Народы и религии Поднебесной. Часть 2: многонациональный Китай
Череду мегаполисов хочется разбавить обзорным постом. В прошлый раз, после Пекина, речь шла про Три Учения и вообще ханьский духовный мир. Сегодня, в прошлой части закончив рассказ про Тяньцзинь советским авианосцем "Киев", поговорим об этнических меньшинствах, чужих религиях и мигрантах.
Когда-то я уже писал про моду на ханьфу, национальный костюм, обычно сводящаяся к фотосессиям у всяких красот. В Шэньяне его заменяет маньфу - маньчжурский костюм, в Хух-Хото - монгольские кафтаны, а вот в Пекине мы увидели группу людей в костюмах разных народов, не знакомых мне.
Хотя 92% населения КНР - ханьцы, общая численность других народов (135 млн.) немногим меньше населения России. Официально их 56 (с ханьцами), по факту больше - например, буряты, баргуты и ойраты не выделяются из монголов. Мао перенял у Сталина систему автономий, но более гибкую и управляемую: оставаясь унитарной, КНР имеет автономии всех уровней от региона (автономный район) до волости, а в их названиях всегда есть не только этнос, но и место (как у нас Ямало-Ненецкий округ). Как и в России, народы живут вкраплениями на окраинах, разными путями попавших в состав страны: Тибет и Синьцзян были завоёваны, Маньчжурия и Монголия сами завоевали Китай и растворились в нём, а юг затопило демографическое давление. Колыбелью ханьского этноса, которую он делил с предками маньчжур и эвенков, были берега Жёлтой реки, а южнее в глухих реликтовых лесах жили забытые ныне народы - вероятно, общие предки айнов, индонезийцев и тайваньцев. Иногда их всех, по аналогии с такими же спорными ностратической и сино-кавказской макросемьями сводят в аустрическую макросемью, причём - даже несколько увереннее. И были времена, когда ханьцы не превосходили их числом и приспособленностью, а потому многое перенимали, как тоновые языки или практики шаманства (в даосизм), часто - с оттенком инфернальной хтони.
Юг уже от Янцзы и поныне самая многонациональная часть Китая. Например, родня тайцев и лао чжуаны - крупнейшее меньшинство КНР (19,6 млн.). Они носили голубые одежды, питались рисом, ставили деревянные дома на сваях, буддизм и даосизм сочетали с анимизмом, браки заключали по любви (причём до рождения ребёнка живя порознь), а музыкальная культура чжуан такова, что их провинцию Гуанси (ныне Гуанси-Чжуанский автономный район) называют Морем Песен. Также к тай-кодайской семье относятся буи и дун по 3,5 миллиона человек и несколько народов поменьше.
Мяо-яо - это китайская часть хмонг-мьенской языковой семьи из 8 млн. чел., живущих на юге КНР (в основном в провинции Гуйчжоу) и северу Индокитая. На практике - десятки народов, из которых выделены яо (3,5 млн.) и шэ (750 тыс.), а остальные сведены в народ мяо (3,5 млн.) с минимум 4 невзаимопонятными языками и делением на субэтносы по материальной культуре: красные мяо, синие мяо, мяо с большими цветами, мяо с малыми цветами и т.д. Но у всех невероятно красивый костюм с обилием вышивки и серебряных украшений, а иногда ещё и шапками в форме коровьих рогов (да и реальные коровьи черепа у них частый оберег). Главным их вкладом в мировую культуру стала идея тоновых языков: если в северокитайском 4 тона, то у мяо-яо - от 6 до 11.
Китайским Дагестаном (по полиэтничности) можно назвать горную провинцию Юньнань в тёплых южных отрогах Тибета. Здесь живут несколько мон-кхмерских народов (их родню надо искать в Камбодже) по несколько сотен тысяч человек, а больше - тибето-бирманские, по всему Китаю слагающие крупнейшую группу нацменьшинств - около 30 млн. Причём тибетцы уступают в ней народам и (это не опечатка!) и туцзя (по 9,5 млн.), а полоса их расселения тянется восточнее Тибета далеко на север до Сычуани и Хубэя на Янцзы (так, крупнейшая в мире ГЭС Три Ущелья работает в землях туцзя).
Да и ханьцы, крупнейший народ мира (1,31 миллиарда человек, миллионов 100 - вне Китая) - не монолит, ведь даже диалекты их - целая языковая семья с отличиями как между испанским и немецким. Общий вэньянь - местная латынь, язык первых империй, оставшийся сугубо письменным, а при монархии бывший официальным книжным. "Китайским" по-умолчанию называют путунхуа - литературный диалект мандаринского, или северокитайского языка, самого многочисленного (более 800 млн. носителей) на планете. В нём много диалектов, но это именно диалекты, из которых лишь шаньсийский цзинь иногда выделяют в язык. Всё это в ходу не только на севере - на карте мандаринский ареал образует трилистник в Маньчжурию, Синьцзян и на юг через Сычуань до Юньнани. То есть - в многонациональные окраины, которыми Китай прирос уже как империя и не успел ассимилировать до конца. Дюжина южных субэтносов и их диалектов (по факту языков) же возникла на заре колонизации, в равном смешении ханьцев с туземцами. Они тянутся полукругом от устья Янцзы (язык у, на которым ещё говорят старожилы Шанхая) до вьетнамской границы, а самый известный из них - кантонский (гуандунский), через Гонконг ставший языком чайнатаунов Америки и Британских колоний.
8 Великих кухонь Китая - все ханьские, хотя отличаются примерно как литовская от узбекской. Даже внешность у китайцев разная - крупные и светлые северяне (кадр выше) кажутся ближе к монголам, а бронзово-смуглые и миниатюрные южане - к тайцам.
Не говоря уж про специфику отдельных субэтносов. Вот например тулоу - круглые многоквартирые дома-форты кланов в горах Фуцзяни и Гуандуна:
Язык хакка, их строителей, относится к южным, но в его основе архаичный северный диалект, то есть это потомки переселенцев. Из которых, однако, были Сунь Ятсен, Чан Кайши или Ли Куан Ю.
Иероглифы у всех одни, и их устройство сродни физике частиц. Фундаментальные частицы здесь - черты (их до 37 по разным классификациям), слагающие элементарные частицы - элементы, коих уже больше 100. То и другое существует лишь при взаимодействии, то есть - как сугубо графический символ, часть атома - иероглифа. Иногда состоящий из одного элемента, деформирующегося в более сложных иероглифах, иероглиф уже звучит как слог и обозначает понятие. Ну а молекула - слово из одного или нескольких иероглифов. Взаимодействия этих частиц бывают интуитивно понятны (элемент "человек" рядом с элементом "дерево" - иероглиф "отдых"), но далеко не всегда (элемент "воробей" под элементом "дверь" - иероглиф "найм"). При этом в китайском нельзя выдумать слово "с нуля": имена и названия, тем более иностранные, подбираются по созвучию - например, Гагарин будет Цзяцзялинь, дословно Добавить-Добавить-Роща. Большинство китайских терминов неимоверно математичны: обычно "Сколько-то каких-то чего-то". Иероглифы есть упрощённые (коммунистами в 1956 году) и полные (остались на Тайване и в Гонконге), а в многонациональной стране их дополняет аж 16 официальных алфавитов! По их количеству с Китаем не сравниться ни одна страна. Многие южные народы (прежде пользовавшиеся откровенно не подходящими их языкам иероглифами) в 1950-х перешли на латиницу (а также созданные миссионерами на её основе алфавиты Фрейзера и Полларда), большинство тюрок пользуются арабицей, монголы и маньчжуры - вертикальной вязью (причём разной!), часто для удобства чтение разбитой на горизонтальные столбцы из одного слова. Русским оставлена кириллица, корейцам - их алфавит, а многие народы (как тибетцы или туцзя) имеют свою уникальную письменность. Вот во Внутренней Монголии три алфавита на одном здании:
В Китае много локальной специфики, но сейчас поговорим о том, что можно увидеть везде по чуть-чуть. Причём - невооружённым глазом, просто гуляя без глубоких познаний. Например, в самых разных города мне встречались тибетцы, или бод, сухими лицами и длинными одеждами напоминающие андийских индейцев:
Они держат конкретные заведения - тибетские клиники:
Причём так, как на кадре выше, их оформляют только в туристических местах. Чаще - хай-тек: народная медицина в Китае существует наравне с современной, но у тибетцев - своя традиция с элементами китайской медицины, индийской аюрведы, буддийской философии и опыта выживания на сухом плато в разреженном воздухе.
Подробнее я рассказывал об этом в Цугольском дацане: заоблачное плато слывёт твердыней буддизма - единственного исторического в России, но при этом самого обособленного от других. С 4 школами (Ньингма, Сакья, Кагью и Гелуг) и многообразием практик тибетский буддизм существует как бы поперёк трёх основных ветвей (тхеравада, махаяна, ваджраяна, но больше в нём от последней), скреплённый своими особенностями - например, особым вниманием к посмертию между перерождениями. Отсюда - культ тулку (линий перерождений выдающихся личностей) и как нигде развитое монашество, о чём напоминает устаревший термин "ламаизм". Ламы в бордовых мантиях - верный признак близости тибетского монастыря, коих в Бурятии были десятки, в Монголии - сотни, в Тибете - тысячи.
Многое, - те же вопросы посмертия или культ дхармапал (демонов-хранителей), - проникли в буддизм из бон, группы старых религий Тибета с корнями в зороастризме и античном язычестве, как бог Хурмаст (Ахура-Мазда) или герой Гэсэр (Цезарь). Да и среди лингвистических гипотез есть такая, как родство тибето-бирманских языков с шумерским...
На своё плато тибетцы забрались из Индии по долине Брахмапутры (Цанпо), да и их причудливая письменность имеет индийские корни. Легенда гласит, что первыми тибетцами были дети Авалокитешвары, в облике обезьяны обуздавшего злую демоницу гор. Древняя история горцев, выжитых туда, где жить нельзя, покрыта мраком - хотя землю Бод (у римлян) или Фа (у китайцев) в мире знали давно, на историческую сцену её жители вышли в 6-7 веках, зато - сразу с империей цэнпо (местное название монархов) династии Ярлунг, тогда же принявших буддизм. Цэнпо эффективно воевали с огромной армией Танского Китая за предгорья (в горы лезть не решался никто), но и вразнос, как Русь за Византией, Ярлунгская империя в 9 веке пошла вслед за ним и более не возродилась. Однако странную симпатию к заоблачным горцам питали монголы: те же Чингизиды брали Тибет аккуратно, а хан Хубилай, основав династию Юань со столицей в Пекине, объявил школу Сакья официальной религией всей Монгольской империи. С её распадом буддизм принимало ханство за ханством, и наконец, в 17 веке выше всех поднялась "Жёлтая школа" Гелуг, глава которой в первом монгольском монастыре Хух-Хото принял титул Далай-ламы. Его учение идеально подошло для сухих и морозных земель: Гелуг сплотила Тибето-Монгольскую цивилизацию, ну а в горах образовалось теократическое государство Далай-ламы и его правительства Кашаг, теоретически подчинённое Китаю. На практике Тибет жил своей жизнью, иногда пытаясь повернуться то к Британи через Индию (посылавшей туда торговые и военные экспедиции), то к Российской империи через бурят, самых европеизированных из паствы Далай-ламы. После Синьхайской революции 1911 года Тибет стал уже настоящим, признанным государством со столицей в Лхасе.
В 1951-52 годах коммунисты под предлогом борьбы с теократией взяли Тибет силой, Далай-лама осел в Индии и стал для западной мысли воплощением добра и мудрости, многие монастыри были разрушены, а Тибетский автономный район, самый малолюдный регион КНР, заселяют ханьцы. Там бывают беспорядки с самосожжениями монахов (поэтому полиция ходит с огнетушителями), а для иностранцев за околицами Лхасы регламентирован каждый шаг (что, впрочем, и прежде было - Пржевальский не даст соврать!). Однако культурный Тибет простирается в окрестные провинции, где контроль куда как легче - в первую очередь в Юньнань (где находится знаменитая Шангри-Ла) и Сычуань. Её столица Чэнду под своим вечнопасмурным небом знаменита не только Парком Панд, но и тибетским кварталом у метро "Игуаньмяо" - эти два места мы успели осмотреть на авиапересадке.
Центр квартала - вокруг карго-пункта, где горцы посылают горожанам дары Тибета, а горожане горцам - блага цивилизации.
Рядом снуют мрачного вида попрошайки, на самом деле крайняя редкость в КНР. Они обивают пороги нескольких кафе, частью китайских, а частью и аутентично тибетских, как например "Амдо", куда нам посоветовал зайти аптекарь, продававший традиционные снадобья:
Маленький зал "Амдо" оказался переполнен, а в разговоры и звон посуды то и дело вклинивались монотонные молитвы. Мы заказали бульон с мясом яка (который здесь именно як, а не сарлык!), чай с молоком и цампу - самое известное тибетское блюдо, пережаренную ячменную муку. Её приносят с сахаром, топлёным маслом наки (корова яка) и какими-то семенами. Всё это надо вручную смешать и аккуратно залить молочным чаем, от которого цампа превращается в мягкое, рассыпчатое, почти не сладкое, но очень сытное печенье.
Кухня - всегда продукт климата: ячмень - основная культура полукочевых тибетских земледельцев в скудных долинах, яки - основное животное горных скотоводов в их палатках из чёрной шерсти. Простая и суровая еда, чтобы выжить там, где всего мало - тепла, воды и даже кислорода...
У тибетцев живые, заинтересованные взгляды, меньше растерянности при контакте с инопланетянином-лаоваем, да и людей, владеющих английским мы тут встретили как бы не больше, чем за месяц в остальном Китае.
Теперь спустимся в тёплый сырой Гуанчжоу в дельте Жемчужиной реки, столицу самой южной (кроме острова Хайнань) и самой людной провинции Гуандун на 2 градуса южнее Тропика Рака. И глядя на его небоскрёбы, сложно представить, что когда-то выше всех стояла 36-метровая Гуанта - Башня Света, то ли маяк, то ли светоч, а достоверно - минарет. По преданию, мечеть Хуэйшэн основал в 630-х годах Саад ибн Абу Ваккас - родич и сподвижник Пророка, в юности пролившую первую кровь за ислам - не насмерть, а в драке с таким же молодым язычником. В реальности это сродни мифическим визитам Андрея Первозванного в Киев и Баку, и тем не менее с 8 века в Поднебесной частым гостем были арабские купцы: в нашем пока ещё евроцентрическом мире сложно вообразить, что Индийский океан тогда кишел торговыми судами. Муссоны, меняющие направление дважды в год, стали идеальным двигателем торговли, так что с начала Новой эры свой флот имело всякое уважающее себя царство от Индии до Индонезии. На новый уровень всё это вывели в 7-8 веках арабы со своими дау (лёгкими судами) под косым парусом, ну а распад Танского Китая и вовсе обернулся появлением Морского Шёлкового пути. Ведь караванные дороги держали полуварварские северные царства, тогда как южное царство Сун, достигнув беспрецедентного развития, могло и хотело заниматься морской торговлей. Арабские мореходы, нам известные из сказки про Синдабада, принесли ислам в Индонезию и Малайзию, ну а Шанхаем своей эпохи был фуцзяньский город Цюаньчжоу, на западе известный как Сатин.
Дом Юань, конечно, тоже не отказался от морской торговли, о чём и напоминает совершенно ордынский, как в Болгаре или Касимове, минарет 1350-х годов:
Но уже 1357 году в портовых городах восстали служилые персы, а затянувшееся до 1367 года наведение порядка продолжилось резнёй мусульман, погромом портов, крестьянскими восстаниями и падением дома Юань. Новая династия Мин, впечатлившись этой катастрофой, взяла курс на изоляционизм.
Нынешнюю мечеть вокруг Гуанты построили маньчжуры Цин в 1695 году, когда подчинили себе весь Китай до Южного моря. И в общем о той первой попытке ислама зайти в Срединную страну напоминает теперь немногое...
Однако в Китае наших дней, как и в России, редкий крупный город обойдётся без мечети:
Всерьёз ислам пришёл сюда из Средней Азии, за которую Танский Китай боролся в 7-8 веках с Арабским халифатом и даже сошёлся с ним на реке Талас в, пожалуй, самой эпической битве человечества, эхо которой изменило мир по обе стороны. Средняя Азия, или Туран, тогда говорила на иранских языках: на западе жили согдийцы и быстро замещавшие их таджики, а на востоке - тохары, самые восточные индоевропейцы, чьей роднёй остались пуштуны и народы Памира. И всё чаще звучало слово Туркестан: первый Тюркский каганат раскинулся в 6 веке от Жёлтого до Чёрного моря, а дальше не прерывалась чехарда империй с ираноязычными дехканами и горожанами и знатью из кочевников-тюрок. Таким был в 744-840 годах Уйгурский каганат, наследниками которого на одном конце былых владений остались тувинцы и хакасы, а на другом - югуры, близкие им по языку. Те тюрки были шаманистами-тенгрианцами, во власти принимали буддизм и манихейство, а вот империя Караханидов со столицами в Чуйской и Ферганской долинах стала в 11-12 веках первой тюркской мусульманской страной. Довершили исламизацию Чагатайский улус, отпавший от Монгольской империи, и империя Тамерлана, а со своим тотальным регулированием быта ислам способствовал форсированной ассимиляции народов. Тохарская кровь, чагатайский язык и память о величии древнего каганата - так к 16 веку появились уйгуры, крупный (12 миллионов человек) народ, наиболее близкий к узбекам. Вернее, официально они обрели имя лишь в 1921 году под впечатлением от советской коренизации: прежде уйгурами называла себя знать, позже интеллигенция, а остальные определяли себя по вере (мусульмане), делу (таранчи, то есть земледельцы) или месту (отсюда два десятков юртов - субэтносов).
То был абсолютный Туркестан: женщины в платьях из адраса, мужчины в 8-гранных расшитых тюбетейках и с пчаком (кривым ножом) на поясе, 12 мукамов (музыкальных композиций) с протяжными песнями под дутар и раваб, пышный Навруз, мужские союзы оттуз-огул ("тридцать джигитов") с общими вечерами мэшрэп, мавзолеи с куполами и айванами, города с изразцовыми мечетями и подземными кяризами (водоводами) вроде Яркенда, Кашгара или Турфана... Ещё в Китае живёт 1,5 млн. казахов, 300 тыс. киргизов, 160 тыс. саларов (туркмен, прикочевавших в 13 веке), 45 тыс. узбеков и 3,5 тыс. татар, а также монголоязычные мусульмане дунсян (515 тыс.), вернувшие из западных улусов в 14 веке, когда ислам принять уже успели, а идентичность утратить - ещё нет. Китай взял это всё в 1752 году вместе с монголоязычной Джунгарией, которую покорил после трёх войн и стёр с лица земли. В опустевшие степи пришли казахи Среднего жуза и киргизы, не признавшие русского подданства, а вассальные джунгарам уйгурские ханства унаследовала империя Цин. Синьцзян (в переводе Новая граница), созданный на этом месте регион - действительно самая молодая часть Китая, не раз пытавшаяся оторваться от него.
В 19 веке порой вспыхивали мусульманские восстания, одно из которых в 1871-81 годах кончилось российской оккупацией приграничной Кульджи и спонтанным этнообменом: в Кульдже возникла русская община, а многие уйгуры ушли с "оккупантами" в Семиречье. В 1910-40-х Уйгуристан вновь жил независимо и пытался это оформить в Восточно-Туркестанскую республику - в 1933-34 исламскую, в 1944-49 - революционную с ориентацией на СССР. Наконец, и театром безопасности в КНР увлеклись не без повода: с 1990-х годов уйгурские сепаратисты и ваххабиты порой то бомбу самодельную взорвут, то прохожих изрежут ножами, то задавят машиной толпу. Да, террористов единицы, но как за них расплачивается весь народ с конца 2010-х - вы читали где-нибудь и без меня. Скажу лишь, что мои знакомые, копавшие эту тему, подтверждают, что гигантские лагеря перевоспитания в пустыне - не миф, а под раздачу часто попадают и казахи, и даже кульджинские русские, из-за чего я так и не познакомился с их общиной (так как запуганная община не рискнёт знакомиться со мной). Уйгурские махалли сносят, мечети закрывают, и даже старинным пчакам срезают лезвия... Но и что самосознание уйгуров уничтожено - не сказать. Они, как и раньше, живут по всему Китаю, говорят на своём языке, совершают намазы, а турист знает их в основном как торговцев лепёшками:
И именно к уйгурам надо идти, если устал от китайской кухни - чайханы у них душевные, дешёвые, совершенно такие же, как в Бишкеке, Самарканде или Москве. Внешность у уйгуров разная, от почти китайской до почти арабской, но женщины часто носят хиджаб.
Ещё 10 млн. человек - китайцы-мусульмане хуэй (точнее, hui), нам более известные как дунгане. К ним относят несколько и небольших общин Южного Китая и Мьянмы (но это - наследство Морского Шёлкового пути), а предания считают их потомками мусульман на службе Монгольской империи (коих правда было много и на высоких должностях), но генетически хуэй - те же ханьцы. Не столько мусульмане, заговорившие по китайски, сколько китайцы, принявшие ислам. В первую очередь - потомки купцов Шёлкового пути, о чём напоминает как основной их ареал (Ганьсу и Нинься-Хуэйский автономный район - самые западные из старых провинций), так и торговая жилка: хуэй - полный аналог наших татар, на 70% живущие вне своих автономий и заметные в любом старом городе. Узнать дунган, особенно когда они идут в мечеть, легко по белым круглым тюбетейкам:
Отдельно впечатляют сами дунганские мечети - с 742 года, когда первую такую возвели в стольном Сиане, они строятся в китайском стиле. Как на родине (на фото Хух-Хото), так и вне её - например, в Караколе или Джаркенте.
В городах это именно мечети, просто очень необычные, а в сёлах - ни малейших отличий от храмов Трёх Учений.
Большую часть своей истории хуэй придерживались гедиму (кадима) - ханафизма, то есть суннизма "по умолчанию". Не исчезли они и при Мин с её изоляцией, однако едва ли не важнее мечетей сделались "цзинтан цзяоюй" - Училища Корана, где хранили и воспроизводили писания, как арабицей на иероглифах, так и по-китайски вязью (сяоэрцзин). Итогом всего этого стал в конце 18 века "Хань-Китаб" - сборник конфуцианских трактовок ислама.
Присоединение Уйгурии прервало изоляцию, и к дунганам начал проникать более распространённый в Средней Азии суфизм, мистическое течение ислама с его практиками постижения Аллаха. Тут стоит добавить, что среднеазиатский суфизм оформился не без влияния буддизма, и его ханаки (общины) изрядно напоминали своей организацией (в том числе отношений ученика с наставником) и практиками (вроде медитаций) буддийские монастыри. Так в Китае появилось несколько суфийских орденов с гунбэй - святыми могилами основателей. Наконец, взлом Цинской империи уже европейскими державами в 19 веке породил несколько новых течений: "братья-мусульмане" ихэвани стремились очистить ислам от китайских влияний, сидаотан - защищали эти влияния, появились вездесущие салафиты, но преобладало по-прежнему гедиму.
Хуэй всё чаще участвовали в мусульманских восстаниях вместе с уйгурами, а после - уходили в Россию, оседая в Чуйской долине. Я помню их - во внешности и кухне китайцы китайцами, а в эпитафиях на воинских памятниках китайские фамилии на старый манер - Юнуза, Халаза, Хухуза... На самом деле главная хуэйская фамилия - Ма (-гомедов), следом Ха (-санов) и Ху (-сейнов) по главным мусульманским святым. И фамилии эти носило немало видных военачальников, бившихся с монголами, японцами, коммунистами (в Эру Милитаристов была даже небольшая "клика Ма") и гоминьдановцами, почти иконой сделав Бородача Ма, то есть Карла Маркса.
А когда он победил, религиозную жизнь Китая подмяла Партия, и хуэй оказались вне новой исламской глобализации:
Дунганские мечети полны изображениями животных, типичных в китайской культуре - как олени, тигры или драконы:
Феноменом Китая стали женские мечети, появившиеся с 1820 года (первая - в Кайфыне) из женских классов училищ Корана. Обычно женская мечеть стоит в ограде мужской, но бывают и отдельные. Намазы в них поначалу проводил имам за ширмой, не видя свою паству. Но при коммунистах, когда многие общины ушли в подполье, в женских мечетях начали избирать ню-ахун - женщин-имамов, в 1990-х про них узнал и весь исламский мир.
Кайфын - ещё и столица китайских евреев, селившихся там со времён расцвета Сун. Но еврейских общин по всей стране было всего несколько, каждая, как в Харбине или Шанхае - с особой историей, так что это уже локальная специфика. Дальше отправимся в Пекин, в самый его центр северо-восточнее Запретного города:
Китайские христиане пока не оформились в отдельный народ, но их больше, чем в любой стране Европы (да и мира, после США, Бразилии и России) - около 100 млн., из которых 70-80 мон. католики. Тонкими ручейками христианство, в основном несторианское, просачивалось сюда по Шёлковым путям. Назад в Европу порой ходили китайские паломники (например, Раббан бар Саума в 13 века), но остались с тех пор лишь надгробия с ангелами в позе лотоса:
А вот в 1582 году ко двору Мин проникли иезуиты с Гоа под началом итальянца Маттео Риччи. Обрубив контакты с соседями и мусульманами, на новый вид варваров Минский двор взглянул с любопытством - это была встреча двух великих культур, тогда ещё примерно равных. Позже иезуиты стали привычной частью двора Мин и Цин, знакомили их с европейской техникой (например, в книге "Схемы и описания удивительных машин Дальнего Запада" Иоганна Шрека в 1627 году) и наукой (Ян Смогулецкий "привёз" в Китай логарифмы), посредничали в дипломатии (например, заключении Нерчинского договора в 1689 году) и ненавязчиво пытались крестить императора, а первые крещёные на рубеже 16-17 веков сановники и учёные Сюй Гуанци, Ли Чжицзао и Ян Тинъюнь теперь известны как Три Столпа Китайского католицизма. И, конечно, строили костёлы - первый (Наньтан, или Южный храм Непорочного Зачатия) в Пекине освятили уже в 1605 году, а второй Дунтан, или Восточный храм Святого Иосифа - в 1655-м.
К 19 веку христианство укоренилось здесь так, что возникли свои квазихристианские секты - так, грандиозное Восстание Тайпинов в 1850-х подняла одан из них. А вот жертвами антиевропейского восстания ихэтуаней в 1898-1900 годах стали не столько европейцы, сколько миллионы китайцев-христиан (из десятков миллионов жертв). Ихэтуани рушили даже чужеродные здания, так что в нынешнем виден Дунтан построили в 1904 году:
Самыми активными в эпоху Цин были французские миссионеры, в том числе - Альфонсо Фавье, епископ Северного Китая на рубеже веков. С ним и связана и странная архитектура многих костёлов Хэбэя на стыке необарокко с китайским искусством, и подозреваю, вдохновляли его именно дунганские мечети.
Православные (военнопленные из Албазина) появились в Пекине уже в 1684 году, а вскоре для них освятили и первую церковь. Но основанная в 1717 году Русская духовная миссия, преуспев в китаеведении, крестить за 200 лет смогла лишь несколько тысяч человек. Теоретически, Китайская православная церковь существует, но у неё на всю страну 7 приходов (на фото - Лабдарин) и несколько тысяч прихожан. У властей к этому отношение - "нет, и не надо!": к православным Партия явно подозрительнее, чем к другим христианам.
Из протестантства преуспели деноминации, созданные или миссионерами специально под Китай, как Евангелическая свободная церковь Китая (1887) шведа Ганса фон Куалена, или китайцами в условиях "красных" гонений - как пятидесятнические "Китай за Христа" и Китайское евангельское братство. Их маленькие церковки разной степени неказистости видишь часто, и по всей стране они собирают десятки миллионов прихожан:
Но костёлов - больше:
Нередко - современных:
В 1954 году в Красном Китае появилось Тройственное Патриотическое движение протестантов, а в 1958 - Китайская католическая патриотическая ассоциация, центром которой стал как раз пекинский костёл Св. Иосифа. Вскоре она размежевалась с Папой Римским, который отлучил от церкви епископов, но паству по-прежнему считает своей. Партия, напротив, даже в наше время только Патриотическую ассоциацию признаёт законной и притесняет тех, кто ориентирован на Ватикан.
Внутри Патриотические костёлы - ДК как ДК, а мессы в них похожи на партсобрания. По факту, конечно, это уже не католицизм, а что-то своё - конфуцианское христианство:
К тому, что в Китае живут одни китайцы, а все 56 народов - лишь разновидности их, привыкаешь быстро. И тем удивительнее находить вкрапления иных культур: мигрантов в знакомом нам масштабе в КНР пока нет (своих хватает), и всё же статус Мировой Фабрики способствует как появлению национальных торговых кварталов, караван-сараев наших дней. В России известен пекинский Ябаолу - точка притяжения челноков, но есть у другие. Снова переместимся в Гуанчжоу с его контрастами благоустроенных улиц:
И киберпанка наяву:
У метро "Сяобэй" открыт настоящий портал в Африку:
20-30 тыс. выходцев оттуда, из чёрной (Нигерия, Сенегал) и белой (Мали, Мавритания) частей, живут по всему городу, но район едаленок, карго-контор и "своих" торговых центров известен как Маленькая Африка, Шоколадный городок или просто Афротаун:
И одни прохожие радуют глаз яркими красками одежд и неповторимой грацией саванны, у других на лицах написано "наркодилер и немного сутенёр".
Ловя тяжёлые, оценивающие взгляды африканцев, гневно сверкающих белками глаз, начинаешь ценить плюс, перевешивающие все минусы Китая - безопасность. Китаец или рад тебе, или ты для него часть пейзажа, а тут многие подозревают врага, и увидев в руках фотоаппарат - не сводят с него глаз, ожидая применения в свой адрес.
В кофейне (а тут именно кофейни) тощий африканец с седой бородкой даже побежал к нам выяснять, зачем мы его фоткаем (на самом деле я фоткал интерьер) и очень быстро начал биться в истерике, крича на английском о том, что не давал нам разрешения на съёмку.
Но буквально по соседству мужики из карго-конторы, отправляющей грузы в Сенегал, очень обрадовались тому, что мы из России. Я сказал ему зачем-то "Africa will be free!".
Как и на Ябаолу, основа хозяйства тут карго - небольшие склады, которые накапливают товар и за небольшую комиссию пристраивают на контейнеровозы. Ещё тут меняют валюту с рук, продают симки на подставные имена, нелегально оформляют визы и занимаются прочими вещами, немыслимыми в остальной КНР. И всё это под китайскую речь с её непременным словом-паразитом "нига" ("ну, это").
Но на соседней улице самое китайское, что есть из еды - чайханы уйгуров.
Мы расположились в ресторане с кадра выше наслаждаться пловом, шашлыками, лепёшками, каким-то пуштунским блюдом и соком тутовника. Недёшево, и всё ж дешевле, чем обычно стоит в Китае иностранная еда.
Глядя на этих людей, таких непохожих на нас и столь же чужих здесь, как-то лучше понимаешь, насколько обособлена китайская цивилизация.
КИТАЙ-2024
Обзор поездки и оглавление серии.
Маньчжурия-2024. Другая поездка и её оглавление.
Общее о Китае
Русский Китай. История и обзор наследия.
Реалии Китая. Советы путешественнику.
Реалии Китая. Труд и быт.
Реалии Китая. Досуг и отдых.
Транспорт Китая и как им пользоваться.
Религии Китая.
Китайский чай и его путь в Россию.
Народы Китая
Харбин. Русские
Ачэн (Хуэйнин). Нанайцы, маньчжуры, сибо.
Морин-Дава. Дауры, киргизы.
Шэнэхэн и Барга. Буряты, баргуты.
Ялинская железная дорога. Эвенки.
Лабдарин. Русские и монголы.
Трёхречье. Рсские.
Юнлин. Маньчжуры.
Шэньян. Корейцы
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]