Великий Чайный путь от китайского куста до московского магазина
Не знаю, сколько кубометров чая было выпито за почти 20 лет ведения этого блога, но пора бы этому напитку дань уважения воздать. По-хорошему этот пост должен был быть написан с месяц назад, ибо что в Кяхте, что в Урге (Улан-Баторе), что в показанном в прошлой части Чжанцзякоу (Калгане) в узлах караванных путей я постоянно упоминаю Великий Чайный путь, но до сих пор не рассказал, что и как по нему возили.
По-научному чай называется "камелия китайская", и с незапамятных времён его невысокие деревца тихо росли в тропических горах от Юньнань до Мьянмы. Чай не пили ни греки, ни римляне, ни Гаутама, ни Христос: почти вся история этого напитка умещается в новой эре. Ладно, чуть дольше: около 2500 лет назад китайцы открыли, что многих хворей можно избежать, если кипятить воду перед употреблением. В кипяток порой падали всякие листья, менявшие его вкус, и в легендах именно так совершил первое в мире чаепитие мифический богатырь Шэнь-нун, изобретателя лекарств и сельхозорудий. Достоверно, что чайные листья встречаются в мавзолеях императоров эпохи Хань (китайской Античности), а в 4-6 веках чай так вошёл в китайский обиход, что начал проникать в Корею и Японию. Поначалу чайный отвар был исключительно лекарством, в том числе - для головы: "Если постоянно пить горький чай, мысли становятся яснее" - гласил один трактат 220-х годов. И был то именно отвар, скорее суп с солью и овощами вплоть до чеснока... или с молоком и маслом, более доступными в Великой Степи и Тибете. Тамошние народы сохранили этот древний способ чаепития, перенятый в 7-9 веках у империи Тан, при которой чай впервые проник с южных периферий на север и в принципе в каждый дом. И только при династии Сун в 10-11 веках, когда центр китайской цивилизации сместился на юг, чаепитие начало обретать более-менее современные формы - удивительно, но простейшая вроде идея не варить, а настаивать траву в кипятке пришла людям менее 1000 лет назад. И приживалась с трудом: о том, что в Китае есть чудо-напиток от всех бед, знали ещё арабы в лучшие века своих халифатов, но обнаружив, что это просто вода с какой-то травой, чужаки неизменно скучнели.
На большинстве китайских диалектов он называется "ча", и это слово увезли во внешний мир португальские корабли и бухарские караваны. "Тэ" - произношение того же иероглифа в фуцзяньских диалектах, но оно было в ходу на Тайване, откуда его развезли испанцы, голландцы и англичане. Первыми узнавали вкус этого напитка посланники и купцы, будь то Марко Поло в 1270-х годах или Иван Петлин в 1618-м, но уже в основанном в 1557 году португальском Макао чай быстро вошёл в обиход. С конца 15 века чай стали продавать в Тебризе, с 1615 года - в Лондоне, с 1636 - в Париже (где он ненадолго затмил кофе), а с 1679 - в Москве. Но лишь в 19 веке чай впервые взошёл вне Китая - с 1820-х в британских колониях вроде Индии, Цейлона или Кении, а с 1890-х - в дальних углах традиционно чаепьющих стран вроде персидского Гиляна или грузинской Аджарии, откуда он проник ещё и в турецкий Ризе. И если по многим культурам Китай наших дней собирает больше половины мирового урожая, то по чаю остался скорее первым среди равных: около 2,5 миллионов тонн - следом идут Индия (1,2 миллиона), Кения, Шри-Ланка и Турция. Ещё показательнее потребление: больше всего чая в среднем за год выпивает турок (3,2 килограмма сухой заварки), англичанин и ирландец (около 2 килограмм), россиянин (1,5кг), а вот китаец - где-то пол-кило, в конце второй десятки. Английский файф-о-клок, русский самовар, переднеазиатский армуд (бардак!) - свои чайные традиции сложились во многих странах, но исходная среди них не предполагает обыденности и массовости.
Благодаря форме плотных кустов (кстати, искусственной: китайская камелия - дерево!) и способности расти на крутых склонах, чайные плантации - наверное, самые красивые среди сельхозугодий. Вот только открыточные виды надо искать специально (и вряд ли бесплатно), а обычные, повседневные чаёвники я видел в Гуандуне и Фуцзяни, и узнаются они сразу, но не сказать, что впечатляют.
А вот на заднем плане дикий чай - так китайцы называют ни дикоросы с гор Юньнани, а те же чайные кусты, укоренившиеся за пределами плантаций и растущие без ухода.
Странная примета Южного Китая - одинокие могилы и целые мавзолеи в чайных полях, где покоятся видимо, причастные:
Чайный куст - растение многолетнее, и убранная плантация внешне почти не отличается от зреющей: в ход идут верхние, самые нежные листья. Поэтому, хотя древние китайцы (в легендах) пытались приручить для этих целей обезьян, а советские госпланщики внедряли чайные комбайны, чай собирают вручную. Вот характерные тачки с китайских полей:
Такими везли чай на переработку, которая также веками была ручной, но в масштабах (благо, рук хватало!) вполне промышленных.
И лишь в 1860-х годах русские купцы в Ханькоу впервые озаботились механзиацией:
Процесс открывало завяливание - либо на солнце, либо в проветриваемом помещении, от 10 часов до суток. Затем чай протряхивали в корзинах, обламывая острые углы. Дальше шли ферментации, пропаривания, скручивания и ещё бог весть чего - за две тысячи лет китайцы изобрели десятки способов, получая все эти пуэры, улуны, зелёные и чёрные чаи... Это могло длиться месяцы и даже годы (так, я лично покупал чай 7-летней выдержки!), а выглядеть - например, так: проёмы сделаны для нормализации температуры в стоге.
Листовой чай на финальной стадии перед упаковкой просеивают через сито:
Но привычный в остальном мире, он в Китае лишь одна из форм: как минимум не реже встречается прессованный чай.
В наше время чаще в виде бинча (округлых "блинчиков"), а исторически популярнее были чжуаньча - кирпичи, гораздо более удобные в транспортировке:
И порой настолько плотные, что расколоть их можно только молотком и стамеской. Или раскусить секатором:
Когда-то их прессовали просто под тяжёлым камнем. На кадре с корзинами были ручные прессы, а вот на крупных производствах это были настоящие станки, вполне сравнимые с кричными молотами старой металлургии.
Не секрет, что Китай явный лидер в большинстве промышленных отраслей, но самая большая его доля, подозреваю, в производстве чаепрессовочных станков - вряд ли меньше 100%.
На кирпичах ставились клейма производителей, порой - целые барельефы:
А своеобразная разновидность прессованного чая - декоративный чай, которым можно хоть стены отделывать:
Чаще всего на это идёт неликвид, испорченные каким-нибудь нарушением условий обработки и хранения.
Ещё одно применение плохого чай - чаедань (чайные яйца), которые варятся в крутую (и даже, я бы сказал, в супер-мега-крутую, порой до состояния резины) в слабом, например спитом, чаю. И это не какая-то экзотика, а как бы не самый ходовой в Китае перекус "на бегу".
Лучшие чаи, конечно, делали на заказ, в том числе для Запретного города. Но большая часть попадала на рынки - вот в кадре лавочники и носильщик чая:
В китайском культурном коде занимавший примерно ту же нишу, что у нас - коробейник.
Часто ещё и с декоративными корзинами из бамбука:
А и никого на этих рынках не удивляли чужестранцы - в Средние века чаще бухарцы, в Новое время чаще европейцы, но среди прочих лаоваев лаомао (приблизительно - "почтённые бородачи") были не на последних ролях. Хотя русские посольства принимал ещё Минский Китай, большая часть истории непростых отношений Медведя с Драконом - эпоха Цин, де-юре - Маньчжурской империи, в 17 веке покорившей Китай: в том же 1644 году году, когда наследники Абахая въезжали в Пекин, первые казачьи экспедиции из Якутска перелезали Становой хребет. Для порядка чуть подравшись за Амур, две империи сошлись на том, что торговля выгоднее любых территориальных захватов. Нерчинский договор 1689 года открыл для неё путь - степями к переправе через Аргунь в Цурухайтуе. Долгий и опасный, он явно не мог раскрыть всего потенциала, поэтому в 1727-28 годах петровский дипломат, серб на русской службе Савва Рагузинский-Владиславович смог договориться с Цинским двором об уточнении сухопутной границы. Поставив стену, стало можно сделать дверь, коей и стала Кяхта. Ходили через неё, правда, поначалу лишь казённые караваны раз в 3 года - с штатом в 200 человек, включая 100 казаков охраны и доверенного купца под присмотром комиссара и 4 целовальников. Законы, открывающие частную торговлю, Пекин принял в 1755 году, а Петербург, в лице севшей на престол и ещё не ушедшей с головой с европейские дела Екатерины II, в 1762-м, и вот тут торговый путь наконец заработал по-настоящему. Из Китая по нему везли больше ткани и предметы роскоши, в Китай - кожи и пушнину, а чай стал выходить на первый план лишь после 1797 года, когда московский купец Алексей Перлов впервые приехал покупать его в Кяхте. Следующие полвека и стали расцветом Великого Чайного пути, когда обозы по нему шли до Москвы, а "чайники" стали элитой русского купечества. И лишь с 1860-х, когда взломанный Опиумными войнами Китай открылся для частного капитала, "кяхтинский чай" начал уступать "кантонскому чаю": главным их отличием были не сорта, а способ доставки - караванами через Кяхту или морем через Одессу. Но занимались этим те же купцы, а значит - в начале пути изменилось немногое:
Да и сейчас, если честно, тоже - одним из самых сильных впечатлений Китая стали чайные рынки, коих мы посетили два:
В Пекине поэтесса Ирина
china_cat привезла нас на Маляньдяо близ грандиозного Западного вокзала, между станций метро "Ваньцзи" и "Южная улица Хунлянь". Тут стоит сказать, что чаепитие при Мао Цзэдуне объявили буржуазным пережитком, побили немало фарфоровой посуды и вырвали с корнем немало кустов, а потому и чайная культура нынешней КНР - во многом новодел 1980-х. Образцом для него стали традиции эпохи Мин, лучше всего сохранившиеся в "культурной Фуцзяни" (а это и Чаошань в восточном углу Гуандуна, но в первую очередь - Тайвань), чьё положение можно сравнить с советским Закавказьем. Где-то пишут, что на окраине Пекина все хунвейбинства пережил одинокий чайный магазин, на волне деколлективизации и прочих сяопиновских реформ обросший соседями, а где-то, - что главный чайный рынок Северного Китая был директивно учреждён в 1996 году в бывшей промзоне. Как бы то ни было, особой истории у Маляньдао нет, а сам он состоит из двух частей в километре друг от друга. У Старого Маляньдао за цветастыми воротами с прошлого кадра печальный вид ТЦ "а ля 1990-е" с пыльными коридорами и узкими дверьми, причём немалая часть его лавок выглядят закрытыми навсегда, а иные превратились в склады:
Но на север (к вокзалу) от него вдоль улица Маляньдао тянутся десятки чайных магазинов и торговых центров разного масштаба: "чайный рынок" в Китае - понятие крайне условное, правильнее было бы сказать - Чайный квартал.
Конечно, в столице у всего этого образоцвый вид - безупречная чистота в коридорах:
Уютные, часто винтажные интерьеры лавок:
Но ещё больше впечатляет Фанцунь в южном (чуть за тропиком Рака) Гуанчжоу - крупнейший в мире центр чаеторговли. Первые чайные лавки тут открылись под конец 1970-х, и к 1980 году их было 15, к 1990-му - около 500, к началу 21 века не менее тысячи, ну а нынешний Фанцунь - это целый район, тянущийся на километры! Его сердцевина - проспект между станциями метро "Фанцунь" и "Шивэйтан", к западу от одной из проток Жемчужной реки.
Центр всей этой системы - ТЦ с кадра выше... не монобрендовый, как бывает в Шанхае, но монотоварный:
На втором этаже - достопримечательность: самый большой в мире чайный блин, изготовленный в 2013 году к международному фестивалю пуэра. Толщиной 80 сантиметров, диаметром 4,6-4,8 метра, он убран под стекло: не так сложно было создать подобную штуковину, как обеспечить её хранение - чай понемногу преет и выделяет тепло, ну а когда этого чая 10 тонн - недалеко до самовозгорания.
На окрестных улицах отдельный квест для новичков - найти Три Чайника:
Мы видели только два - но скорее потому, что времени и сил не хватило: привели нас сюда Пётр и Айна, знатоки Китая со стажем в десятилетия. И особый концепт есть в том, чтобы отправиться по Великому Чайному пути с современным чаеторговцем: приезжая почти каждый год, останавливаясь в знакомой гостинице, говоря нам о здешних торговцах не просто как о контрагентах, но и как о старых друзьях, Пётр порой шлёт из Гуанчжоу в Москву несколько центнеров чая. В основном - на заказ, но кое-что, а также посуду, и продаёт у себя дома в самом центре Москвы с дегустацией по всем правилам. Договориться об этом с ним можно по почте rince - mail.ru или в свежезапрещённой соцсети на букву "Т" как shmzkd (оба указываю без "собачек"). Ну а я не покупал у Петра чай лишь потому, что в его присутствии покупал чай у его поставщиков в Гуанчжоу...
Сколько лавок на Фанцуне - теперь не знает никто; пишут, что не менее 3000. И в отличие от чопорного Пекина, у всего тут какой-то разгильдяйский, человечный, слегка джекичановский вид.
Или просто дух эпохи: с чайным ренессансом Китая почти совпала эпоха "нового мышления" в России, которое включало не только низкопоклонство перед Западом, но и преклонение пред мудростью Востока. Когда в Гуанчжоу одна за другой открывались чайные лавки, в Москве человек с эффектным именем Бронислав Виногродский и не менее эффектной внешностью "а ля Конфуций с гравюр" переводил на русский старинные китайские трактаты о карме, душе, бессмертии, ну и заодно о чае. В 1996 году он открыл "Клуб чайной культуры", первый из множества российских чайных клубов, ставших точками притяжения для целой субкультуры. За чаем для них ездили обычно люди без знания китайского, но с тонкими рецепторами и пониманием, "что привезти": продирались сквозь непонятный и неустроенный Старый Добрый Китай, находили рынки (чаще всего - Фанцунь), как могли объяснялись с торговцами и вывозили вожделенный товар в огромных клетчатых сумках, сквозь новые испытания на таможнях и русских дорогах... С годами эти челноки сами сделались субкультурой - схема снабжения большинства чайных клубов, вполне оправившись после ковида, за 30 лет совсем не изменилась, и тот же Пётр встречал тут классических "челноков из Девяностых" ещё в 2010-х годах.
Уклад китайских чайных рынков определили сами свойства чая. Более привычное нам "индийское заваривание" (как китайцы это называют) в большом чайнике тут не котируется вообще, а когда где-нибудь в поезде китайцы видели, что мы творим с их драгоценным листом (привезённым при этом из дома) - их удивление порой граничило с ужасом. Большинство китайских чаёв (хотя есть и такие, которые надо варить!) нельзя заваривать сразу на весь день и наливать гостям: вкус раскрывает в полной мере только серия коротких проливов. Поэтому торговля тут ведётся так же, как двести лет назад между бородатым сибирским купцом в косоворотке и его хитро прищуренным шаньсийским коллегой в шёлковом кафтане - через чаепитие, за неспешной беседой про жизнь и дела международные.
Более того, и от китайских фирм времён Чайного пути, которые порядками своими больше походили на монашеские ордена, здесь осталось немало. Ведь чай - он, на минуточку, БОДРИД, и чем более качественнее он, тем сильнее. Чаеторговец должен не только разбираться в сортах и способах заварки, он должен ещё и адаптировать свой организм к тому, чтобы целыми днями с утра до вечера пить чай без ущерба для нервной системы. Один из знакомых Петра рассказывал, как его учил всему этому отец - ещё подростком, и на первых порах у него болела голова, мучила бессонница, а порой после очередной пиалки тошнило. Знающий чаеторговец может многое сказать о здоровье и состоянии покупателя, посмотрев, как на того действует чай - я, например, очень быстро начинал срубаться, у Наташи прямо на глазах (пардон за каламбур) обострялось зрение, а Пётр делался разговорчив и весел, как пьяный. В общем, хороший чаеторговец учится этому с детства и не сможет полноценно жить иначе, и это очень странно в наш век отчуждённого труда и горизонтальной мобильности.
Теперь - о том, что можно видеть в чайной лавке. Раньше листовой чай фасовали в жестяные шкатулки с красивыми картинками, без коллекции которых в Китае не обходится ни один профильный музей:
Нынешние чайные лавки встречают огромными металлическими бочками и бумажными пакетами листового чая, и опять же завёрнутыми в плотную бумагу бинча и чжуаньча. Ценники (раз уж попали в кадр) в Китае пишут не за килограмм, а за цзинь, который в КНР после социалистических реформ равен полкило.
Кирпичи сейчас скорее редкость и специалитет окрестностей Уханя (Ханькоу), а вот более лёгкие и мягкие "блины" (тут - из листьев "дикого" чая) как бы не популярнее рассыпной заварки.
До поездки я придумал самый быстрый способ потерять перед китайцами лицо. Сначала нужно долго и нудно расспрашивать торговца, какой тут чай будет хорош, если его насыпать пару столовых ложек и кипятком залить на день. Говорить собеседнику, что он сказал глупость - как бы не большая потеря лица, чем сказать глупость, поэтому ответом будут скорее всего пространные рассуждения о древних традициях и чайной культуре Китая, призванные заинтересовать покупателя правильным способом заваривания. Если продолжать наседать - в какой-то момент порекомендуют самый плохонький чай, который на такое поругание отдать не жалко. И вот тут-то, чтобы потеря лица была окончательной, нужно задать контрольный вопрос: "А вкусно будет, если в него сахар положить?!". Дома свой индийский чай я всегда пью с сахаром, а вот китайский - предпочитаю без, ну а у самих китайцев вкус чая в принципе не совместим со сладостью. Так что вот - не конфеты к чаю, а "чайные таблетки" на одну заварку:
Причём это может быть как разновидность "блинчиков", так и листовой чай, упакованный в маленький мандарин:
Лимон в китайский чай тоже не кладут, предпочитая мандариновые корки - сухие и, порой, многолетней выдержки. Вот этим четверть века например:
Но чайная культура - не только ингредиенты: в соседних лавках продаётся инвентарь. В первую очередь - посуда из исинской "фиолетовой глины" цзыша, которую добывают на озере Тайху (с другого его берега стоит Сучжоу, древний сосед Шанхая), имеющая много интересных свойств. Например, исинская глина долго держит тепло, поэтому заваривают в ней в основном чёрные чаи и пуэры. Она отлично впитывает вкус и запах, поэтому мыть её полагается только водой (без химии) и использовать для чая строго одного сорта. Самый распространённый предмет из цзыша - маленькие круглые заварочные чайники, конструкция которых сформировалась в 15 веке.
Но если заваривать чай можно и в глине, и даже в пошлом стекле, то пить его приятнее с фарфора. Последний, как ни странно - весьма молодой материал: его производство включает столько тонкостей и нюансов, что испокон веков умея выплавлять из белой глины фаянс и научив этому Ближний Восток, для изобретения фарфора китайцы накопили опыт лишь к 13 веку, когда правила монгольская династия Юань. Европейцы в саксонском Мейсене до этого доросли и вовсе лишь в 1708 году: на заре колониальной эпохи китайская керамика была таким же знаковым товаром, как южноамериканское серебро или индийские специи, и немало прорывов в промышленности Запада были сделаны просто в попытках повторить или хотя бы убедительно подделать творения Востока.
Из фарфора на чайном столе чаще всего бывают миниатюрные пиалки и гайвань, большая чашка с крышкой для коротких проливов заварки.
Всё это ставится на чабань, или правильнее чапань - первое слово, укоренившееся в русском варианте, значит "чайная доска", второе - "чайное корыто". Это не просто подставка: чай можно вылить в неё! Маленькие переносные чабани (Пётр и Айна раскладывали такую каждый день за завтраком и ужином) из лакированного дерева пустые внутри:
А у больших каменных чабаней обычно есть малозаметный водоотвод с шлангом в ведро под столом. И бывают они натуральными произведениями искусства!
Точно окажется в чапани вода из первого пролива - ей, совсем коротко, омывают заварку: исторически - от "пота с ног" (которыми прессовали чай), сейчас - скорее просто от пыли. Но китайцы не были бы китайцами, если бы и это не обставили как-нибудь: просто вылить чай на ровную поверхность - некрасиво. Поэтому ещё один элемент чаепития по-китайски - это чашэнь, или "чайные божки" (разговорный вариант "чачун" - "чайные питомцы") разных размеров и форм:
То есть, натурально - скульптурки только для того, чтобы поливать их водой и заваркой! За месяцы и годы на чапани они приобретают особый блеск и аромат.
И в целом, китайское кунфу-ча (в переводе "искусство чая", а не то, что можно подумать) - процесс затягивающий, даже медитативный. Кипяток из чайника или термоса, короткие (до нескольких минут) проливы в гайване, иногда - перелив в "уравнивающую чашку" чахай (чтобы заварка в воде стала совсем равномерной), кольцевое движение гайвани с плотной прижатой крышкой над пиалами, чтобы каждая наполнилась поровну и где-то на 2/3, и ещё одно, более медленное - с остатками опять же поровну. Затем всё заново, а когда надоест - нужно просто поставить вверх дном. А в голове лёгкий дурман, и мир выглядит чуть-чуть иначе...
А вот такие вот скульптуры из тех же лавок - видимо, просто для красоты:
Ну а напоследок главное, что надо знать о чаепитии в Китае: это процесс. Если у нас чай наливают в пластиковый стакан в любом автовокзальном буфете, в Китае в простых чифаньках будут прохладительные напитки, а из горячего - просто кипяток. В меню чай бывает разве что в ресторанах, но обычно чайная - отдельное заведение, где не предполагается еда.
И вот из этого мира начинался Ваньличадао - "Чайный путь длиною в 10 000 ли", как дословно называли его в Китае. Обозначал этот эпитет, применявшийся также к Великой Китайской стене, да только русских просторов китаец себе правда не представлял. Ли - это 360 шагов, после социалистической реформы - полкилометра, а от самого южного пункта, которым считалась деревня Мэй под горой Уишань в Фуцзяни, до Петербурга выходило порядка 13 тысяч километров по земле и воде. Современными дорогами, куда как более прямыми - всё равно скорее 20 000 ли. Сухопутными узлами в глубинном Китае считались Шэдянь в провинции Хэнань и Цзинчэн в провинции Шаньси, у переправы через Хуанхэ, по разные стороны которой расходились дороги в Сибирь и Среднюю Азию.
Но более актуальным уже в 19 веке стал водный путь. Во времена парусных джонок его началом считался Санъян на реке Ханьшуй, впадающей в Янцзы чуть выше Ханькоу (Уханя). Ставшего главной пристанью с 1860-х годов, когда русские купцы обзавелись там не только фабриками, но и пароходами, которые спускались в Шанхай. В Европейскую часть России везти оттуда грузы явно было выгоднее морем, и первые партии "кантонского чая" появились в Одессе уже в 1818 году. Но по-настоящему морскую торговлю ухватил Вульф Высоцкий, последний чайный король, поднявшийся к этим высотам из бедноты местечка Жагоры в Ковенской губернии. Основанная в 1858 году в Москве, к началу ХХ века "В. Высоцкий и Ко" держала до трети чайного рынка России. Вульф Янкелевич стал Поставщиком его величества, но первые от въезда малоросские губернии завалил дешёвой продукцией такого качества, что Украина осталась "кофейной" страной - среднедушевое потребление чая там меньше российского вчетверо. Зато Высоцкие активно налаживали связь с Иудеей и еврейскими общинами по всему миру, а потому их компания успела стать настолько транснациональной, что пережила и революцию (отнявшую её активы в СССР), и Холокост (после которого уже не вернулась в Европу), и кризис после гибели одного из руководителей в автокатастрофе (от чего потеряла большую часть активов в Азии), оставшись в итоге почти монополистом (2/3 чайного рынка) в Израиле.
Но канонический путь из Янцзы вёл на север. С начала ХХ века, когда железные дороги доконали Чайный путь окончательно - во Владивосток и Дальний, а прежде по морю или по Великому Китайскому каналу в Тяньцзинь. Там в 1860-70-х сложилась русская колония во главе с Алексеем Старцевым, тайным сыном декабриста Бестужева из Новоселенгинска, преуспевшим на Чайном пути.
Его "контейнерами" были одноразовые цыбики из рисовой соломы, внутри проложенные бамбуковым листом или бумагой.
По Китаю их возили в основном в запряжённых волами "колесницах", как прозвали китайские двуколки русские купцы:
Но этот транспорт оставался актуален только до Великой Китайской стены, показанного в прошлой части Калгана (Чжанцзякоу):
На диораме из музея в Эрляни, правда, запечатлены 1920-е годы, погрузка палеонтологических экспедиций американца Роя Эндрюса, но атмосферу места с горами цыбиков на заднем плане всё это передаёт вполне.
За Калганом реальность менялась - перенаселённые, изобильные места сменялись бескрайней кочевничей степью, а затем и вовсе гиблыми камнями Гоби. Теперь основным транспортом становился верблюд, которого, из-за особенностей телосложения, нельзя эффективно запрячь, но с грузом до 400 килограмм проходя до 80 километров в сутки, он сам себе телега. Погонщиками верблюдов безраздельно оставались монголы, а организаторами перевозок, так же безраздельно - шаньсийские купцы, в первую очередь фирма "Дашэнкуй" из Хух-Хото, основатели которой сделали свой первый капитал на рубеже 17-18 веков, снабжая Цинскую армию в войнах с Джунгарией.
Вьючное снаряжение грузового верблюда и "пассажирского" коня:
Походный быт, в том числе - имеющий отношение к чаю:
Путь каравана занимал 30-40 дней от Калгана до Кяхты:
А на пути этом, у солёных озёр (где шла добыча) и пресных колодцев, с 1820-х годов устраивались станции с постоялым двором и ветеринарной службой. Одна из самых крупных у озера Эрэн-Нур (ныне городок Эрлянь) стала отличным музеем.
Ну а то, что называют Великим Чайным путём обычно - на самом деле лишь его главная ветвь: свои караваны ходили и в Забайкалье, на Алтай, и в Семиречье. На главной ветви же крупнейшей промежуточной перевалкой оставалась Урга (Улан-Батор), в те времена преимущественно ханьский город, живший чаеторговлей. Контора "Дашэнкуя" в домике русского типа - как вам такое сплетение культур?
Основой китайской торговли в Урге, Улясутае, Кобдо и Кяхте был маймачен - это непереводимое слово, означавшее что-то среднее между колониальном фортом, торговой гильдией и монастырём: за его мощные стены были вхожи только мужчины, всю жизнь посвятившие русской торговле и более ничему, в 13-14 лет приходя сюда помощниками купцов на учёбу. Лишь открыв своё дело, маймаченский купец мог жениться - но не привозить жену внутрь стен. В крепости жило от нескольких сотен до тысячи человек, в том числе управляющий всем этим дзаргучей ("судья"), которому помогал чиновник-маньчжур бохша, в русских документах часто называемый комиссаром.
И именно в маймаченах сложился неподражаемый "кяхтинский пиджин", по аналогии со всякими хинглишами и руглишами - китусский язык: общаться на своём с лаоваями китайцам было запрещено, приглашать иностранных учителей - тоже, а как результат - "моя твоя понимай нету!".
Ну а в прямой видимости от маймачена Цекяту ("китайской Кяхты") стояла русская Кяхта с грандиозным гостиным двором, где караваны встречали савошники, специальными совками раздвигавшие плетение цыбиков и забиравшие щепоть чая на пробу. "Песчаная Венеция", "Город миллионеров", в начале 19 века Кяхта давала России 8% налоговых поступлений в бюджет от всей (!) внешней торговли и на душу населения была богаче остальной страны в 150 раз.
Ну а дальше, в Верхнеудинске (Улан-Удэ), уже не верблюжьи, а конные караваны выходили на Сибирский тракт, огибали Байкал по сменявшим друг друга в разные эпохи трактам (нынешнее Кругоморское шоссе проложили в 1860-х) и долго-долго брели, оставляя немного чая и денег в Иркутске, Красноярске, Мариинске, Томске, Каинске и прочих. Следующие вехи были только на Урале - Ирбит с его гигантской (2-3-й по оборотам в России) ярмаркой:
фото 2010 года
И Кунгур, где кончался путь поперёк рек, и товары перегружались на баржи. Поэтому немудрено, что из Пермской губернии были "чайники" первой лиги, уступавшие разве что московским коллегам - кунгуряки Губкины и пермяки Грибушины.
фото 2010 года
Чай был одним из важнейших её товаров, а на полную мощность торговля ежегодно выходила лишь после того, как "улаживались чайные дела" - традиционно именно в этой сфере шли самые долгие согласования между торговцами и чиновниками. Как и большую часть ярмарки, чайные ряды снесли в 1930-х.
А начинаю и заканчиваю этот пост я Чайным домиком на Мясницкой (1895-96), который построил Сергей Перлов, наследник всё того же рода. Сердцем чайной культуры в царской России с 17 века так и оставалась Москва: ещё в начале 19 века на неё приходилось 2/3 потребления чая в стране, да и кяхтинские миллионеры по больше части жили в Первопрестольной. Конечно же, с такой "кяхтинский чай" с такой логистикой всё равно был очень дорог, но самовар с ним стал привычным символом достатка, как сейчас бутылка дорого коньяка. Проникшая из Китая идея собирать, ферментировать и только после настаивать травы давала простор для эрзацев: так, это сейчас иван-чай слывёт ведическим напитком славяно-ариев, а вот в 1860-х считалось, что его изобрёл "при матушке Екатерине" некий дворовый человек Савёлов, ездивший с посольством в Китай и организовавший сбор кипрея на своей усадьбе близ Копорья. Что запретили его в 1833 году - достоверно, но в целях борьбы не со всем русским, а с банальным контрафактом: "чайники" добивались этого с 1816 года. Лишь "кантонский чай" в конце 19 века стал в России действительно массовым, но к тому времени на "кяхтинском чае" сложилась неповторимая русская чайная культура с металлическими самоварами (подсмотренными в Персии, где они были керамическими и стационарными), питьём с блюдечка и сахаром вприкуску. Именно в эпоху караванов чай стал даже в чёрной избе ассоциироваться с достатком и уютом. И в наши дни русские - с большим отрывом самые частые покупатели лаоваи на чайных базарах Китая...
...В прошлой части мы пересекли Великую Китайскую стену; впереди - коренной Китай с его мегаполисами. Но рассказ о них я отложу до мая-июня, а пока хочу закончить с ещё более давним долгом: на следующие полтора десятка постов перенесёмся в ещё одно место, где выращивают чай - Большой Сочи.
Обзор поездки и оглавление серии.
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]