя:
Но больше всего мне запомнилась далёкая станция "Уган" (2021) 5-й линии:
Потому что по-русски её название звучало бы УМК - Уханьский металлургический комбинат. Эпос его стройки и украшает стены:
Только не знаю, отражено ли хотя бы в тексте, что первый полностью новый металлургический комбинат Красного Китая строил Советский Союз. Ирина
china_cat, в 1990-х жившая в Ухане, рассказывала нам, что застала работавшую на Угане пожилую русская женщину, которая после Великой ссоры выбрала остаться на чужбине. И - благополучно пережила все потрясения, а вот сыновья от неё публично отреклись - иначе им бы оставалось только на базаре торговать. Женщины этой давно уже нет, но в глубинах Угана осталась Первая домна - такой же советский дар, как Первый мост. Задутая в 1958 году, она проработала до 2019 года, а в 2022-м открылась как музей - и мы решили попробовать её увидеть.
Вместо проходной мы увидели широкую дорогу вглубь площадки, где за шлагбаумами КПП Великий Кормчий указывает путь. Увы, не нам: таксисты, стоявшие в гигантском потоке пешеходов, мотоциклистов и автобусов, лившимся из проходной под конец смены (а кадр снят за 5 минут до!), рассказали, что прохода к Первой домне нет, и музеем она служит только для тех, кто связан с заводом - промтуризм в Китае пока что немыслим...
Сама площадка уходит к горизонту, примерно 6 на 3 километра - Уган выглядит поменьше Магнитки, и всё же в пределах категории "сверхгигант". И при этом - гораздо грязнее: хотя цехов и труб современный вид, едкий металлический привкус воздуха стоял во рту ещё пару часов...
А вот - рабочая окраина, как где-нибудь в Макеевке или Орске:
В ранней КНР Ухань был в первую очередь индустриальным гигантом, и именно о его заводы споткнулась Культурная революция. Вообще, если для России главным вопросом модернизации всегда было обуздание хаоса, то для Китая - слом старого, отжившего своё порядка. Поэтому Мао явно не догнал Сталина по масштабу, и, главное, жестокости репрессий (своего ГУЛага в Китае не было, а "врагов народа" чаще отправляли "на перевоспитание"), но наверстал энергией толпы: хунвейбины - это просто старшеклассники и студенты, которым разрешили крушить Старый Мир. В Ухане, однако, параллельно хунвейбинскому "Штабу Рабочих" возникло параллельное движение "Миллион Героев", более возрастное и квалифицированное и потому не согласное с идеей ломать всё. Миллиона там, правда, не было - скорее, он был у обеих сторон поровну, но главное - те и другие считали себя единственными истинными последователями идей Мао Цзэдуна. По сути противостояние двух молодежных субкультур нарастало всю весну 1967 года, и в их регулярных стычках погибло не менее тысячи человек. Оплотом порядка в те годы неизменно оставалась армия, в самых отчаянных случаях даже встававшая у хунвейбинов на пути. И вот в начале июля командующий Уханьским военным округом Чэнь Цзайдао разгромил силами армии "Рабочий Штаб", арестовал местное партийное руководство и прилетевшему разбираться Чжоу Эньлаю не дал приземлиться в аэропорту. Вскоре его пригласили в дом на озере Дунху, а там... За столом сидел собственной персоной Великий Кормчий, при виде которого у генерала сломалась воля и он согласился подписать любой самокритику. Мао приехал и уехал тайно, но публично наказав Чэня разжалованием и перевоспитанием, для себя кое-какие выводы сделал - в отдельном взятом городе Красного Китая уже шла новая гражданская война, пожар которой мог, как и в 1911 году, вырваться наружу. После Уханьского инцидента Культурная революция тихо начала идти на спад.
Напоследок покажу рыночек, куда мы случайно забрели и тут же впечатлились изобилием крестьянского Хубэя:
И такой экзотикой, что представить тут легко не только вирус:
Здесь я впервые попробовал чилим, или водяной орех, оказавшийся сладковато-пресным:
А вот сахарный тростник, из которого тут же отжимают мутный и тошнотворно-приторный сок, уже был мне знаком по Шанхаю:
Хубэйская кухня не столь известна за пределами Китая, как сычуаньская или кантонская - быть может потому, что экзотики в ней мало. Простая и здоровая крестьянская еда, в том числе любимое блюдо Мао - "красная свинина" в глубокой тарелке с жиром. Так же, по-крестьянски, хубэйцы предпочитают очень плотные завтраки, поэтому в уханьских чифаньках и на рынках не протолкнуться именно с утра. Ну а символом хубэйской гастрономии можно назвать лотос, его мясистые хрустящие побеги, на другую белковую растительность вроде бобовых похожие вкусом примерно как вино давней выдержки на вино из картонного пакета. В Ухане есть отдельные "лотосовые" кафе, но хоть пара таких блюд найдётся в любой чифаньке.
В следующей части - про Ханькоу и его русское прошлое.
Обзор поездки и оглавление серии.
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]