Тихон-Мурзик
Animals
Кот посидел полчаса, выразительно посмотрел на забор и мяукнул. Галина не открыла. Кот мяукнул ещё раз – громче. Пришлось открыть.
Кот прошёл к Нине, не оглядываясь…
Миску Галина везла из города специально. Не простую – керамическую, с голубой каёмкой, и имя на ней было выведено печатными буквами, аккуратно, как на табличке: ТИХОН.
Она немного постеснялась в магазине, когда девочка на кассе прочитала вслух и улыбнулась – но миску всё равно купила. Тихон заслуживал нормальной посуды.
Три года он ел из пластиковой крышки от ведра, и это было неприлично.
Кот жил в полосе ничейной земли между участками – там, где чьи-то давние переговоры о заборе так ни к чему и не привели, и осталась узкая полоска дикой травы, репейника и покосившейся яблони.
Его территория. Галина давно считала это символичным…
Она раздвинула репейник, поставила миску на плоский камень и… увидела вторую.
Тоже керамическую. Тоже с каёмкой – розовой. И тоже с именем: МУРЗИК.
Галина выпрямилась. Посмотрела на забор. За забором никого не было, но форточка на веранде Нины была открыта – так, самую щёлочку, как бывает, когда подслушивают, хотя это, конечно, глупости…
Тихон сидел в стороне и умывался с видом человека, который не имеет к происходящему ровно никакого отношения.
— Мурзик, — вслух сказала Галина.
Кот не отреагировал. Или сделал вид.
На следующее утро Галина вышла с кормом пораньше. Нина уже стояла у репейника со своей банкой.
Они посмотрели друг на друга. Потом на кота. Тот сидел между ними с видом человека, которого разбудили раньше времени.
— Ты его давно кормишь? — спросила Галина.
— Три года, — сказала Нина. — А ты?
— Три года.
Помолчали…
— Он у ветеринара был? — спросила Нина. — У него весной ухо гноилось.
— Был. В «Айболите» на Первомайской. Отит. Я капли покупала.
— Я тоже капли покупала. В «Зоомире». От отита.
Тихон-Мурзик зевнул и отвернулся.
— Он что, — сказала Галина, — в двух местах лечился?
— Похоже…
— За наш счёт.
— За наш счёт, — подтвердила Нина.
Обе посмотрели на кота с новым чувством. Тот понюхал одну миску, понюхал вторую, поел немного из обеих и неторопливо ушёл в репейник…
К вечеру выяснилось, что у Нины дома хранится ветеринарный паспорт на имя Мурзик, а у Галины – на имя Тихон. Из разных клиник, с разными печатями, с одинаковым диагнозом.
Нина пришла сама, без приглашения – постучала в калитку и сказала только: «Надо поговорить». Принесла паспорт в прозрачном файлике, положила на стол рядом с галининым.
— Он нас обеих обманывал, — сказала Нина.
— Он кот, — ответила Галина. — Он не обманывал. Он просто ходил куда кормят.
— Куда лучше кормят, — уточнила Нина с нажимом.
— Я ему курицу варила.
— Я рыбу. Свежую, не консервы.
Галина поставила чашку на стол чуть громче, чем собиралась.
— Нин, ты сейчас соревнуешься – чья рыба лучше?
— Нет. Просто говорю.
— Просто говоришь… Как тогда, когда «просто говорила» про мои тюльпаны – что мелкие.
— Они были мелкие!
— Они были ранние! Сорт такой!
Тихон-Мурзик возник на веранде неизвестно откуда, запрыгнул на перила и уставился на обеих с одинаковым интересом.
— Вот и поговорили, — сказала Нина.
Кот зевнул и ушёл в неизвестном направлении…
Спор о том, у кого кот должен жить «официально», занял три дня.
В первый день Нина сказала, что у неё участок больше и коту есть где гулять. Галина ответила, что размер участка тут ни при чём, а вот то, что Нина в прошлом году не убрала свои яблоки и они гнили через забор – это при чём.
Яблоки к коту отношения не имели. Но разговор переключился сам.
Во второй день Галина принесла кота к себе на веранду и закрыла калитку на щеколду.
Кот посидел полчаса, выразительно посмотрел на забор и мяукнул. Галина не открыла. Кот мяукнул ещё раз – громче. Пришлось открыть.
Кот прошёл к Нине, не оглядываясь.
В тот же вечер Нина позвонила и сообщила, что кот сидит у неё и явно доволен. Галина сказала, что рада за них обоих, и повесила трубку.
Муж спросил, с кем она говорила.
— С Ниной.
— А чего такой голос?
— Какой?
— Как будто проиграла что-то.
Галина подумала и ответила, что нет, всё нормально. Но назавтра кота она позвала первой – в шесть утра, когда Нина ещё точно спала.
В третий день кот не пришёл ни к одной…
На четвёртый день Галина пошла вдоль забора смотреть. Нина в этот момент шла с другой стороны:
— Не видела его?
— Нет. Ты?
— Нет.
— Давай у Петровых спросим. Он туда иногда ходил.
— К Петровым? Там же собака.
— Старая. Не кусается.
Петровых дома не оказалось. Зато у Семёновых через два участка калитка была открыта, и оттуда доносился запах варёной рыбы.
Они переглянулись и вошли.
Рыжий кот сидел на веранде на отдельном стуле, застеленном клетчатым пледом.
Людмила Семёнова, дама лет восьмидесяти с характером председателя колхоза, чесала его за ухом и негромко рассказывала ему про соседский забор, который портит вид.
Услышав, что соседки пожаловали за котом, хозяйка искренне удивилась:
— За каким котом? За Барсиком?
— За кем? — сказала Галина.
— За Барсиком. Третий день у меня. Я думала, ничейный.
— Он у нас, — сказала Нина.
— У нас, — сказала Галина одновременно.
Людмила Семёнова посмотрела на кота. Кот посмотрел на Людмилу Семёнову.
— Погодите, — сказала она медленно. — Я его пять лет кормлю. Он мой. Каждое лето ходит.
— Пять лет? У нас он три года как живёт.
— Живёт он у меня. Вот паспорт.
Она сходила в дом и вернулась с синей книжечкой. БАРСИК. Домашняя кошка. Владелец – Семёнова Л. П.
Галина открыла рот. Закрыла…
Нина достала телефон и позвонила соседке с параллельной улицы:
— Тань, рыжий кот к тебе не заходит? Большой, ухо надорвано.
— Рыжий? — сказала Таня в трубке. — Это же Апельсин. Он у меня с позапрошлого года… А что случилось-то?
Апельсин-Барсик-Мурзик-Тихон сидел на стуле и смотрел в сад. Уходить не собирался.
Выяснилось следующее…
На улице Садовой и прилегающих переулках кот имел семь установленных адресов. В пяти его считали своим.
Три ветеринарных паспорта, два ошейника в разных местах хранения, и одна попытка чипирования – неудачная, потому что чип уже был. Поставила Людмила Семёнова пять лет назад.
— Он чипированный, — сказала Галина. — Он официально чужой кот.
— Он всеобщий, — поправила Нина.
— Это не одно и то же.
— Галь… — Нина говорила терпеливо, как говорят с человеком, который упирается без причины. — Ты три года варила курицу незнакомому коту и называла его Тихоном. Может, хватит?
— Ты тоже варила. Рыбу. Свежую.
— Варила, — согласилась Нина. — И каждый раз думала: вот, хоть кто-то рад меня видеть без всяких условий. Просто так…
Галина ничего не ответила.
— И у меня мурлыкал, — сказала она наконец. — Каждый раз. Я тоже думала – привязался.
Кот встал со стула, потянулся, спрыгнул на ступеньки. Постоял. Посмотрел направо. Посмотрел налево.
Потом пошёл прямо – через сад, через дыру в заборе, и был таков.
— Ушёл, — сказала Людмила Семёнова без удивления. — Он всегда так. Завтра вернётся. Или послезавтра. Зависит от того, где интереснее…
Домой шли вместе.
— Семь адресов, — сказала Нина.
— Профессионал, — согласилась Галина.
— Везде прикидывался домашним. Везде лечился за чужой счёт.
— И везде, — добавила Галина, — был самым любимым.
Помолчали.
— Слушай, — сказала Нина, — а тюльпаны у тебя правда красивые были. Я тогда неудачно сказала.
Галина покосилась на неё.
— А ты забор в прошлом году перекрасила в такой же цвет, как у меня. Я думала – назло. А он тебе идёт. Лучше, чем у меня, если честно.
Нина засмеялась первой. Неожиданно, громко.
— Нашли из-за чего воевать.
— Нашли, — согласилась Галина.
Через полчаса они сидели на веранде у Галины. Разговаривали – не про кота, а просто так, про разное.
Выяснилось, что у обеих дни рождения в сентябре, с разницей в неделю. И что за двадцать лет они ни разу не отметили это вместе.
— В следующем году давай вместе, — сказала Нина.
— Давай, — сказала Галина.
На перилах никого не было. Но миску Галина убирать не стала.
И Нина, уходя, свою тоже оставила на камне.
Мало ли…
Автор АЛЕКСЕЙ КИЙЛО
Кот посидел полчаса, выразительно посмотрел на забор и мяукнул. Галина не открыла. Кот мяукнул ещё раз – громче. Пришлось открыть.
Кот прошёл к Нине, не оглядываясь…
Миску Галина везла из города специально. Не простую – керамическую, с голубой каёмкой, и имя на ней было выведено печатными буквами, аккуратно, как на табличке: ТИХОН.
Она немного постеснялась в магазине, когда девочка на кассе прочитала вслух и улыбнулась – но миску всё равно купила. Тихон заслуживал нормальной посуды.
Три года он ел из пластиковой крышки от ведра, и это было неприлично.
Кот жил в полосе ничейной земли между участками – там, где чьи-то давние переговоры о заборе так ни к чему и не привели, и осталась узкая полоска дикой травы, репейника и покосившейся яблони.
Его территория. Галина давно считала это символичным…
Она раздвинула репейник, поставила миску на плоский камень и… увидела вторую.
Тоже керамическую. Тоже с каёмкой – розовой. И тоже с именем: МУРЗИК.
Галина выпрямилась. Посмотрела на забор. За забором никого не было, но форточка на веранде Нины была открыта – так, самую щёлочку, как бывает, когда подслушивают, хотя это, конечно, глупости…
Тихон сидел в стороне и умывался с видом человека, который не имеет к происходящему ровно никакого отношения.
— Мурзик, — вслух сказала Галина.
Кот не отреагировал. Или сделал вид.
На следующее утро Галина вышла с кормом пораньше. Нина уже стояла у репейника со своей банкой.
Они посмотрели друг на друга. Потом на кота. Тот сидел между ними с видом человека, которого разбудили раньше времени.
— Ты его давно кормишь? — спросила Галина.
— Три года, — сказала Нина. — А ты?
— Три года.
Помолчали…
— Он у ветеринара был? — спросила Нина. — У него весной ухо гноилось.
— Был. В «Айболите» на Первомайской. Отит. Я капли покупала.
— Я тоже капли покупала. В «Зоомире». От отита.
Тихон-Мурзик зевнул и отвернулся.
— Он что, — сказала Галина, — в двух местах лечился?
— Похоже…
— За наш счёт.
— За наш счёт, — подтвердила Нина.
Обе посмотрели на кота с новым чувством. Тот понюхал одну миску, понюхал вторую, поел немного из обеих и неторопливо ушёл в репейник…
К вечеру выяснилось, что у Нины дома хранится ветеринарный паспорт на имя Мурзик, а у Галины – на имя Тихон. Из разных клиник, с разными печатями, с одинаковым диагнозом.
Нина пришла сама, без приглашения – постучала в калитку и сказала только: «Надо поговорить». Принесла паспорт в прозрачном файлике, положила на стол рядом с галининым.
— Он нас обеих обманывал, — сказала Нина.
— Он кот, — ответила Галина. — Он не обманывал. Он просто ходил куда кормят.
— Куда лучше кормят, — уточнила Нина с нажимом.
— Я ему курицу варила.
— Я рыбу. Свежую, не консервы.
Галина поставила чашку на стол чуть громче, чем собиралась.
— Нин, ты сейчас соревнуешься – чья рыба лучше?
— Нет. Просто говорю.
— Просто говоришь… Как тогда, когда «просто говорила» про мои тюльпаны – что мелкие.
— Они были мелкие!
— Они были ранние! Сорт такой!
Тихон-Мурзик возник на веранде неизвестно откуда, запрыгнул на перила и уставился на обеих с одинаковым интересом.
— Вот и поговорили, — сказала Нина.
Кот зевнул и ушёл в неизвестном направлении…
Спор о том, у кого кот должен жить «официально», занял три дня.
В первый день Нина сказала, что у неё участок больше и коту есть где гулять. Галина ответила, что размер участка тут ни при чём, а вот то, что Нина в прошлом году не убрала свои яблоки и они гнили через забор – это при чём.
Яблоки к коту отношения не имели. Но разговор переключился сам.
Во второй день Галина принесла кота к себе на веранду и закрыла калитку на щеколду.
Кот посидел полчаса, выразительно посмотрел на забор и мяукнул. Галина не открыла. Кот мяукнул ещё раз – громче. Пришлось открыть.
Кот прошёл к Нине, не оглядываясь.
В тот же вечер Нина позвонила и сообщила, что кот сидит у неё и явно доволен. Галина сказала, что рада за них обоих, и повесила трубку.
Муж спросил, с кем она говорила.
— С Ниной.
— А чего такой голос?
— Какой?
— Как будто проиграла что-то.
Галина подумала и ответила, что нет, всё нормально. Но назавтра кота она позвала первой – в шесть утра, когда Нина ещё точно спала.
В третий день кот не пришёл ни к одной…
На четвёртый день Галина пошла вдоль забора смотреть. Нина в этот момент шла с другой стороны:
— Не видела его?
— Нет. Ты?
— Нет.
— Давай у Петровых спросим. Он туда иногда ходил.
— К Петровым? Там же собака.
— Старая. Не кусается.
Петровых дома не оказалось. Зато у Семёновых через два участка калитка была открыта, и оттуда доносился запах варёной рыбы.
Они переглянулись и вошли.
Рыжий кот сидел на веранде на отдельном стуле, застеленном клетчатым пледом.
Людмила Семёнова, дама лет восьмидесяти с характером председателя колхоза, чесала его за ухом и негромко рассказывала ему про соседский забор, который портит вид.
Услышав, что соседки пожаловали за котом, хозяйка искренне удивилась:
— За каким котом? За Барсиком?
— За кем? — сказала Галина.
— За Барсиком. Третий день у меня. Я думала, ничейный.
— Он у нас, — сказала Нина.
— У нас, — сказала Галина одновременно.
Людмила Семёнова посмотрела на кота. Кот посмотрел на Людмилу Семёнову.
— Погодите, — сказала она медленно. — Я его пять лет кормлю. Он мой. Каждое лето ходит.
— Пять лет? У нас он три года как живёт.
— Живёт он у меня. Вот паспорт.
Она сходила в дом и вернулась с синей книжечкой. БАРСИК. Домашняя кошка. Владелец – Семёнова Л. П.
Галина открыла рот. Закрыла…
Нина достала телефон и позвонила соседке с параллельной улицы:
— Тань, рыжий кот к тебе не заходит? Большой, ухо надорвано.
— Рыжий? — сказала Таня в трубке. — Это же Апельсин. Он у меня с позапрошлого года… А что случилось-то?
Апельсин-Барсик-Мурзик-Тихон сидел на стуле и смотрел в сад. Уходить не собирался.
Выяснилось следующее…
На улице Садовой и прилегающих переулках кот имел семь установленных адресов. В пяти его считали своим.
Три ветеринарных паспорта, два ошейника в разных местах хранения, и одна попытка чипирования – неудачная, потому что чип уже был. Поставила Людмила Семёнова пять лет назад.
— Он чипированный, — сказала Галина. — Он официально чужой кот.
— Он всеобщий, — поправила Нина.
— Это не одно и то же.
— Галь… — Нина говорила терпеливо, как говорят с человеком, который упирается без причины. — Ты три года варила курицу незнакомому коту и называла его Тихоном. Может, хватит?
— Ты тоже варила. Рыбу. Свежую.
— Варила, — согласилась Нина. — И каждый раз думала: вот, хоть кто-то рад меня видеть без всяких условий. Просто так…
Галина ничего не ответила.
— И у меня мурлыкал, — сказала она наконец. — Каждый раз. Я тоже думала – привязался.
Кот встал со стула, потянулся, спрыгнул на ступеньки. Постоял. Посмотрел направо. Посмотрел налево.
Потом пошёл прямо – через сад, через дыру в заборе, и был таков.
— Ушёл, — сказала Людмила Семёнова без удивления. — Он всегда так. Завтра вернётся. Или послезавтра. Зависит от того, где интереснее…
Домой шли вместе.
— Семь адресов, — сказала Нина.
— Профессионал, — согласилась Галина.
— Везде прикидывался домашним. Везде лечился за чужой счёт.
— И везде, — добавила Галина, — был самым любимым.
Помолчали.
— Слушай, — сказала Нина, — а тюльпаны у тебя правда красивые были. Я тогда неудачно сказала.
Галина покосилась на неё.
— А ты забор в прошлом году перекрасила в такой же цвет, как у меня. Я думала – назло. А он тебе идёт. Лучше, чем у меня, если честно.
Нина засмеялась первой. Неожиданно, громко.
— Нашли из-за чего воевать.
— Нашли, — согласилась Галина.
Через полчаса они сидели на веранде у Галины. Разговаривали – не про кота, а просто так, про разное.
Выяснилось, что у обеих дни рождения в сентябре, с разницей в неделю. И что за двадцать лет они ни разу не отметили это вместе.
— В следующем году давай вместе, — сказала Нина.
— Давай, — сказала Галина.
На перилах никого не было. Но миску Галина убирать не стала.
И Нина, уходя, свою тоже оставила на камне.
Мало ли…
Автор АЛЕКСЕЙ КИЙЛО
Источник: prikolisti.mirtesen.ru
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]