Умирающий Ильич
Читатели моего блога, наверно, помнят, что не так давно я писал о некой Майе Каганской, талантливой эссеистке из Москвы, а потом из Израиля, настолько правой, что хасиды и Адрольф Гитлер в сранении с ней выглядят леваками. Впроле вероятно, она была настолкьо же правой, как и Юлия Латынина (но, безусловно, Каганска и умнее и талантливей Латыниной примерно в десять раз... может, и больше). Мне эссе Каганской – как я уже писал – очень нравятся по стилю и совем не нравтся по смыслу.
Однако есть среди её эссе одно, необычайно характерное, которое и по стилю мне крйане не понравилось. В этом эссе она с истерическим садизмом, не скрывая совершенно патологического наслаждения, смаковала подробности последних дней Владимира Ульянова, известного также, как Ленин. Её безумно, до оргазма, радовали мучения больного, умирающего человека, и она счастливо делилась с читателями подробностями своего возбуждения.
И я подумал: а ведь она не одна такая. Мне и помимо её эссе встречались подобные гадости, может быть, не так выразительно написанные, но, безусловно, исполненные садисткого экстаза. Антикоммунистов всегда радовал этот эпизод, и они даже присочиняли всякие подробности – от себя – чтобы усилить впечатление. В этот период Ленин ничего не решает. Он превратился в частное лицо, в человека, как такового - перестал быть политиком, публицстом, "вождём народа" - и вот на частного человека обушивается поток ненависти - именно как на человека, не идеолога, не общественного деятеля. На больного. Смакуются физиологические подробности его болезни, его физического упадка.
Это, кстати, показывает, настолько антисоветчики и антикоммунисты способны к эмпатии. Они могу притворяться гуманистами и произносить ханжеские речи о страданиях кого-то там, но, когда, как им кажется, отпадает необходимость в маскировке, они показывают свои настоящие лица. Лица каннибалов.
Антикоммунистам и вообще ультраправым кажется, что человек, страдающий от последствий инсульта или сифилиса или ещё от чего-то, разрушившего его нервную систему, это очень смешно и очень позорно. Быть больным, по их мнению - стыдно.
И это, между прочим, укоренено в русскую культуру. Это действительно та часть русской культуры, которая никогда не артикулируется вслух, но мощно пронизывает всё, сверху донизу. Не просто отвращение, но презрение к инвалидам, это культивируется на Матушке-Руси, пожалуй, уже не первую сотню лет.
Вы слышали что-нибудь о калеках, вернувшихся с войны? С любой войны? Они нищенствовали. Что там случилось с сотнями тысяч пострадавших на «германской войне»? Не знаем? Не помним? Ну, как поступили советские люди с ветеранами «ВОВ», это, к счастью, всплыло во время «перестройки» - инвалидов, слепых, безруких, безногих и безумных, отлавливали по городам и сёлам и отправли в концлагеря на Соловки, умирать, а не портить праздик Победы своим неказистым видом. Кстати, при Путине эту информацию переформатировали: якобы, о миллионных колоннах инвалидов заботились монахи Соловецкого монастыря... Хотелось бы мне увидеть того, кто поверит в такую сказочку.
Но и о эпидемиях, регулярно волной прокатывавшихся по земле русской, тоже помнят разве что историки, которым необходимо подыскивать благонамеренные ответы на нехорошие вопросы. А обычная публика в недоумении разводит руками: информации нет, в массовой культуре этот аспект не представлен, а значит, он как бы и не существует. «Чуму» написал француз Камю, а Пушкин написал «Пир во время чумы», убрав из исходного текста английской трагедии всё «неэстетичное».
О миллионах безымянных жертв можно промолчать. И правые, разумеется, молчат. Но когда речь заходит о Ленине, тут у них просто резьбу срывает. И вот чего я не понимаю: у этой Каганской, у Венички Ерофеева, у всей этой антисоветской камарильи, у разнообразных латыниных, у них нет родителей? Их папы и мамы умирали быстро и безболезненно? И они не ухаживали за несчастными стариками, теряющими связность речи, погружающимися в кошмары, плачушими от бессилия? Что они делают со своим родителями в этих случаях? Вышвыривают их на улицу? Душат подушками? Почему страдания человека, стоящего на пороге смерти, не вызывает у них сострадания, а только злорадство? Они понимают, что через некоторое количество лет сами могут улечься в позе Ильича в Горках и отчаяно искать слова, чтобы сказать хоть что-то?
Я думаю, что нет у них сострадания. Ни к старикам, ни к детям, ни к больным, ни к бедным.
Однако есть среди её эссе одно, необычайно характерное, которое и по стилю мне крйане не понравилось. В этом эссе она с истерическим садизмом, не скрывая совершенно патологического наслаждения, смаковала подробности последних дней Владимира Ульянова, известного также, как Ленин. Её безумно, до оргазма, радовали мучения больного, умирающего человека, и она счастливо делилась с читателями подробностями своего возбуждения.
И я подумал: а ведь она не одна такая. Мне и помимо её эссе встречались подобные гадости, может быть, не так выразительно написанные, но, безусловно, исполненные садисткого экстаза. Антикоммунистов всегда радовал этот эпизод, и они даже присочиняли всякие подробности – от себя – чтобы усилить впечатление. В этот период Ленин ничего не решает. Он превратился в частное лицо, в человека, как такового - перестал быть политиком, публицстом, "вождём народа" - и вот на частного человека обушивается поток ненависти - именно как на человека, не идеолога, не общественного деятеля. На больного. Смакуются физиологические подробности его болезни, его физического упадка.
Это, кстати, показывает, настолько антисоветчики и антикоммунисты способны к эмпатии. Они могу притворяться гуманистами и произносить ханжеские речи о страданиях кого-то там, но, когда, как им кажется, отпадает необходимость в маскировке, они показывают свои настоящие лица. Лица каннибалов.
Антикоммунистам и вообще ультраправым кажется, что человек, страдающий от последствий инсульта или сифилиса или ещё от чего-то, разрушившего его нервную систему, это очень смешно и очень позорно. Быть больным, по их мнению - стыдно.
И это, между прочим, укоренено в русскую культуру. Это действительно та часть русской культуры, которая никогда не артикулируется вслух, но мощно пронизывает всё, сверху донизу. Не просто отвращение, но презрение к инвалидам, это культивируется на Матушке-Руси, пожалуй, уже не первую сотню лет.
Вы слышали что-нибудь о калеках, вернувшихся с войны? С любой войны? Они нищенствовали. Что там случилось с сотнями тысяч пострадавших на «германской войне»? Не знаем? Не помним? Ну, как поступили советские люди с ветеранами «ВОВ», это, к счастью, всплыло во время «перестройки» - инвалидов, слепых, безруких, безногих и безумных, отлавливали по городам и сёлам и отправли в концлагеря на Соловки, умирать, а не портить праздик Победы своим неказистым видом. Кстати, при Путине эту информацию переформатировали: якобы, о миллионных колоннах инвалидов заботились монахи Соловецкого монастыря... Хотелось бы мне увидеть того, кто поверит в такую сказочку.
Но и о эпидемиях, регулярно волной прокатывавшихся по земле русской, тоже помнят разве что историки, которым необходимо подыскивать благонамеренные ответы на нехорошие вопросы. А обычная публика в недоумении разводит руками: информации нет, в массовой культуре этот аспект не представлен, а значит, он как бы и не существует. «Чуму» написал француз Камю, а Пушкин написал «Пир во время чумы», убрав из исходного текста английской трагедии всё «неэстетичное».
О миллионах безымянных жертв можно промолчать. И правые, разумеется, молчат. Но когда речь заходит о Ленине, тут у них просто резьбу срывает. И вот чего я не понимаю: у этой Каганской, у Венички Ерофеева, у всей этой антисоветской камарильи, у разнообразных латыниных, у них нет родителей? Их папы и мамы умирали быстро и безболезненно? И они не ухаживали за несчастными стариками, теряющими связность речи, погружающимися в кошмары, плачушими от бессилия? Что они делают со своим родителями в этих случаях? Вышвыривают их на улицу? Душат подушками? Почему страдания человека, стоящего на пороге смерти, не вызывает у них сострадания, а только злорадство? Они понимают, что через некоторое количество лет сами могут улечься в позе Ильича в Горках и отчаяно искать слова, чтобы сказать хоть что-то?
Я думаю, что нет у них сострадания. Ни к старикам, ни к детям, ни к больным, ни к бедным.
Источник: alexander-pavl
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]