Шанхай. Часть 8: Хункоу и Шанхайское гетто
Нынешний Шанхай - просто очень крупный и богатый китайский мегаполис. Куда ярче он смотрелся век назад, когда в прокуренных кабаре мексиканец и швед, заключив сделку, смотрели на откровенные танцы голубоглазых русских эмигранток и меднокожих филиппинок под джаз Олега Лундстрема, Александра Вертинского, а скорее афроамериканских гостей. Когда английский тайпан с высоты рикши совал доллар французскому копу-вьетнамцу, а мимо бронированная "Красная Мария" с взводом казаков неслась ловить гангстера из банды-секты. Когда на Кровавой Аллее югославский солдат разбил лицо английскому матросу, с которым не поделили "фазанку" из метисов-евразийцев, пристроенную в притон гадалкой Викой с улицы Жоффра. Когда евреи-багдадиты, наследники наркобаронов, взирали на всю эту суету со своих небоскрёбов, построенных Александром Яроном из Ревеля или Ласло Худецем из Будапешта, а евреи-ашкеназы искали спасения от погромов и от нацизма. Такое вряд ли повторится: мир с той поры разошёлся по странам, а страны одну от другой не отличишь.
В прошлой части я рассказал про Международный сеттльмент с главной Нанкинской улицей, а сегодня, в завершение рассказа, прогуляемся от неё на север, в район Хункоу по Бродвею через Маленький Токио в Маленькую Вену.
Последнюю часть начнём там же, где первую часть: в устье Сучжоу - маленькой речки, зарегулированной так давно и плотно, что часто она фигурирует как канал. На правом берегу видна 60-метровая стела Народным героям (1988-94) борьбы с врагами, угнетателями и стихией, а за Хуанпу высится Люцзяцзуй, более известный как Пудун. Второе - название огромного района, а первое - квартала небоскрёбов, где доминируют телебашня "Восточная жемчужина" (1990-94, высота 468 метров), похожий на открывашку Всемирный финансовый центр (1997-2008, 491 метр, 101 этаж), сливающийся с ним в контровом свете "Золотое Процветание" (1994-99, 421 метров, 88 этажей) и Шанхайская башня (2008-15, 634 метра, 130 этажей) - высочайшее в мире здание по верхним этажам.
Сама Хуанпу, река длиной около 100 километров, переполнена речными и морскими судами, включая старые обшарпанные баржи. Из-за этого трафика на ней много переправ и почти нет мостов - ближайшие в 5 километрах отсюда, а виден в извилистом русле только Янпу (1991-93) ниже по течению со своим красным пилоном 223 метра высотой у начала 605-метрового пролёта. Ещё километров 25 до Янцзы, но к ней, как и к морю, крупнейший (ладно, после соседнего Нинбо) порт мира выходит окраинами.
На Сучжоу - разводной Садовый мост, или Вайбайду (1906-07), соединявший два района Международного сеттльмента. Хотя правом экстерриториальности (то есть - жизни по законам своей страны) тут обладали граждане от 14 до 19 стран (в разные годы), у истоков всё-таки стояли англосаксы. Британцы в I Опиумной войне склонили Цинский Китай к Нанкинскому договору 1842 года, открывавшему для них 5 портов. Американцы тут же подсуетились и заключили Васянский договор, который давал им те же права, но гораздо лучше регламентировал правовой режим концессий, позже и другими странами взятый за основу. Первый участок у рыбацкой деревни Хункоу (в переводе Разлив) купил в 1845 году миссионер Уильям Джеймс Бун, и хотя в 1863 году обе администрации слились в Международный сеттльмент, Сучжоу так и делила его на негласные Британскую и Американскую концессии. Даже главная улица за речкой официально называлась Бродвей, о чём напоминает высотка "Бродвей-Мэншенс" (1930-34) багдадского еврея Виктора Сассуна. Здание замышлялось как апарт-отель, но флаг с красным кругом над ним 17 августа 1937 года стал символом взятия Шанхая Японией. Крупнейший вплоть до Битвы за Берлин штурм города длился до ноября, но и когда затихли пушки, здесь осталась японская военная администрация, отдельный этаж выделившая Бюро по борьбе с опиумом. В 1945-м апартаменты стали американской казармой, хозяйством которой управлял шофёр Михаил Мельгунов. А поскольку здесь же обитал Клуб Иностранных Корреспондентов, о нравах в казарме, всё более походившей на притон и бордель, знали во всём мире. Как и о тяжёлых боях 1949 года: крепкое здание над самым центром стало главным узлом гоминьдановской обороны, и красный флаг над ним 27 августа 1949 года обозначил - Шанхай взят. Правее виднеется бежевая башенка некогда лучшего в городе отеля "Астор" (1911), где останавливались Чарли Чаплин, Альберт Эйнштейн и даже президент Уильям Тафт, а кроме того, он слыл самым безопасным местом Шанхая, так как гангстерские боссы облюбовали его бар. Для людей попроще грек-белоэмигрант Димитриади открыл в соседнем доме кафе и ностальгически назвал его "Астория". Но с этой точки "Астор" почти целиком загораживает здание с бело-сине-красным флагом:
Первое нештатное консульство России появилось в Шанхае уже в 1865 году - какие-никакие интересы в главном порту Дальнего Востока имела даже наша континентальная держава. В 1896, когда в Маньчжурии стартовал проект Желтороссия, а на Бунде начал строиться Русско-Китайский банк, открылось уже Генеральное консульство.... сменившее несколько адресов, так что шанхайцы уже шутили, что нет в городе дома, который не обсидел бы Двуглавый Орёл. Зато купив участок у "Астора", новое здание построили в 1916-17 годах чуть ли не на самом видном месте. Словно предвидя будущее братство: в 1924 году, после дипломатического признания, консульство к ужасу всех эмигрантов занял Советский Союз. Конечно, здесь занимались поддержкой коммунистов и разведкой, но не хуже консульство под началом Льва Гроссе, отлично знавшего Шанхай, справлялось с главным делом - репатриацией. Хлебнувших империализма эмигрантов сначала долго прикармливали в Клубе Советских Граждан на Французской концессии, манили миром без притонов и дворцов, и вот Вертинский репатриировался в 1943-м, Лундстрем с 1941-го стучался в добровольцы, а в итоге с почётом приехал в 1947-м, но самое главное - никто из вернувшихся через это консульство не был репрессирован, по крайней мере без причин. Закрытое в 1968-86, консульство возродилось с первым ветром перемен. Ну а мне не повезло застать его весьма эффектное здание под реставрацией.
Садовый мост же соединял дипмиссии двух главных соперниц по Большой игре - сад, по которому он назван, окружал Британское консульство. Первая делегация дипломатов и купцов во главе с Джорджем Бельфуром прибыла сюда уже в 1842-м. Сначала они сняли дом в Старом городе и недёшево водили туда на экскурсии китайских зевак, днём и ночью осаждавших этот вольер с "белыми варварами". Купцы тем временем осваивали Бунд, и к 1848 году дипломаты перебрались к устью Сучжоу. Нынешнее здание - моложе, отстроенное в 1870-73 годах после пожара. По назначению оно прослужило чуть меньше ста лет - в 1967 году сэров выволокли и отпинали ногами хунвейбины, а новое консульство позже открылось в другом месте. Здесь теперь партийный клуб, но сад вокруг общедоступен:
Параллельно Сучжоу и перпендикулярно Хуанпу его ограничивает Пекинская улица с длинным зданием Иностранного банка (1911):
А вот как тогда выглядел Бунд - в первой части я как-то не сподобился поставить исторический кадр. И хотя все здания на месте, до неузнаваемости поменялся сам пейзаж: тут был тогда не променад, а пристань в дыму пароходов. Утрачен только Ангел Мира, он же Бог Шанхая, а на самом деле монумент Победы в I Мировой (1924), разрушенный в 1943 году японцами.
С другой стороны от консульства длинный квартал, параллельный Хуанпу и перпендикулярный Сучжоу, имеет собственное название Рокбунд, или Вайтаньюань (сам Бунд по-китайски просто Вайтань). Как раз к нашему приезду он стал модным местом стараниями совестливого (ибо стыдился, что помогает режиму!) британского архитектора Дэвида Чепперфильда, на счету которого несколько подобных реставраций в европейских столицах:
Прямо напротив консульства - ещё одно, третье в моей серии, здание YMCA (1930) - межконфессиональной гуманистической Ассоции Молодых Христиан, основанной в Лондоне в 1844 году и много работавшей с белоэмигрантами.
У апартаментов "Юаньминъюань" (1904)...
...симпатичный подъезд:
Привет из Готэма чуть ближе к Сучжоу (он же на вводном кадре) был миссией американских баптистов (1932) с книжным магазином и редакцией журнала "Истинный Свет", а серая башня построена в 1927 году на месте первого здания театра "Лайсеум", который переехал во Французскую концессию и стал "домом" русского балета в эмиграции.
На берегу Сучжоу Рокбунд замыкает полукруглый "Капитоль" (1928), в котором сложно признать кинотеатр - не первый в Шанхае вообще, но первый построенный под кино изначально. Он считается шедевром Кароя Гонды, венгерского архитектора, который именно в Шанхае стал одним из мэтров ар-деко. С одной стороны от театра - офис "Американской табачной компании" (1907), которая первой придумала продавать в Китае не просто табак, а сигареты.
С другой - протестантская Объединённая церковь (1873), или вернее её реплика: оригинальное здание в 1960-х стало фабрикой лампочек, и после пожара в 2007 году было восстановлено со сносом. Зато остался исторический Пасторский дом:
Напротив - Гребной клуб (1904), и весь этот набор - словно культурный код Шанхая.
Следующий мост выше по течению упирается в Почтамт (1919-24) с его 50-метровой башней. Между прочим, тогда главпочтамт всей Китайской республики - ведь страна в 1910-30-х перестала существовать как единое целое, распавшись на "удельные княжества" милитаристских клик и Гоминьдана. И чтобы что-то работало надёжно, надо было его вывести в Шанхай.
На башне Гермес, Эрос и Афродита - не слишком уместные на почтамте, но вполне уместные в этом городе. Скульптуры, в соавторстве с американцами, создала Изабелла Карсницкая родом из Ковно (Каунаса), которая, попав сюда с мужем-белогвардейцем, как-то очень быстро преуспела: нижние барельефы Ангела Мира на Бунде - тоже её. Изабелла Антоновна в принципе была женщиной одарённой - например, совсем как героиня фильма "Если наступит завтра", однажды походя обыграла в шахматы чемпиона мира Александра Алехина, причём в отличие от кино - честно.
У входа китаянки радостно фоткаются в старомодных лаовайских платьях:
Внутрь можно зайти, полюбоваться красивыми интерьерами:
И только действующим почтамт не очень-то выглядит:
С двух сторон его окружают красные функционалистические дома - с севера отель "Нью-Азия" (1934):
С востока - дом у моста, заметный на одном из прошлых кадров, а интересный в первую очередь тем, на месте чего построен: ещё до эмигрантских храмов Французской концессии тут стояла Богоявленская церковь (1903-05) на подворье Пекинской духовной миссии. Освятили её после русско-японской войны в присутствии экипажей уцелевших кораблей, в первую очередь крейсера "Аскольд", который прорвался сюда с боем из Порт-Артура. Японцы и разрушили подворье, когда в 1932 году первый раз пытались взять Шанхай - но не намеренно и даже возместили ущерб Русской Православной Церкви за Границей.
С японцами на Хункоу вообще связано немало - например, Дом-за-мостом (1935), что в Шанхае значило - "дом, из которого не возвращаются". Построенный по проекту Гавы (Габриэля) Рабиновича из Полоцка как апартаменты, в 1937 он стал тюрьмой "Кемпейтай", этого японского Гестапо, и если поначалу лаоваи не особо интересовались судьбой попадавших туда китайцев, то в 1940-х сами стали туда попадать. Теперь тут опять жильё, но старые шанхайцы ещё долго предпочитали обходить Дом-за-мостом по другой стороне Сычуаньской улицы:
Где стоит "Дженераль-Госпиталь" (1914), одна из крупнейших больниц Шанхая с персоналом из католических монахинь. Что не мешало ей быть платной, и даже очень платной, однако в 1920-х к 10 "бюджетным" койкам выделили ещё 25 для русских беженцев. В оккупацию она, напротив, была тихой гаванью для интернированных: попасть в её палаты из лагеря, желательно как хроник, люди пытались любыми способами, а прослышав о ядерном взрыве над Хиросимой, подняли на крыше первый с начала оккупации британский флаг над Шанхаем.
При коммунистах "Дженераль-Госпиталь" стал Народной больницей №1, а в 21 был почти снесён - остался единственный корпус (кадр выше) среди новостроек.
Выше по Сучжоу - местный Дом-на-набережной (1933) всё того же Виктора Сассуна, который в 1938 выделил здесь два этажа для еврейских беженцев:
Мог себе позволить - в крупнейшей жилой многоэтажке тогдашнего Шанхая было 194 квартиры:
Обратите внимание на сохранность рам и труб, образующих на фасаде странные иероглифы:
А старый мост улицы Хэнань (1875) ведёт к уцелевшим воротам Шанхайской торговой палаты (1915), одному из немногих китайских госорганов во владениях лаоваев:
Виды вдоль Хэнаньской улицы:
И вверх по Сучжоу-реке. Вдали просматриваются серые корпуса склада "Сыхан", где в 1937 году восемьсот китайцев держали оборону, когда остальной город пал. Конечно, для КНР они - свои Триста Спартанцев, только есть одна деталь - Восемьсот Героев не погибли, а лишь сложили оружие и интернировались британцам, после чего японцы устроили спектакль для сохранения лица, с криком "Банзай!" взяв пустое здание:
Дальше за Сучжоу рукой подать до Северного вокзала - как действующего (см. 2-ю часть), так и музейного с репликой изначального здания. Кварталы от него до Хуанпу мы так и не увидели, в одну прогулку пойдя отсюда к центру, а в другую - от более дальних точек к окраине. Так мы упустили целый исторический район вдоль Сычуаньской улицы на север: ведь когда чаще китайцев в этом уголке Американской концессии стали встречаться японцы, её прозвали Маленький Токио, как и подобает японским кварталам в американских городах. Только вот Европа и Америка далеко, а Япония - близко с точки зрения географии и культуры. К раздаче концессий японцы не успели, но после войны 1894-95 годов на Жёлтом море, когда они разгромили крупнейший в Азии Бэйянский флот и взяли Люйшунь (Порт-Артур), Симоносекский договор и им дал в Срединной стране привилегии. На берег Хуанпу сыны Ямато повалили валом, и к 1915 году их жило тут уже больше, чем англичан (то есть - 8-10 тыс. человек), а к началу 1930-х - чем всех лаоваев (кроме русских, которые после краха империи не имели экстерриториальных прав), вместе взятых, то есть 50-70 тысяч человек. Дальше самураи подгребли весь Санкай - в 1937 году, со второй попытки, китайские районы города, в 1941 - Международный сеттльмент, а в 1943 и Французскую концессию. В 1945 же предпочли подобру-поздорову уйти, но о Маленьком Токио напоминают как минимум протестантская церковь Хондэ-Тан (1929; см. здесь) и буддийский храм Ниси Хондзи (1931), прекрасно сохранившийся внешне, а кабаре ставший уже в наше время:
Так что сразу перенесёмся на километр по Бродвею от Садового моста - на Северный Бунд, причудливую футуристическую набережную, устроенную к ЭКСПО-2010:
Особенно впечталяют Музыкальные ворота - под этими штуковинами из снов можно свободно пройти:
В Навигационный парк с традиционной китайской флористикой и дорожками по мотивам бассейна Янцзы:
Второй по величине грузовой морской порт (или первый, если считать весь кластер с годовым грузооборотом в 2 миллиарда тонн), Шанхай и среди пассажирских портов в первой десятке. В основном, конечно, для круизных лайнеров, которые швартуются к трём терминалам - два на Янцзы и один у самого центра. Конечно, океанское судно сюда не подойдёт, поэтому фактически это Речной вокзал для круизов по главной реке Китая. С короткой набережной у его причалов мог бы открываться отличный вид Бунда и Пудуна, но... вот такая погода, что-то среднее между туманом и дождём, тоже не редкость в Шанхае:
Так что вернёмся к Музыкальным воротам. Напротив, через бывший Бродвей, в 1950-х ставший улицей Дамин - одно из интереснейших зданий Американской концесии, бывший частный Институт технического образования Генри Лестера (1934), названный в честь англичанина, одного из первых крупных архитекторов Шанхая:
Но вокруг - типичная Америка: кто не видел этих пейзажей в фильмах о городе, где завёлся маньяк, высадился инопланетянин, обрёл_а силу супергерой_ка?
Но только надо понимать, что здесь, в подбрюшье порта, была не просто рабочая окраина, а полное и абсолютное дно, по сравнению с которым даже Кровавая Аллея или улица Бурлящего Колодца могли бы показаться образцом благоустройства и благообразия. Чад пароходов, угольная пыль с причалов, вечный ор зазывал и прорабов, самые дешёвые кули и шлюхи, самые распоясавшиеся головорезы - словом, плюс-минус то, что называют гетто в американских городах. Однако именно здесь начиналась история Русского Шанхая - логично, что в порту, где с 1870-х оседали порой моряки, нашедшие на чужом берегу работу или любовь. Но - больше из евреев, и даже первым известным по имени российским эмигрантом в Шанхае был некий Хаимович, уже в 1893 году державший "Международный отель" в порту и музыкальный магазин в центре. Собственно русская речь тут звучала в 1904-05 годах, когда район заполонили моряки интернированных кораблей, от тоски злые и пьяные. Вскоре их сменили беженцы, первая русская волна - из занятых японцами Порт-Артура и Дальнего. Новые беженцы 1920-х, - из Владивостока, где кончилось Белое дело, - тоже начинали на Бродвее. Так, именно здесь открылся первый в Шанхае русский магазин Шейнина и находилась изначально редакция газеты "Шанхайская заря", выходившей в 1925-41 годах. В том же году на окрестных фабриках у японцев, оказавшихся самыми беспринципными эксплуататорами, начались рабочие волнения, по расстрелянному британцами митингу ставшие Движение 30 Мая, первым массовым рабочим движением Китая.
И даже "дворец" неподалёку - не апартаменты или торговый центр, а офис и фабрика табачной компании "Братья Наньян" (1921):
По соседству, чуть ближе к центру - склад Ароновского (1929) по проекту Александра Ярона из Ревеля, "патриарха" русских архитекторов Шанхая.
Здесь, впрочем, надо сделать небольшое отступление - следующие несколько кадров сняты в разных районах города: ведь с Русским Шанхаем частично пересекается Еврейский Шанхай. У истоков его стояли багдадские евреи, большинство из которых Багдада не видели никогда. Ведь ещё из Вавилонского пленения многие возвращению в Иудею предпочли жизнь в богатых странах Востока. Так появились, например, раданиты Великого Шёлкового пути, бухарские евреи Средней Азии или горские евреи Кавказа, но ядром мизрахим ("восточников") оставались иракские евреи. Ядро это из века в век порождало новые волны переселения, самой известной из которых стали в эпоху Арабского халифата сефарды - евреи Испании, по которым и теперь богослужебный канон мизрахов называют сефардским. Ну а в 17 столетии багдадские купцы зачастили в распадавшуюся империю Великих Моголов как посредники в торговле её обломков, на что обратили внимание в Ост-Индской компании, ставившие торговые фактории на западном берегу Индостана. Евреи лучше ориентировались в глубинной Индии, однако - не имели флота, а значит - напрашивался англикано-иудейский симбиоз. Первая постоянная община купцов из Багдада и Басры известна с 1730 года в Сурате, а лучшие из лучших пробивались в столицу (с 1687 года) Ост-Индской компании - Бомбей. Наконец, в 1816-31 годах Османская Порта направил в Багдад грузина-мусульманина Давида Манвелишвили, более известного как Дауд-паша. Перед ним стояла задача не допустить британской колонизации Ирака, и отступник своего народа начал выполнять её, как умел - громить торговлю. Мизрахи протестовали, порой лишались головы, и вот - потянулись в Бомбей и молодую Калькутту целыми семьями и кланами. Как например семья Сассун во главе с отставным судьёй Давидом, безусловно богатейшие из багдадтитов, двумя ветвями в 1890 и 1909 годах вошедшие в английское дворянство. Только вот сейчас не любят вспоминать одну грязную тайну этих гонимых: дело в том, что это были первые в истории наркобароны. В Шанхае Сассуны прославились как застройщики, но в середине 19 века эта семья держала 70% торговли опиумомй. Той самой, что взломала рынок Китая и дала англичанам casus beli Опиумных войн - так что, честно говоря, китайцы имеют побольше поводов верить в жидомасонский заговор, чем любые из белых людей.
Оставаясь турецкоподданными, с колонизаторами багдадиты проникали в Мандалай, Сингапур, Гонконг, Шанхай, образовав в крупнейших портах Британской Азии общины в 1-1,5 тыс. человек, а несколько десятков из них укоренились даже в Нагасаки и Кобе. Их общины, как когда-то у раданитов, слагали параллельное государство на Великом Опиумном пути, и даже невест багдадитские семьи отправляли в другие общины. Наконец, на кадре выше обратите внимание на одежды: лишь с крахом Османской империи багдадиты начали массово натурализовываться в британских колониях, и даже с родных диалектов арабского и персидского перешли на английский язык, в ХХ веке из общего с мизрахами они сохранив только сефардский канон богослужений. Большинство багдатитов, конечно, были обычными людьми, всякими ремесленниками да лавочниками, но чем дальше от Багдада была их община, тем богаче она жила. Вот и в Шанхае в какое здание из самых больших и красивых ни ткни - причастными к его строительству окажутся Сассуны, Хардуны или Кадури. О последних я ещё не рассказывал: как и Силас Хардуны, Элли Кадури с братом приехал сюда в 1880 году приказчиками Сассунов, а в 1901 году сам занялся бизнесом в Гонконге. Там он строил шикарные отели, участвовал в электрификации, торговал каучуком со своих плантаций, ну а Шанхаю оставил на память Мраморный дворец:
Построенный, как пишет Катя Князева на "Магазете" (лучший путеводитель по Русскому Шанхаю!), почти случайно: в 1919 году, потеряв в пожаре своей резиденции любимую жену Лору, Элли ударился в богоугодные дела. Он уехал налаживать иудейскую жизнь в Палестине, а в Шанхае поручил английскому архитектору Александру Грэму-Брауну соорудить Еврейский клуб на улице Бурлящего Колодца (то есть - за пределами Международного сеттльмента, в районе дач и кабаре). Не учёл он только одного: архитектор оказался алкоголиком, и имея неограниченный бюджет, один перевод от заказчика пропивал, а следующим изо всех сил пытался доказать, что деньги тратил не напрасно. К приезду Кадури в 1923 году он и вовсе был увезён в больницу с белой горячкой, а багдадит, оглядев отделанное белым мрамором здание с первыми в городе кондиционерами (не считая промышленных) решил, что жить здесь будет сам. Ярон к тому времени в Шанхай ещё не приехал, поэтому достроил Мраморный дворец его будущий партнёр, испанец Абелярдо Лафуэнте. В итоге и Кадури, ещё в 1927 году получивший британский паспорт и даже посвящённый в рыцари, и давно трезвый Грэм-Браун умерли в 1944 году в лагере интернированных. А коммунисты, заняв Шанхай, рассудили "Всё лучше - детям!", и под эгидой Сунь Цянлун, вдовы Сунь Ятсена сделали Мраморный дворец дворцом Пионеров. В таком качестве он используется и сейчас, но обнесён таким забором, что не подойти на выстрел. А жаль - интерьеры там правда величественные.
В 1920 году Джейкоб Сассун построил первую в Шанхае синагогу как отдельное здание - прежняя "Бет-Эль" с 1887 года снимала дом в Международном сеттльменте. Новая получила название "Охель-Рахель" в честь жены мецената Рахили (а в народе была Синагогой Сеймура по улице, на которой стояла), и была тогда крупнейшей на Дальнем Востоке. С 1921 года при ней действовали еврейский клуб "Ахдут" и школа, куда ходили и ашкеназы, но всё это пришло в запустение в годы японской оккупации и было разгромлено коммунистами. Здание, однако, уцелело, и в 1999 году американский раввин Артур Шнайер восстановил синагогу к визиту четы Клинтонов и Мадлен Олбрайт. Условно действует "Охель-Рахель" и сейчас, но - лишь по крупным иудейским праздникам:
Силас Хардун, помимо домов на Нанкинской, отметился на старости лет синагогой Бет-Аарон (1927), в 1941 году ставшую прибижещем для более 400 раввинов из Беларуси и Литвы и даже знаменитой Мирской иешивы. В 1960-х синагогу превратили в фабрику, а в 1985 равнодушно снесли.
Обе сефардских синагоги располагались в Хункоу, и я конечно зря не дошёл до "Охель-Рахель". Ну а российские евреи из Идишланда и Сибири молились по другому, ашкеназскому канону. Во Французской концессии архитектор Эммануэль Моисеевич Гран родом из Самары (сделавший в Шанхае вообще очень много вплоть до основания учебного заведения для русских архитекторов) в 1936-40 годах построил Новую Синагогу. Увы, ей судьба печальна - в наставших лихих временах сфотографировать здание было некому, так что теперь остались лишь эскизы. Ну, и стены небольшого ТЦ, в котором ни за что не признать теперь дом молитвы.
В общем, вернёмся в Хункоу и пойдём дальше по параллельной Бродвею улице Чанъань, ранее Фредерика Уорда, американского пирата, в 1860 году со своей Всегда Побеждающей Армией из обученных китайцев защищавшего город от повстанцев-тайпинов. Там стоит синагога "Охель Моше", перестроенная в 1927 году их жилого дома уже знакомым нам Гавой Рабиновичем. Названная в честь первого главы общины, россиянина Моше Гринберга, прежде с 1906 года она кочевала по съёмным домам. К улице, правда, она тыльной стороной, и во двор мы не пошли - с 2007 года там обитает Музей еврейских беженцев Шанхая с неприятно дорогими билетами.
В конце 1930-х годов Шанхай заполонили новые евреи, на этот раз - германоязычные. Селились они где дешевле, то есть на дальнем конце Хункоу, вскоре прозванном Маленькой Веной. Причина тому была проста: мы справедливо осуждаем нацистов, устроивших Холокост, но забываем о вине десятков других стран, которые подпёрли снаружи двери подожжённого вместе с людьми дома - под разговоры о том, что надо с этим что-то делать, виз еврейским беженцам не давал почти никто. Почти все пути наружу были инициативой отдельных консулов, как японец Тиуна Сугихара в Каунасе или китаец Хо Фэн-Шань в Вене, на свой страх и риск выдававших транзитные визы. По ним десятки тысяч евреев смогли покинуть Третий Рейх через порт Генуи или Литву через Советский Союз. Многие оседали в Шанхае, и вот к концу 1930-х тут жило уже около 25 тысяч евреев - наравне с русскими и больше любых других европейцев. В 1941 году, с ликвидацией Международного сеттльмента, в Шанхай приехал видный НСДАПовец Йозеф Мейзингер и сообщил, что союзники так не поступают: у нас как бы ось, а вы тут большевистское гнездо развели! Японцы вежливо покивали, что да, решать еврейский вопрос как-то надо, а когда губернатор вызвал к себе главного раввина Шимона Калиша и спросил "За что вас так ненавидят немцы?", тот самый лучший ответ - "За то, что мы невысокие и темноволосые". В 1942-м японцы всё же устроили гетто, или официально Сектор ограниченного доступа для лиц без гражданства, но по сравнению с гетто Европы тут шла почти нормальная жизнь, основными проблемами которой, помимо эмигрантской нищеты, стали комендантский час и произвол самозванного Царя Иудейского, замначальника по пропускам Кано Гоя. Но то был именно произвол чиновника, пускай и обнаглевшего вконец - часами мариновал в очередях, отказывал без объяснения причин, оскорблял, ну иногда мог и ударить. Но и освободилось Шанхайское гетто последним (а первым было Калужское гетто!) - в августе 1945 года. С капитуляцией Японии шанхайские евреи разъехались кто куда, и многие преуспели на других континентах - например, Вернер Блюменталь, американский министр финансов в конце 1970-х...
Трогательный памятник беженцам и Праведникам Мира стоит напротив "Охель-Моше", у кафе "Белая Лошадь" (1939) Рудольфа Моссберга из настоящей Вены, которое стало и неофициальным клубом немецкоязычных евреев. Вернее, это реплика - оригинал снесли в 2009-м и воссоздали не очень достоверно в 2015-м.
Соседние дома считались центром гетто. В одном из них располагался JOINT, американская еврейская организация взаимопомощи (имевшая отношение и к строительству Биробиджана), изгнание которой в 1941 серьёзно осложнило тут жизнь.
Дома дальше по улице Чанъань:
Снаружи гетто "замыкала" Восточная Бастилия, Азиатский Алькатрас. Китайская Бутырка, словом, тюрьма Тиньланцяо - основанная в 1897 году и к 1930-м годам с 6000 зекомест ставшая крупнейшей в мире. На улицу выходят её лазарет и управление, а у ворот когда-то стоял караул из индийских сикхов или русских казаков Шанхайского волонтёрского корпуса (по факту полиции).
Большую часть истории в ней держали уголовников (китайцев, но и несколько десятков лаоваев там сидело стабильно), в 1945 - японских пленных в ожидании трибунала. Сейчас тюрьма закрыта на реконструкцию, но никто толком не знает, подо что:
За тюрьмой - шикумэни, традиционные для Шанхая многокомнатные дома торцом к улице с двориками за высоким забором. Бюджетное жильё, здешний барачник... и идеальный образ гетто:
Какие-то мастерские и подсобки:
И, внезапно, буддийский монастырь Сяхай ещё цинской эпохи, воссозданный из запустения в 1990-93 годах. С ним и связано название этого района: Тинланцяо в переводе Корзинный мост - по корзинам с подношениями, что несли сюда. Ну а что значит в шанхайском обиходе "пойти по Корзинному мосту" - думаю, вы догадались.
Улица Чанъань уходит дальше, в следующий район Янпу:
Тут уже откровенная рабочая окраина:
С редкими особняками фабрикантов:
И самими табачными фабриками, старыми и современными:
Мы искали здесь Католическую больницу Святого Сердца с часовней и роддомом 1930-х по проекту архитектора-эмигранта Владимира Ливина из Владивостока, а также первым в Китае онконцентром, построенным Бельгией в 1931 году, однако ничего похожего не приметили.
А в итоге повернули у Китайского музея табака (2004), грандиозного здания, опоясанного 140-метровым барельефом. Тема, говорят, там представлена исчерпывающе, но китайские курительные трубки для зелья, завезенного ещё в 17 веке иезуитами, я видел и в музеях Сибири, где все коренные народы курили табак по-китайски. Вход туда бесплатный, а вот времени у нас не оставалось:
Фигурами каравелл и первооткрывателей закончу рассказ об этом глобальном городе. Да, на полуслове - потому что уезжал из Шанхая я с чётким ощущением, что мы его не досмотрели, и даже конкретно по русской теме я бы обошёл ещё десяток адресов. Ещё пару постов, столь же огромных, я точно смог бы написать, да и вполне могу попасть сюда транзитом куда-нибудь дальше в Азию.
Ночным поездом мы уехали в последний пункт Великого Чайного пути - Ухань. О котором в следующих 3 частях.
Обзор поездки и оглавление серии.
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]