Гусь и «Glenfiddich»
Animals
От него исходили волны страха и голода, привкус жалости и сердцебиение… Тоби остановился, перевёл дыхание, наклонился и поднял котёнка:
— Ничего, ничего, малыш, — уговаривал он его, прижимая к себе…
Всё было плохо в его жизни… Ну, абсолютно всё. Он был сиротой, а значит, родственников не было.
С семьёй тоже не задалось. Субтильного телосложения, с залысинами, с торчащими ушами. И с характером, на котором можно было ездить и ездить, что, собственно говоря, женщины и делали.
Друзья и знакомые тоже использовали его во всю, не стесняясь. А чего стесняться, если он никогда никому не отказывал?
На работе, как вы понимаете уже, он тоже работал за себя и за того парня…
Вот поэтому он и оказался ко дню своего рождения – тридцатипятилетию – совершенно один. Даже позвонить было некому.
Сами понимаете, ситуация – хуже некуда. Вот он и надумал…
Зачем дальше жить? Зачем? Для чего и для кого? Ни детей, ни перспектив.
Ну, так вот, и решил он в свой день рождения свести счёты с жизнью…
Писать последнее письмо было некому. Поэтому, он черкнул всего пару строк, что-то вроде: в моей смерти прошу никого не винить.
Вытащил из заначки припрятанные деньги – на случай знакомства с хорошей женщиной – и пошел в магазин…
В который его попытались не пустить, поскольку одет он был совсем не по ценам напитков в этом заведении.
Но, вытащив из кармана пачку стодолларовых купюр и помахав ими перед носом охранника, он попал в совсем другой мир.
Мир очень дорогих спиртных напитков. Здесь и пахло совсем иначе. И два улыбающихся продавца подхватили его под руки и провели в подвальное помещение, где и началось представление.
Опущу эту сцену. Назову только выбранный им спиртной напиток – «Glenfiddich» тридцатилетней выдержки.
Почти три тысячи долларов бутылка.
Продавцы кланялись, и он выдал им премию за работу – пятьдесят долларов. После чего они чуть не на руках пронесли его до выхода…
По дороге домой на оставшиеся деньги он купил всякие вкусности, которые никогда в жизни не позволял себе: королевские креветки, салат из настоящих крабов, суши и ещё многое другое.
Он захотел напоследок отпраздновать свой день рождения на все сто.
Поздно вечером, взяв с собой раскладной столик и два раскладных стула, он вышел на крышу здания, где жил.
Десять этажей… Вполне достаточно, чтобы не переживать о результате шага в пустоту.
И вот он сел под огромным, бесконечным ночным небом, мириадами звёзд и огромной Луной.
Разложил стол и два стула. Открыл коробочки с закусками и задохнулся от запаха.
«Ах, как жаль… — подумал он. — Как жаль, что раньше, при жизни, я так никогда не ел…»
Он открыл бутылку «Glenfiddich». Плеснул себе в бокал на два пальца и закурил давно спрятанную в загашник кубинскую сигару. Поднёс к лицу бокал с напитком и, слегка покрутив им, втянул запах…
Запах пробрал его до самой последней клетки, и голова слегка пошла кругом.
Он сделал небольшой глоток и стал смаковать послевкусие.
— Что-то волшебное, наверное, — вдруг произнёс кто-то за его спиной.
Мужчина поперхнулся и обернулся. Сами понимаете: крыша десятиэтажного здания, возле самого парапета, дверь выхода предусмотрительно заклинена.
Кто бы это мог быть?
И действительно, никого не было. Ну, совершенно никого, ни одного человека! Только… неизвестно откуда взявшийся гусь.
Нет, не тот гусь, которых вы привыкли видеть в селе или по телевизору – жирных, вальяжных и гордых.
Этот был совсем другой. Небольшого размера, очень поджарый.
Он явно не собирался улетать, напротив…
Пока мужчина с удивлением разглядывал, кто бы это мог ему сказать, гусь, слегка переваливаясь с лапы на лапу, подошел поближе.
Он посмотрел прямо в глаза, наклонив голову слегка вправо, точно так, как делают некоторые собаки.
Потом раскрыл клюв и оттуда, вместо «га-га-га» или ещё чего-то такого, прозвучало:
— Я тут пролетал по делам, но увидел, как вы пируете, и не смог… Ну, просто не смог пролететь мимо! Тем более, у вас такой напиток… Позвольте поинтересоваться. «Glenfiddich» тридцатилетний?
Сигара давно выпала изо рта мужчины, глаза его вылезли из орбит. Говорящий гусь – это вам не шутка!
Гусь, увидев его реакцию, вздохнул и принялся отвечать на вопросы, роившиеся в голове мужчины:
— Нет, это вам не кажется… Да, я говорящий гусь. Нет, вы ещё не пьяны. И – нет, это пока не ад, ведь вы ещё не спрыгнули с крыши, как собирались.
Кстати, об этом. Вы когда собираетесь прыгать? До того, как выпьете всю бутылку или после?
— Чего-чего?! — от такой наглости глаза мужчины вернулись на своё место, а дыхание восстановилось.
— Нет, нет. Я вас совсем не подгоняю, — продолжил Гусь. — Я просто интересуюсь… Хотелось бы, знаете… Тоже немного пригубить этого божественного напитка.
— Нет, — сказал мужчина-именинник сам себе, — мне это совсем не кажется…
— Не кажется, — подтвердил Гусь. И продолжил: — Но если вам так будет легче…
И он вдруг привстал на своих лапах, расправил крылья, вытянул вверх длинную шею и закружился. Быстрее и быстрее…
И через пару секунд перед мужчиной стоял человек среднего роста в потёртом джинсовом костюме. И всё в нем было обычное.
Ну, разве что, какой-то особенно длинный нос и глаза… Глаза были без зрачков.
— Вы позволите? — спросил человек и, не ожидая ответа, сел на второй стул.
Именинник посмотрел на внезапного собеседника и спросил:
— Вы кто? Откуда? Как это может быть?
— Да вот, — ответил тот. — Позвольте представиться – Гусь.
— Очень приятно, Тоби, — ответил мужчина.
— Так вот, Тоби, пролетал я мимо, заметил вас и решил присесть, отдохнуть, перекусить, может быть, и поговорить, если вы не против.
— Неееет, — протянул Тоби. — Я, разумеется, не против. Присаживайтесь, впрочем, вы итак уже сидите.
Гусь многозначительно посмотрел на бутылку виски и спросил:
— Можно?
— Разумеется, — ответил Тоби и налил ему и себе на два пальца.
Они посидели, смакуя запах.
— Ах! — сказал Гусь.
— У меня есть ещё одна сигара, — похвастал Тоби. — Но… разве гуси курят?
— Обычные не курят, — согласился Гусь.
Он взял сигару и, раскурив её, выпустил в звёздное небо колечко дыма.
— Так на чём мы остановились, Тоби? — продолжил Гусь. — Вас никто не любит, никто не понимает, вы никому не нужны… Жизнь сера, бесцветна, бесполезна и тянуть эту лямку смысла больше нет… Я правильно вас понял?
— Вы что, мысли мои читаете? — возмутился Тоби.
— Да тут особо и читать нечего, — ответил Гусь и налил себе ещё на два пальца. — Не велик секрет. А хотите…
А хотите, я сделаю так, что вы всего одну минуту… Только одну минуту, побудете в моей, так сказать, шкуре и просто посмотрите на мир моими глазами? Только одну минуту!
— Вашими глазами? — переспросил Тоби и налил себе на два пальца виски в бокал. — Почему бы и нет? — усмехнулся он.
Гусь придвинул к нему свой стул и положил на его левое плечо свою руку. И вдруг…
Вдруг всё вокруг мгновенно изменилось! Небо стало бесконечным. А звёзды приблизились.
Тоби задохнулся и посмотрел вниз.
Стены домов внезапно растворились, так, будто их и не было… Он увидел всех людей и животных, находившихся в своих квартирах, но…
Но выглядели они совсем иначе. Вместо привычных ему очертаний, Тоби увидел светившиеся разными цветами огни, горевшие у каждого живого существа!
А кроме того, он ощутил всю гамму чувств и даже привкус…
В далёкой квартире мужчина светился яростно-красным светом, от него исходили круги ненависти и злобы, и Тоби почувствовал привкус страшной горечи во рту.
Женщина напротив него светилась вспыхивающими огоньками слабо-красного цвета. От неё исходил страх. И Тоби ощутил такое жуткое сожаление и привкус железа, что чуть не потерял сознание.
Тогда он посмотрел вправо.
Там два кота, светившиеся зелёным светом, стояли возле женщины, готовившей ужин, и ждали.
Женщина была розовая и от неё исходил запах роз. Она ласково говорила с котами.
А ещё этажом ниже, мужчина замышлял лишить кого-то жизни, и у него внутри крутился чёрный смерч, из которого вырывались вверх огни адского пламени.
Солёное и одновременно горькое, и запах палёной плоти…
Тоби пошатнулся, и Гусь подхватил его.
— Тихо, тихо, тихо, — говорил Гусь и вливал в его рот порцию виски.
Зубы Тоби предательски стучали о край бокала.
— О, господи! — выдохнул он. — Как же ты можешь пережить всё это? И зачем? Зачем это тебе? Кто наказал тебя так? Как ты живёшь с этим? И как давно?
— Да, не так уж давно… — заметил Гусь. — Лет двести пятьдесят, не больше.
Создан я так. Я – глаза. Я те глаза, которые видят все ваши мысли и намерения.
Я ничего не могу изменить, но могу запомнить и передать. И от меня нельзя скрыться.
Но и я не могу прекратить это. Так вот и живу. Перелетаю с места на место и смотрю на вас.
Просто смотрю и всё…
— И что же ты… Что же ты увидел у меня внутри? — спросил Тоби.
— У тебя внутри была пустота. Абсолютная пустота. Провал… Хочешь мой совет?
— Давай, — согласился Тоби.
— Прежде, чем прыгать с крыши, наполни себя светом. Ну, хоть каким-нибудь!
— Но как? Как это сделать? — спросил Тоби.
— У нас впереди длинная ночь… — сказал Гусь и добавил: — И почти полная бутылка «Glenfiddich».
*****
Когда Тоби проснулся, у него болела голова, а во рту было отвратительное ощущение. Он попытался вспомнить вчерашнее. И, разумеется, не поверил сам себе:
«Говорящий гусь? Светящиеся сквозь стены люди?!
И надо же, как я вчера напился. Привидится же такое…»
Тоби встал и пошел в магазин. Он хотел купить там что-нибудь молочное.
Он уже почти дошел, когда вдруг что-то словно ударило его прямо в грудь.
Там, впереди, прямо перед дверями магазина, светилось маленькое красное сердечко. От него исходили волны страха и голода, привкус жалости и сердцебиение…
Тоби остановился на минуту, перевёл дыхание. Подошел, наклонился и поднял котёнка:
— Ничего, ничего, малыш, — уговаривал он его, прижимая к себе.
Сердечко постепенно сменило цвет. Оно стало розовым и запахло весенней листвой и травой. Тоби почувствовал, как будто очень сладкое пирожное проскользнуло ему в горло.
— Муррр, — сказал малыш у него не руках и прижался к нему.
— С вами всё в порядке? — услышал Тоби взволнованный голос.
Перед ним стояла очень красивая женщина его лет с пакетом покупок в руках:
— У вас слёзы текут по щекам, — сказала она.
Он посмотрел на неё и на котёнка.
— Вот… — сказал Тоби. — Он боялся…
Женщина присмотрелась внимательнее к неказистому мужичку. У него были залысины и торчащие уши. Но глаза…
О, эти глаза! Необычно большие и глубокие. Из них струилась скорбь.
— Пойдёмте, я вас провожу, — сказала женщина и взяла Тоби под руку.
Они пошли по тротуару. Котёнок тихонько тарахтел на руках Тоби.
А на крыше сидел Гусь. Он смотрел на три светящихся розовым сердца:
— Замечательный вкус «Glenfiddich»! — заметил он и добавил: — Ты так и не понял, Тоби… Ведь я к тебе прилетел потому, что это ты – Гусь.
Я просто помог тебе это увидеть... Мы встретимся, мы обязательно встретимся, когда придёт твоё время.
А пока… Пока иди и живи. Дыши полной грудью.
Иди, Гусь. Нас ждёт много работы.
Иди и живи.
Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
От него исходили волны страха и голода, привкус жалости и сердцебиение… Тоби остановился, перевёл дыхание, наклонился и поднял котёнка:
— Ничего, ничего, малыш, — уговаривал он его, прижимая к себе…
Всё было плохо в его жизни… Ну, абсолютно всё. Он был сиротой, а значит, родственников не было.
С семьёй тоже не задалось. Субтильного телосложения, с залысинами, с торчащими ушами. И с характером, на котором можно было ездить и ездить, что, собственно говоря, женщины и делали.
Друзья и знакомые тоже использовали его во всю, не стесняясь. А чего стесняться, если он никогда никому не отказывал?
На работе, как вы понимаете уже, он тоже работал за себя и за того парня…
Вот поэтому он и оказался ко дню своего рождения – тридцатипятилетию – совершенно один. Даже позвонить было некому.
Сами понимаете, ситуация – хуже некуда. Вот он и надумал…
Зачем дальше жить? Зачем? Для чего и для кого? Ни детей, ни перспектив.
Ну, так вот, и решил он в свой день рождения свести счёты с жизнью…
Писать последнее письмо было некому. Поэтому, он черкнул всего пару строк, что-то вроде: в моей смерти прошу никого не винить.
Вытащил из заначки припрятанные деньги – на случай знакомства с хорошей женщиной – и пошел в магазин…
В который его попытались не пустить, поскольку одет он был совсем не по ценам напитков в этом заведении.
Но, вытащив из кармана пачку стодолларовых купюр и помахав ими перед носом охранника, он попал в совсем другой мир.
Мир очень дорогих спиртных напитков. Здесь и пахло совсем иначе. И два улыбающихся продавца подхватили его под руки и провели в подвальное помещение, где и началось представление.
Опущу эту сцену. Назову только выбранный им спиртной напиток – «Glenfiddich» тридцатилетней выдержки.
Почти три тысячи долларов бутылка.
Продавцы кланялись, и он выдал им премию за работу – пятьдесят долларов. После чего они чуть не на руках пронесли его до выхода…
По дороге домой на оставшиеся деньги он купил всякие вкусности, которые никогда в жизни не позволял себе: королевские креветки, салат из настоящих крабов, суши и ещё многое другое.
Он захотел напоследок отпраздновать свой день рождения на все сто.
Поздно вечером, взяв с собой раскладной столик и два раскладных стула, он вышел на крышу здания, где жил.
Десять этажей… Вполне достаточно, чтобы не переживать о результате шага в пустоту.
И вот он сел под огромным, бесконечным ночным небом, мириадами звёзд и огромной Луной.
Разложил стол и два стула. Открыл коробочки с закусками и задохнулся от запаха.
«Ах, как жаль… — подумал он. — Как жаль, что раньше, при жизни, я так никогда не ел…»
Он открыл бутылку «Glenfiddich». Плеснул себе в бокал на два пальца и закурил давно спрятанную в загашник кубинскую сигару. Поднёс к лицу бокал с напитком и, слегка покрутив им, втянул запах…
Запах пробрал его до самой последней клетки, и голова слегка пошла кругом.
Он сделал небольшой глоток и стал смаковать послевкусие.
— Что-то волшебное, наверное, — вдруг произнёс кто-то за его спиной.
Мужчина поперхнулся и обернулся. Сами понимаете: крыша десятиэтажного здания, возле самого парапета, дверь выхода предусмотрительно заклинена.
Кто бы это мог быть?
И действительно, никого не было. Ну, совершенно никого, ни одного человека! Только… неизвестно откуда взявшийся гусь.
Нет, не тот гусь, которых вы привыкли видеть в селе или по телевизору – жирных, вальяжных и гордых.
Этот был совсем другой. Небольшого размера, очень поджарый.
Он явно не собирался улетать, напротив…
Пока мужчина с удивлением разглядывал, кто бы это мог ему сказать, гусь, слегка переваливаясь с лапы на лапу, подошел поближе.
Он посмотрел прямо в глаза, наклонив голову слегка вправо, точно так, как делают некоторые собаки.
Потом раскрыл клюв и оттуда, вместо «га-га-га» или ещё чего-то такого, прозвучало:
— Я тут пролетал по делам, но увидел, как вы пируете, и не смог… Ну, просто не смог пролететь мимо! Тем более, у вас такой напиток… Позвольте поинтересоваться. «Glenfiddich» тридцатилетний?
Сигара давно выпала изо рта мужчины, глаза его вылезли из орбит. Говорящий гусь – это вам не шутка!
Гусь, увидев его реакцию, вздохнул и принялся отвечать на вопросы, роившиеся в голове мужчины:
— Нет, это вам не кажется… Да, я говорящий гусь. Нет, вы ещё не пьяны. И – нет, это пока не ад, ведь вы ещё не спрыгнули с крыши, как собирались.
Кстати, об этом. Вы когда собираетесь прыгать? До того, как выпьете всю бутылку или после?
— Чего-чего?! — от такой наглости глаза мужчины вернулись на своё место, а дыхание восстановилось.
— Нет, нет. Я вас совсем не подгоняю, — продолжил Гусь. — Я просто интересуюсь… Хотелось бы, знаете… Тоже немного пригубить этого божественного напитка.
— Нет, — сказал мужчина-именинник сам себе, — мне это совсем не кажется…
— Не кажется, — подтвердил Гусь. И продолжил: — Но если вам так будет легче…
И он вдруг привстал на своих лапах, расправил крылья, вытянул вверх длинную шею и закружился. Быстрее и быстрее…
И через пару секунд перед мужчиной стоял человек среднего роста в потёртом джинсовом костюме. И всё в нем было обычное.
Ну, разве что, какой-то особенно длинный нос и глаза… Глаза были без зрачков.
— Вы позволите? — спросил человек и, не ожидая ответа, сел на второй стул.
Именинник посмотрел на внезапного собеседника и спросил:
— Вы кто? Откуда? Как это может быть?
— Да вот, — ответил тот. — Позвольте представиться – Гусь.
— Очень приятно, Тоби, — ответил мужчина.
— Так вот, Тоби, пролетал я мимо, заметил вас и решил присесть, отдохнуть, перекусить, может быть, и поговорить, если вы не против.
— Неееет, — протянул Тоби. — Я, разумеется, не против. Присаживайтесь, впрочем, вы итак уже сидите.
Гусь многозначительно посмотрел на бутылку виски и спросил:
— Можно?
— Разумеется, — ответил Тоби и налил ему и себе на два пальца.
Они посидели, смакуя запах.
— Ах! — сказал Гусь.
— У меня есть ещё одна сигара, — похвастал Тоби. — Но… разве гуси курят?
— Обычные не курят, — согласился Гусь.
Он взял сигару и, раскурив её, выпустил в звёздное небо колечко дыма.
— Так на чём мы остановились, Тоби? — продолжил Гусь. — Вас никто не любит, никто не понимает, вы никому не нужны… Жизнь сера, бесцветна, бесполезна и тянуть эту лямку смысла больше нет… Я правильно вас понял?
— Вы что, мысли мои читаете? — возмутился Тоби.
— Да тут особо и читать нечего, — ответил Гусь и налил себе ещё на два пальца. — Не велик секрет. А хотите…
А хотите, я сделаю так, что вы всего одну минуту… Только одну минуту, побудете в моей, так сказать, шкуре и просто посмотрите на мир моими глазами? Только одну минуту!
— Вашими глазами? — переспросил Тоби и налил себе на два пальца виски в бокал. — Почему бы и нет? — усмехнулся он.
Гусь придвинул к нему свой стул и положил на его левое плечо свою руку. И вдруг…
Вдруг всё вокруг мгновенно изменилось! Небо стало бесконечным. А звёзды приблизились.
Тоби задохнулся и посмотрел вниз.
Стены домов внезапно растворились, так, будто их и не было… Он увидел всех людей и животных, находившихся в своих квартирах, но…
Но выглядели они совсем иначе. Вместо привычных ему очертаний, Тоби увидел светившиеся разными цветами огни, горевшие у каждого живого существа!
А кроме того, он ощутил всю гамму чувств и даже привкус…
В далёкой квартире мужчина светился яростно-красным светом, от него исходили круги ненависти и злобы, и Тоби почувствовал привкус страшной горечи во рту.
Женщина напротив него светилась вспыхивающими огоньками слабо-красного цвета. От неё исходил страх. И Тоби ощутил такое жуткое сожаление и привкус железа, что чуть не потерял сознание.
Тогда он посмотрел вправо.
Там два кота, светившиеся зелёным светом, стояли возле женщины, готовившей ужин, и ждали.
Женщина была розовая и от неё исходил запах роз. Она ласково говорила с котами.
А ещё этажом ниже, мужчина замышлял лишить кого-то жизни, и у него внутри крутился чёрный смерч, из которого вырывались вверх огни адского пламени.
Солёное и одновременно горькое, и запах палёной плоти…
Тоби пошатнулся, и Гусь подхватил его.
— Тихо, тихо, тихо, — говорил Гусь и вливал в его рот порцию виски.
Зубы Тоби предательски стучали о край бокала.
— О, господи! — выдохнул он. — Как же ты можешь пережить всё это? И зачем? Зачем это тебе? Кто наказал тебя так? Как ты живёшь с этим? И как давно?
— Да, не так уж давно… — заметил Гусь. — Лет двести пятьдесят, не больше.
Создан я так. Я – глаза. Я те глаза, которые видят все ваши мысли и намерения.
Я ничего не могу изменить, но могу запомнить и передать. И от меня нельзя скрыться.
Но и я не могу прекратить это. Так вот и живу. Перелетаю с места на место и смотрю на вас.
Просто смотрю и всё…
— И что же ты… Что же ты увидел у меня внутри? — спросил Тоби.
— У тебя внутри была пустота. Абсолютная пустота. Провал… Хочешь мой совет?
— Давай, — согласился Тоби.
— Прежде, чем прыгать с крыши, наполни себя светом. Ну, хоть каким-нибудь!
— Но как? Как это сделать? — спросил Тоби.
— У нас впереди длинная ночь… — сказал Гусь и добавил: — И почти полная бутылка «Glenfiddich».
*****
Когда Тоби проснулся, у него болела голова, а во рту было отвратительное ощущение. Он попытался вспомнить вчерашнее. И, разумеется, не поверил сам себе:
«Говорящий гусь? Светящиеся сквозь стены люди?!
И надо же, как я вчера напился. Привидится же такое…»
Тоби встал и пошел в магазин. Он хотел купить там что-нибудь молочное.
Он уже почти дошел, когда вдруг что-то словно ударило его прямо в грудь.
Там, впереди, прямо перед дверями магазина, светилось маленькое красное сердечко. От него исходили волны страха и голода, привкус жалости и сердцебиение…
Тоби остановился на минуту, перевёл дыхание. Подошел, наклонился и поднял котёнка:
— Ничего, ничего, малыш, — уговаривал он его, прижимая к себе.
Сердечко постепенно сменило цвет. Оно стало розовым и запахло весенней листвой и травой. Тоби почувствовал, как будто очень сладкое пирожное проскользнуло ему в горло.
— Муррр, — сказал малыш у него не руках и прижался к нему.
— С вами всё в порядке? — услышал Тоби взволнованный голос.
Перед ним стояла очень красивая женщина его лет с пакетом покупок в руках:
— У вас слёзы текут по щекам, — сказала она.
Он посмотрел на неё и на котёнка.
— Вот… — сказал Тоби. — Он боялся…
Женщина присмотрелась внимательнее к неказистому мужичку. У него были залысины и торчащие уши. Но глаза…
О, эти глаза! Необычно большие и глубокие. Из них струилась скорбь.
— Пойдёмте, я вас провожу, — сказала женщина и взяла Тоби под руку.
Они пошли по тротуару. Котёнок тихонько тарахтел на руках Тоби.
А на крыше сидел Гусь. Он смотрел на три светящихся розовым сердца:
— Замечательный вкус «Glenfiddich»! — заметил он и добавил: — Ты так и не понял, Тоби… Ведь я к тебе прилетел потому, что это ты – Гусь.
Я просто помог тебе это увидеть... Мы встретимся, мы обязательно встретимся, когда придёт твоё время.
А пока… Пока иди и живи. Дыши полной грудью.
Иди, Гусь. Нас ждёт много работы.
Иди и живи.
Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО
Источник: prikolisti.mirtesen.ru
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]