Бони
Animals
Бони не рычал – просто молча взлетел…
Прыжок, удар лапами в грудь – и Серый упал на спину прямо в пыль. Пёс не пытался укусить, он приземлился на него сверху, тяжёлый и горячий…
В пятницу проводили Артёма в армию.
Марина запомнила этот день в деталях – как запоминают кадры из чужого кино, которые почему-то больно бьют именно по тебе…
Перрон, громкая музыка и почему-то запах яблок - видимо кто-то из призывников держал пакет с фруктами.
Сына она узнала издалека: синяя футболка, которую гладила до трёх ночи, чуть навыпуск, стрижка уже не домашняя – казарменная, почти до кожи.
Артём обнял отца, козырнул друзьям, а когда подошёл к Даше, вдруг присел на корточки, как в детстве:
— Ты это, сеструха, — сказал он тихо, чтобы мать не слышала. — Если кто тронет – сразу пиши. Я договорюсь, ребята есть.
Даша кивнула. Ей было одиннадцать, она носила две рыжие косички и умела молчать так, что это молчание было громче любого крика.
Она не заплакала на платформе, не повисла на шее. Просто стояла с каменным лицом, и, когда поезд тронулся, отвернулась и пошла к выходу, даже не махнув вслед.
Марина тогда подумала: «Какая взрослая. Молодец».
Вечером она зашла к дочери без стука – услышала всхлипывания. Даша лежала на кровати лицом в подушку и не плакала даже. Она выла – тихо, протяжно, как щенок, которого бросили на улице.
Марина села на край кровати, погладила по голове:
— Дочка, ну что ты? Он же не навсегда. Год всего – и дома…
Даша не ответила. Только сжалась в комок и выла дальше, пока не уснула на мокрой от слез подушке.
В субботу Марина готовила обед. День выдался солнечным, бабье лето никак не хотело уходить, и на кухне было тепло даже с открытой форточкой.
Она резала картошку для супа, когда краем глаза уловила движение во дворе.
Их двор был, как сотни других – качели, три тополя, лавочка у подъезда. Даша каталась на красном самокате с потёртой ручкой, когда к ней подошли трое…
Пацаны лет двенадцати-тринадцати, Марина знала их в лицо. Серый из тринадцатой квартиры – длинный, лохматый, и его шестёрки с соседней улицы.
Серый просто взял самокат за руль. Даша не отдавала. Тогда второй толкнул её в плечо – коротко, с ленцой, будто смахивал муху.
Она упала в пыль. Пацаны засмеялись и покатили самокат к арке. Даша сидела на земле и не плакала. Встала, отряхнулась, пошла домой – всё так же молча.
Марина вылетела в коридор, когда дочь уже разувалась. Грязные кеды, джинсы, на ладони ссадина.
— Почему ты мне не сказала?
Даша посмотрела на неё снизу вверх – спокойно, без надежды. Этот взгляд резанул по живому.
— А что ты сделаешь? Пойдёшь к их мамам? Они скажут «не нарочно». Папа скажет «сами разберутся». Артём... Артёма теперь нет.
Она не всхлипнула. Сняла грязные кеды, поставила их ровно и ушла в свою комнату, закрыв дверь.
Марина осталась стоять в прихожей. В руке зачем-то держала поварёшку. В кастрюле на плите закипал суп…
Она посмотрела на пустой стул Артёма, на его кружку с отбитой ручкой, которую так и не выбросила. И вдруг поняла: она больше не может просто готовить обед и делать вид, что всё нормально.
В воскресенье утром она разбудила Дашу и сказала:
— Одевайся. Едем выбирать щенка.
Даша села на кровати, спросонья хлопая глазами.
— Какого щенка?
— Того, которого ты столько лето просишь. Немца. Защитника.
Дочь не обрадовалась. Она спросила тихо:
— А Артём разрешит? Он же собак боялся.
— Артём сейчас не в счёт, — Марина старалась, чтобы голос не дрогнул. — Ты нужна мне здесь. Не сломанная. И с кем-то, кто будет рядом.
Через час они уже ехали в питомник.
В питомнике пахло сеном, собакой и молоком. Шесть черно-рыжих комков возились в вольере, кусали друг друга за уши и радостно лаяли.
Даша стояла у ограды, сжимая в кармане собачью вкусняшку – начиталась в интернете, что так знакомиться правильно.
— Выбирайте, — улыбнулась заводчица. — Мальчики, девочки. Характер отличный, родители с дипломами.
Даша перебрала всех, беря в руки щенка и называя придуманные по дороге имена. Джек – не откликнулся. Рэм – чихнул и отвернулся. Альфа – даже ухом не повела.
— Может, этого? — Марина ткнула пальцем в самого активного, который грыз миску.
— Нет, — Даша зачем-то опустилась на корточки и заглянула в угол вольера, куда никто не совался.
Там, прижавшись к стенке, сидел щенок. Больше рыжий, чем черный, с тёмными большими ушами. И мелкий – поменьше всех. Он не играл, не лаял, просто смотрел в пол.
— Этот нелюдимый, — сказала заводчица. — Возможно, с глухотой. Не советую.
— Как его зовут? — спросила Даша.
— Да никак. На всех клички отзывается по-разному. Может, Джек, может, Бим.
Даша села на корточки прямо в пыль. Щенок поднял голову, и в его глазах было что-то такое, отчего у Марины кольнуло под ложечкой. Старость. В щенячьих глазах – старость и усталость.
— Джек? — тихо позвала Даша.
Щенок отвернулся.
— Рэм?
Молчание.
— Граф?
Ноль.
Даша всхлипнула. Вытерла нос рукавом. И прошептала еле слышно, так, что Марина едва разобрала:
— Бони…
Щенок вздрогнул. Вскинул голову. Посмотрел прямо на девочку – впервые за всё время. И залаял. Громко, звонко, как колокольчик.
А потом бросился к ней, сунул мокрый нос в ладошку и начал лизать пальцы, поскуливая от счастья.
Женщина сама еле сдержала слезы. Бони – детское смешное прозвище Артема, за любовь к мультфильму про Бонифация. Марина открыла рот и закрыла.
— Ой, — сказала заводчица. — Странно. Никогда так не реагировал.
— Забираем, — выдохнула Марина. — Этого. Как назвали, так и будет – Бони.
Дома началась жизнь по-новому. Щенок оказался не глухим, а просто упрямым. Команды слышал, но выполнять не спешил. Первую неделю гадил в коридоре, грыз тапки и выл по ночам…
Отец ворчал: «Зачем притащили эту шавку?»
Даша молча убирала лужи, выводила Бони на улицу в шесть утра и раз за разом повторяла:
— Сидеть. Сидеть, я сказала!
Бони садился через раз и только тогда, когда ему это было выгодно.
Даша злилась. Плакала даже один раз, когда Бони укусил её за палец, играясь. Но сдаваться не собиралась.
Однажды вечером она наткнулась на ролик в интернете. Там мужик с усами, в клетчатой рубашке, показывал, как учить овчарок.
Никакой жести, никакого «доминирования». Только терпение и вкусняшки.
«Собаке должно быть интересно, — говорил кинолог с экрана, — а не страшно. Если пёс не слушается – значит, вы ему не объяснили, зачем это нужно».
Даша пересмотрела все ролики за три дня. Записала в тетрадку команды, последовательность, тайминг поощрений. Начала сама готовить кусочки сыра, варёной курицы, сухариков – маленькие, чтоб не наедался.
Через неделю Бони сел по команде три раза подряд. Даша танцевала во дворе с поводком в руках. Через две он начал приносить игрушку. Через месяц они уже ходили «рядом» без рывков.
Марина смотрела в окно и не верила своим глазам. Её дочь, которая раньше могла часами сидеть в телефоне, теперь вставала в шесть утра, бежала гулять и репетировала команды перед школьными уроками.
— Ты бы передышку сделала, — сказала как-то Марина.
— Не могу, — ответила Даша. — Он же меня ждёт.
В середине третьего месяца произошло интересное знакомство.
Даша выгуливала Бони за школой, на пустыре, где местные собачники собирались по вечерам.
Пес уже подрос, уши встали, лапы стали толстыми. Он тянул поводок, крутил головой и облаивал каждую проходящую кошку.
— Хороший пёс, — услышала Даша за спиной.
Обернулась. На лавочке сидел старик в старой армейке и берцах. Рядом с ним лежала огромная немецкая овчарка – старая, с седой мордой, но с умными, спокойными глазами.
— Ваш? — спросила Даша.
— Мой. Рекс. Уже больше пятнадцати лет вместе. А у тебя – молодой ещё, глупый. Команды знает?
Даша замялась.
— Ну... сидеть, лежать, ко мне, голос. Ещё «фу» и «рядом» так себе.
— Покажи.
Даша не ожидала экзамена. Но Бони, будто чувствуя важность момента, выполнил всё без единой ошибки. Даже «рядом» прошёл три метра, не натягивая поводок.
Старик хмыкнул.
— Сама учила?
— По видео.
— По видео, — он покачал головой. — Дураки эти видео снимают. Собак ломают. А ты, гляжу, не ломала. Жалко тебе его.
— Жалко, — призналась Даша.
— Ну тогда приходи завтра в это же время. Я тебя бесплатно подучу. У меня тридцать лет стажа. Видео не снимаю, а дело знаю…
Даша пришла. И на следующий день, и через день.
Старика звали дядя Витя. Он служил в кинологии, растил собак для границы, а теперь на пенсии гулял со старым Рексом.
— Смотри, — он взял поводок из рук Даши. — Пёс тянет – не дёргай. Остановись. Жди. Как перестал тянуть – иди. Ему интересно, куда ты идёшь. А ты заставляешь ждать.
Бони сначала бесился. Бросался вперёд, садился, снова бросался. Даша терпела. Останавливалась. Ждала.
Через неделю он шёл рядом, как привязанный.
— Хватка у него есть, — сказал дядя Витя, наблюдая, как Бони с рыком треплет старую покрышку. — Настоящая. Но команда должна быть железной. Без команды – ни-ни!
— А если опасность? — спросила Даша.
— А опасность он сам поймёт. Такие собаки ее чуют. Твоя задача – не мешать.
Дядя Витя научил ее многому. Как читать собачье тело – хвост, уши, шерсть на загривке. Как гасить агрессию взглядом и голосом. Как делать так, чтобы пёс работал не из страха, а из любви.
Бони обожал занятия. Он ждал вечера, носился по пустырю и скалился на покрышку, как на живого врага.
А с ним крепла и Даша. Она перестала вздрагивать от громких звуков. Перестала опускать глаза.
Теперь она ходила по двору с таким видом, будто за ней летел эскорт. И Бони шёл рядом — большой, серьёзный, с умными глазами…
*****
В тот день Даша вышла во двор после школы. Рюкзак на одно плечо, в другой руке – связка вкусняшек для Бони. Щенка она отпускала побегать, когда выходила из подъезда. Он носился по газону, гонял голубей и делал вид, что страшно занят.
Серый и его приятели ждали у гаража. Вот не было печали, столько времени их пути не пересекались…
— Привет, — сказал Серый, выходя из тени. — А где твой братан-солдат? Посты в лесу сторожит? А ты тут одна...
Он схватил Дашу за рукав куртки. Даша не успела сказать ни слова. Из-за спины молнией выскочил ее подросший щенок.
Бони не рычал – просто молча взлетел…
Прыжок, удар лапами в грудь – и Серый упал на спину прямо в пыль. Пёс не пытался укусить, он приземлился на него сверху, тяжёлый и горячий.
Встал передней лапой на его грудь и начал спокойно, сосредоточенно рвать зубами воротник рубашки.
Треск ткани был слышен на весь двор. Двое других убежали, даже не обернувшись.
— Забери его! — орал Серый, закрывая лицо руками. — Забери!
Даша скомандовала спокойно, как на тренировке:
— Бони. Ко мне! — голос не дрогнул.
Пёс тут же отпустил пацана, спрыгнул и сел рядом с Дашей – ровно, по струнке, даже язык высунул от удовольствия.
Серый лежал в пыли, на груди болтались клочья рубашки. Царапины от когтей краснели на ключицах. Не глубоко, но страшно.
Даша посмотрела на него сверху вниз:
— Он не укусил, — сказала она спокойно. — Пока не укусил. Но в следующий раз не ручаюсь…
Серый молча встал. Отряхнулся. Быстрым шагом, не оглядываясь, пошёл к подъезду.
Даша с Бони постояли ещё минуту. Потом Даша присела, обхватила его за шею и уткнулась носом в тёплую шерсть:
— Молодец, — прошептала она. — Но нельзя так. По команде только можно…
Бони лизнул её в ухо. Ему было всё равно…
*****
На следующий день в дверь позвонили. Марина открыла – на пороге стояли родители Серого.
Мать – полная, с красным лицом и платком на голове. Отец – крупный мужчина с руками-лопатами и тяжёлым взглядом.
— Мы заявление писать будем! — с порога закричала мать. — Ваша собака чуть не загрызла нашего мальчика!
Марина спокойно сложила руки на груди:
— Заходите. Давайте разбираться.
На пороге показался сам Серый. В новой рубашке с целым воротником. Он дёрнул мать за рукав:
— Мам, хватит. Он... он меня даже не укусила. Просто... он прыгнул.
— Собака прыгнула на человека! Это статья!
— Какая статья? — не выдержал Серый. — Он меня свалил, да. Порвал рубаху. А мог в горло вцепиться. Не вцепился.
На кухне, где сидела Даша, Бони поднял голову и тихо зарычал. Даша положила руку ему на загривок – успокаивающе.
Отец Серого молчал всё это время. Потом глубоко вздохнул и выдал:
— Слушайте... у нас ротвейлер. Взяли щенком, думали охранять будет. А он никого не слушает. На нас рычит. Жена боится кормить. Ваша девчонка, вон, как командует. Научите? Заплатим…
Дружная парочка гордо вышла в коридор к неожиданным гостям. Марина посмотрела на Дашу. Та улыбнулась – впервые за долгое время.
— Научу, — сказала Даша. — Но сначала – извинения. Передо мной. И перед Бони.
Серый извинился. Шёпотом, глядя в пол. Даша кивнула и пошла наливать Бони воды…
Заниматься ротвейлером Даша начала в ту же субботу. Пёс оказался дурашливым и сильным, но не злым. Она водила его на поводке по двору, командовала «сидеть» и «лежать», а Бони шагал рядом и внимательно следил.
Серый смотрел с лавочки и молчал. Один раз всё-таки спросил:
— А мне можно с вами?
Даша подумала и кивнула:
— Будешь убирать за ним.
Так у неё появились ученики. Двое.
А через месяц пришёл Артём…
Он шёл от остановки в форме, с дембельским чемоданом, и довольно щурился на солнце. Двор встретил его тишиной. Только птицы и скрип качелей…
Вдруг из подъезда визжащим снарядом вылетела Даша. А за ней пес. Большой. С тёмными ушами и спокойными глазами.
Бони поднял голову, принюхался и сначала оскалился – на мгновение, на долю секунды. Потом одошёл. Уткнулся носом в армейские ботинки.
И заскулил. Тонко, жалобно, как тот щенок, который год назад сидел в углу вольера и никому не был нужен.
— Бони! Ты чего? Это же свой! Артём! Это наш Бони!
Она повисла на шее брата, обхватив его так, что чемодан упал в пыль. Артём растерянно гладил её по голове, а второй рукой – пса, который уже тёрся о колени и никак не мог успокоиться.
— Бони? — переспросил Артём. — Ты его так назвала? В честь меня?
— Не я. Он сам выбрал.
В окно смотрела Марина. И улыбалась. Впервые за год ей было спокойно.
Она поставила чайник, достала пирог и подумала: теперь всё будет хорошо…
Автор ЕКАТЕРИНА ЛУКОНИНА
Бони не рычал – просто молча взлетел…
Прыжок, удар лапами в грудь – и Серый упал на спину прямо в пыль. Пёс не пытался укусить, он приземлился на него сверху, тяжёлый и горячий…
В пятницу проводили Артёма в армию.
Марина запомнила этот день в деталях – как запоминают кадры из чужого кино, которые почему-то больно бьют именно по тебе…
Перрон, громкая музыка и почему-то запах яблок - видимо кто-то из призывников держал пакет с фруктами.
Сына она узнала издалека: синяя футболка, которую гладила до трёх ночи, чуть навыпуск, стрижка уже не домашняя – казарменная, почти до кожи.
Артём обнял отца, козырнул друзьям, а когда подошёл к Даше, вдруг присел на корточки, как в детстве:
— Ты это, сеструха, — сказал он тихо, чтобы мать не слышала. — Если кто тронет – сразу пиши. Я договорюсь, ребята есть.
Даша кивнула. Ей было одиннадцать, она носила две рыжие косички и умела молчать так, что это молчание было громче любого крика.
Она не заплакала на платформе, не повисла на шее. Просто стояла с каменным лицом, и, когда поезд тронулся, отвернулась и пошла к выходу, даже не махнув вслед.
Марина тогда подумала: «Какая взрослая. Молодец».
Вечером она зашла к дочери без стука – услышала всхлипывания. Даша лежала на кровати лицом в подушку и не плакала даже. Она выла – тихо, протяжно, как щенок, которого бросили на улице.
Марина села на край кровати, погладила по голове:
— Дочка, ну что ты? Он же не навсегда. Год всего – и дома…
Даша не ответила. Только сжалась в комок и выла дальше, пока не уснула на мокрой от слез подушке.
В субботу Марина готовила обед. День выдался солнечным, бабье лето никак не хотело уходить, и на кухне было тепло даже с открытой форточкой.
Она резала картошку для супа, когда краем глаза уловила движение во дворе.
Их двор был, как сотни других – качели, три тополя, лавочка у подъезда. Даша каталась на красном самокате с потёртой ручкой, когда к ней подошли трое…
Пацаны лет двенадцати-тринадцати, Марина знала их в лицо. Серый из тринадцатой квартиры – длинный, лохматый, и его шестёрки с соседней улицы.
Серый просто взял самокат за руль. Даша не отдавала. Тогда второй толкнул её в плечо – коротко, с ленцой, будто смахивал муху.
Она упала в пыль. Пацаны засмеялись и покатили самокат к арке. Даша сидела на земле и не плакала. Встала, отряхнулась, пошла домой – всё так же молча.
Марина вылетела в коридор, когда дочь уже разувалась. Грязные кеды, джинсы, на ладони ссадина.
— Почему ты мне не сказала?
Даша посмотрела на неё снизу вверх – спокойно, без надежды. Этот взгляд резанул по живому.
— А что ты сделаешь? Пойдёшь к их мамам? Они скажут «не нарочно». Папа скажет «сами разберутся». Артём... Артёма теперь нет.
Она не всхлипнула. Сняла грязные кеды, поставила их ровно и ушла в свою комнату, закрыв дверь.
Марина осталась стоять в прихожей. В руке зачем-то держала поварёшку. В кастрюле на плите закипал суп…
Она посмотрела на пустой стул Артёма, на его кружку с отбитой ручкой, которую так и не выбросила. И вдруг поняла: она больше не может просто готовить обед и делать вид, что всё нормально.
В воскресенье утром она разбудила Дашу и сказала:
— Одевайся. Едем выбирать щенка.
Даша села на кровати, спросонья хлопая глазами.
— Какого щенка?
— Того, которого ты столько лето просишь. Немца. Защитника.
Дочь не обрадовалась. Она спросила тихо:
— А Артём разрешит? Он же собак боялся.
— Артём сейчас не в счёт, — Марина старалась, чтобы голос не дрогнул. — Ты нужна мне здесь. Не сломанная. И с кем-то, кто будет рядом.
Через час они уже ехали в питомник.
В питомнике пахло сеном, собакой и молоком. Шесть черно-рыжих комков возились в вольере, кусали друг друга за уши и радостно лаяли.
Даша стояла у ограды, сжимая в кармане собачью вкусняшку – начиталась в интернете, что так знакомиться правильно.
— Выбирайте, — улыбнулась заводчица. — Мальчики, девочки. Характер отличный, родители с дипломами.
Даша перебрала всех, беря в руки щенка и называя придуманные по дороге имена. Джек – не откликнулся. Рэм – чихнул и отвернулся. Альфа – даже ухом не повела.
— Может, этого? — Марина ткнула пальцем в самого активного, который грыз миску.
— Нет, — Даша зачем-то опустилась на корточки и заглянула в угол вольера, куда никто не совался.
Там, прижавшись к стенке, сидел щенок. Больше рыжий, чем черный, с тёмными большими ушами. И мелкий – поменьше всех. Он не играл, не лаял, просто смотрел в пол.
— Этот нелюдимый, — сказала заводчица. — Возможно, с глухотой. Не советую.
— Как его зовут? — спросила Даша.
— Да никак. На всех клички отзывается по-разному. Может, Джек, может, Бим.
Даша села на корточки прямо в пыль. Щенок поднял голову, и в его глазах было что-то такое, отчего у Марины кольнуло под ложечкой. Старость. В щенячьих глазах – старость и усталость.
— Джек? — тихо позвала Даша.
Щенок отвернулся.
— Рэм?
Молчание.
— Граф?
Ноль.
Даша всхлипнула. Вытерла нос рукавом. И прошептала еле слышно, так, что Марина едва разобрала:
— Бони…
Щенок вздрогнул. Вскинул голову. Посмотрел прямо на девочку – впервые за всё время. И залаял. Громко, звонко, как колокольчик.
А потом бросился к ней, сунул мокрый нос в ладошку и начал лизать пальцы, поскуливая от счастья.
Женщина сама еле сдержала слезы. Бони – детское смешное прозвище Артема, за любовь к мультфильму про Бонифация. Марина открыла рот и закрыла.
— Ой, — сказала заводчица. — Странно. Никогда так не реагировал.
— Забираем, — выдохнула Марина. — Этого. Как назвали, так и будет – Бони.
Дома началась жизнь по-новому. Щенок оказался не глухим, а просто упрямым. Команды слышал, но выполнять не спешил. Первую неделю гадил в коридоре, грыз тапки и выл по ночам…
Отец ворчал: «Зачем притащили эту шавку?»
Даша молча убирала лужи, выводила Бони на улицу в шесть утра и раз за разом повторяла:
— Сидеть. Сидеть, я сказала!
Бони садился через раз и только тогда, когда ему это было выгодно.
Даша злилась. Плакала даже один раз, когда Бони укусил её за палец, играясь. Но сдаваться не собиралась.
Однажды вечером она наткнулась на ролик в интернете. Там мужик с усами, в клетчатой рубашке, показывал, как учить овчарок.
Никакой жести, никакого «доминирования». Только терпение и вкусняшки.
«Собаке должно быть интересно, — говорил кинолог с экрана, — а не страшно. Если пёс не слушается – значит, вы ему не объяснили, зачем это нужно».
Даша пересмотрела все ролики за три дня. Записала в тетрадку команды, последовательность, тайминг поощрений. Начала сама готовить кусочки сыра, варёной курицы, сухариков – маленькие, чтоб не наедался.
Через неделю Бони сел по команде три раза подряд. Даша танцевала во дворе с поводком в руках. Через две он начал приносить игрушку. Через месяц они уже ходили «рядом» без рывков.
Марина смотрела в окно и не верила своим глазам. Её дочь, которая раньше могла часами сидеть в телефоне, теперь вставала в шесть утра, бежала гулять и репетировала команды перед школьными уроками.
— Ты бы передышку сделала, — сказала как-то Марина.
— Не могу, — ответила Даша. — Он же меня ждёт.
В середине третьего месяца произошло интересное знакомство.
Даша выгуливала Бони за школой, на пустыре, где местные собачники собирались по вечерам.
Пес уже подрос, уши встали, лапы стали толстыми. Он тянул поводок, крутил головой и облаивал каждую проходящую кошку.
— Хороший пёс, — услышала Даша за спиной.
Обернулась. На лавочке сидел старик в старой армейке и берцах. Рядом с ним лежала огромная немецкая овчарка – старая, с седой мордой, но с умными, спокойными глазами.
— Ваш? — спросила Даша.
— Мой. Рекс. Уже больше пятнадцати лет вместе. А у тебя – молодой ещё, глупый. Команды знает?
Даша замялась.
— Ну... сидеть, лежать, ко мне, голос. Ещё «фу» и «рядом» так себе.
— Покажи.
Даша не ожидала экзамена. Но Бони, будто чувствуя важность момента, выполнил всё без единой ошибки. Даже «рядом» прошёл три метра, не натягивая поводок.
Старик хмыкнул.
— Сама учила?
— По видео.
— По видео, — он покачал головой. — Дураки эти видео снимают. Собак ломают. А ты, гляжу, не ломала. Жалко тебе его.
— Жалко, — призналась Даша.
— Ну тогда приходи завтра в это же время. Я тебя бесплатно подучу. У меня тридцать лет стажа. Видео не снимаю, а дело знаю…
Даша пришла. И на следующий день, и через день.
Старика звали дядя Витя. Он служил в кинологии, растил собак для границы, а теперь на пенсии гулял со старым Рексом.
— Смотри, — он взял поводок из рук Даши. — Пёс тянет – не дёргай. Остановись. Жди. Как перестал тянуть – иди. Ему интересно, куда ты идёшь. А ты заставляешь ждать.
Бони сначала бесился. Бросался вперёд, садился, снова бросался. Даша терпела. Останавливалась. Ждала.
Через неделю он шёл рядом, как привязанный.
— Хватка у него есть, — сказал дядя Витя, наблюдая, как Бони с рыком треплет старую покрышку. — Настоящая. Но команда должна быть железной. Без команды – ни-ни!
— А если опасность? — спросила Даша.
— А опасность он сам поймёт. Такие собаки ее чуют. Твоя задача – не мешать.
Дядя Витя научил ее многому. Как читать собачье тело – хвост, уши, шерсть на загривке. Как гасить агрессию взглядом и голосом. Как делать так, чтобы пёс работал не из страха, а из любви.
Бони обожал занятия. Он ждал вечера, носился по пустырю и скалился на покрышку, как на живого врага.
А с ним крепла и Даша. Она перестала вздрагивать от громких звуков. Перестала опускать глаза.
Теперь она ходила по двору с таким видом, будто за ней летел эскорт. И Бони шёл рядом — большой, серьёзный, с умными глазами…
*****
В тот день Даша вышла во двор после школы. Рюкзак на одно плечо, в другой руке – связка вкусняшек для Бони. Щенка она отпускала побегать, когда выходила из подъезда. Он носился по газону, гонял голубей и делал вид, что страшно занят.
Серый и его приятели ждали у гаража. Вот не было печали, столько времени их пути не пересекались…
— Привет, — сказал Серый, выходя из тени. — А где твой братан-солдат? Посты в лесу сторожит? А ты тут одна...
Он схватил Дашу за рукав куртки. Даша не успела сказать ни слова. Из-за спины молнией выскочил ее подросший щенок.
Бони не рычал – просто молча взлетел…
Прыжок, удар лапами в грудь – и Серый упал на спину прямо в пыль. Пёс не пытался укусить, он приземлился на него сверху, тяжёлый и горячий.
Встал передней лапой на его грудь и начал спокойно, сосредоточенно рвать зубами воротник рубашки.
Треск ткани был слышен на весь двор. Двое других убежали, даже не обернувшись.
— Забери его! — орал Серый, закрывая лицо руками. — Забери!
Даша скомандовала спокойно, как на тренировке:
— Бони. Ко мне! — голос не дрогнул.
Пёс тут же отпустил пацана, спрыгнул и сел рядом с Дашей – ровно, по струнке, даже язык высунул от удовольствия.
Серый лежал в пыли, на груди болтались клочья рубашки. Царапины от когтей краснели на ключицах. Не глубоко, но страшно.
Даша посмотрела на него сверху вниз:
— Он не укусил, — сказала она спокойно. — Пока не укусил. Но в следующий раз не ручаюсь…
Серый молча встал. Отряхнулся. Быстрым шагом, не оглядываясь, пошёл к подъезду.
Даша с Бони постояли ещё минуту. Потом Даша присела, обхватила его за шею и уткнулась носом в тёплую шерсть:
— Молодец, — прошептала она. — Но нельзя так. По команде только можно…
Бони лизнул её в ухо. Ему было всё равно…
*****
На следующий день в дверь позвонили. Марина открыла – на пороге стояли родители Серого.
Мать – полная, с красным лицом и платком на голове. Отец – крупный мужчина с руками-лопатами и тяжёлым взглядом.
— Мы заявление писать будем! — с порога закричала мать. — Ваша собака чуть не загрызла нашего мальчика!
Марина спокойно сложила руки на груди:
— Заходите. Давайте разбираться.
На пороге показался сам Серый. В новой рубашке с целым воротником. Он дёрнул мать за рукав:
— Мам, хватит. Он... он меня даже не укусила. Просто... он прыгнул.
— Собака прыгнула на человека! Это статья!
— Какая статья? — не выдержал Серый. — Он меня свалил, да. Порвал рубаху. А мог в горло вцепиться. Не вцепился.
На кухне, где сидела Даша, Бони поднял голову и тихо зарычал. Даша положила руку ему на загривок – успокаивающе.
Отец Серого молчал всё это время. Потом глубоко вздохнул и выдал:
— Слушайте... у нас ротвейлер. Взяли щенком, думали охранять будет. А он никого не слушает. На нас рычит. Жена боится кормить. Ваша девчонка, вон, как командует. Научите? Заплатим…
Дружная парочка гордо вышла в коридор к неожиданным гостям. Марина посмотрела на Дашу. Та улыбнулась – впервые за долгое время.
— Научу, — сказала Даша. — Но сначала – извинения. Передо мной. И перед Бони.
Серый извинился. Шёпотом, глядя в пол. Даша кивнула и пошла наливать Бони воды…
Заниматься ротвейлером Даша начала в ту же субботу. Пёс оказался дурашливым и сильным, но не злым. Она водила его на поводке по двору, командовала «сидеть» и «лежать», а Бони шагал рядом и внимательно следил.
Серый смотрел с лавочки и молчал. Один раз всё-таки спросил:
— А мне можно с вами?
Даша подумала и кивнула:
— Будешь убирать за ним.
Так у неё появились ученики. Двое.
А через месяц пришёл Артём…
Он шёл от остановки в форме, с дембельским чемоданом, и довольно щурился на солнце. Двор встретил его тишиной. Только птицы и скрип качелей…
Вдруг из подъезда визжащим снарядом вылетела Даша. А за ней пес. Большой. С тёмными ушами и спокойными глазами.
Бони поднял голову, принюхался и сначала оскалился – на мгновение, на долю секунды. Потом одошёл. Уткнулся носом в армейские ботинки.
И заскулил. Тонко, жалобно, как тот щенок, который год назад сидел в углу вольера и никому не был нужен.
— Бони! Ты чего? Это же свой! Артём! Это наш Бони!
Она повисла на шее брата, обхватив его так, что чемодан упал в пыль. Артём растерянно гладил её по голове, а второй рукой – пса, который уже тёрся о колени и никак не мог успокоиться.
— Бони? — переспросил Артём. — Ты его так назвала? В честь меня?
— Не я. Он сам выбрал.
В окно смотрела Марина. И улыбалась. Впервые за год ей было спокойно.
Она поставила чайник, достала пирог и подумала: теперь всё будет хорошо…
Автор ЕКАТЕРИНА ЛУКОНИНА
Источник: prikolisti.mirtesen.ru
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]