Чжанцзякоу . Столица чайных караванов
Среди пунктов Великого Чайного пути, как пограничная Кяхта, перевалочная Урга, коммерческий Хух-Хото, портовый Тяньцзинь или окружённый плантациями Ханькоу, самым загадочным видится Калган, нынешний Чжанцзякоу. Это небольшой по китайским меркам (где-то полмиллиона) город в провинции Хэбэй, в 160 километрах от Пекина за горами Сишань, в землях давно и без остатка китаизированных монголов-чахаров. По сути Калган - этакая анти-Кяхта, где формировались верблюжьи караваны, пересекавшие Великую Степь и пески Гоби. Господствовали здесь шаньсийские купцы, но была и русская колония. Общее место всех рассказов про Великий Чайный путь - что с тех пор в Чжанцзякоу ничего не осталось, но поехав сюда, чтобы в этом убедиться, я внезапно это опроверг.
Современный Чжанцзякоу со старейшим вокзалом Китая я показывал в прошлой части - вместе с Великой стеной у Бадалина. Сегодня речь пойдёт только про Баоцзыли - собственно, Старый Калган, крепкий и очень подлинный шаньсийский (по облику и былому укладу) городок, целиком сохранившийся в окружении многоэтажек.
.
Провинция Чахар, как при Мин, Цин, гоминьдановцах, японцах и коммунистах до 1952 года назывался уголок Хэбэя за горами - очень древняя земля. Именно здесь археологи нашли первые в Китае оседлые поселения возрастом более 10 тысяч лет. И все эти тысячи лет в плодородной долине строились сёла и города, наползал и откатывался Сяобэй (китайский аналог Дикого поля, актуальная для него часть Великой Степи), ходили армии, сражались династии, решались судьбы Срединной страны... но круговерть названий и имён вряд ли что-то скажет человеку, далёкому от китайской истории. Для нас же сейчас актуально то, что в 13 веке Китай до самых южных морей был покорён Чингисханом, его сыновьями и внуками. Одним из них был хан Хубилай, в 1272 году провозгласивший себя китайским императором, а своих потомков - домом Юань. Летнюю резиденцию Шанду (европейцам известную как Ксанаду) оставив в степи близ Уланчаба, зимнюю столицу Ханбалык, или Дайду он основал на Великой Китайской равнине сразу за горами Сишань - позже она стала Пекином. В 1368 году династию Юань свергли восставшие китайцы, и власть взяла династия Мин, первоначально управлявшая страной из Нанкина. Первые полвека до их переезда в 1421 году в Пекин ушло на восстановление Великой стены, одним из самых мощных фортов которой стал в 1429 году Чжанбао, он же замок династии военачальников Чжан, которым город и обязан своим названием Чжанцзякоу. Для монголов, живших к тому времени в первородном хаосе племён и ханств, это был такой пред-Пекин, аватар столицы на краю Степи, за которым начинались мирные ханьские земли. Поэтому монголы называли это место Сборные ворота, "ворота, куда сходятся пути" - Чуулалт-Хаалга, что в русском варианте упростилось до Калгана.
Иными словами - здесь менялись правила игры. С юга - крестьяне мотыжат поля, курятся благовония в причудливых храмах, чиновники берут взятки и сажают утончённые сады в своих усадьбах, а заморские иезуиты шепчут крамолу на ухо всемогущему императору. С севера - простор степей, свист стрел, отрубленные головы, пляски шаманов у белых юрт. Конечно, цивилизация понемногу и там пускала корни буддийскими монастырями вроде Их-Зуу (из которого в 1580-х вырос Хух-Хото) или Эрдэнэ-Зуу на руинах Каракорума, но разница миров по разные стороны стены по-прежнему была слишком велика, чтобы миновать Калган без остановок. Монголы подходили на торг под стены, а вглубь их степи забирались лишь люймэншан - "странствующие по Монголии торговцы", ради своих выгод полностью перенимавшие кочевничий образ жизни и проводившие в торговых экспедициях годы. Были это в основном выходцы из Шаньси - древней, можно сказать коренной провинции Китая, земли буддийских святынь и угольных шахт, где некогда сверхплодородные почвы истощились за века, зато никуда не делись торговые тракты. Цзиньшан (Цзинь - другое название Шаньси) стали именем нарицательным более 2000 лет назад как самые богатые и успешные из купечества. С 17 века, когда монголы частью присягнули маньчжурскому дому Цин (1606), частью были им завоеваны (1636), а сами Цины заняли Пекин (1644) и вскоре правили всем Китаем, шаньсийцы стали расселяться по степи. Следом за купцами шли ремесленники, дальше уже и крестьяне, и к ХХ веку (а скорее даже к 19-му) "культурная Шаньси" раскинулась с обеих сторон от древнего Датуна вдоль Великого Чайного пути от Гоби до Сишаня. Но Чжанцзякоу остался границей миров, за которой хозяевами были монгольский скотовод и шаньсийский предприниматель.
Но ровно в те же времена взял своё ещё и третий фактор - Медведь, который с треском вылез из сибирской тайги прямо на задний двор Дракону. В 17 веке маньчжуры и казаки немного повоевали за Амур, но с 1689 года, когда был заключён Нерчинский договор о разделе владений, торговля начала брать верх над экспансией. Через Нерчинск, с переправой на Аргуни, пролёг первый русско-китайский торговый путь - но очень длинный и небезопасный, так как шёл через земли воинственных баргутов. Демаркация сухопутной границы в 1727-28 годах позволила открыть новый путь на Верхнеудинск через основанную у границы Кяхту, а в 1762 году на него с разрешения обеих императоров вышли частные караваны. Чайным путь этот сделался позже - в 18 веке 2/3 импорта из Китая в Россию составляли ткани, причём не столько шелка (хотя их везли и готовыми, и в виде сырца), сколько хлопчатобумажную ткань: в России её называли "китайкой" даже после того, как сами освоили производство и начали поставлять в Китай. Ещё ввозили предметы роскоши вроде фарфоровых ваз, а отдельной статьёй стал ревень, перенятый из китайской медицины. Из России на экспорт поначалу гнали живой скот и подводы с зерном, но в 19 веке на первый план вышли кожа и пушнина. Торговля шла выгодно, с прибылью 200-300%, а вот чиновники с обеих сторон делали то, что умеют делать лучше всего - душили-душили, душили-душили. Россия вводила всё больше ограничений и регламентов, Китай порой просто закрывал границу на месяцы и годы... пока в 1860 году, по итогам поражений в двух Опиумных войнах, не открылся до самых глубин цепкому иностранному капиталу.
Так уже с 1860-х годов в Калгане начала формироваться русская колония, представлявшая собой отдельный посёлок Лайюаньбао в 4 километрах от Баоцзыли, за Стеной. Первопроходцами её стал торговый дом "Матрёнинский и Казанцев", более ничем в истории не отметившийся. С 1874 года тут появляются игроки покрупнее - например, Алексей Старцев, преуспевший на чаеторговле тайный сын декабриста Бестужева из Новоселенгинска и его главный конкурент Михаил Батуев из вятского Малмыжа. Их соперничество кончилось разделом сфер влияния: Старцев построил огромную колонию в портовом Тяньцзине, Батуев с разрешения китайских властей поселился с женой Евдокией в Калгане и стал его неофициальным головой. Дальше подтянулись и другие крупные игроки вроде "Коковина и Басова", чья сфера разошлась из Кяхты (Троицкосавска) по меридиану от Калгана до Якутска. Население русской колонии, официально учреждённой в 1881 году, доходило до 70-80 человек, и была она тогда второй по размеру во всём Китае - после Ханькоу. Но там русские предприниматели закупали чай напрямую с плантаций и фасовали его на ими же построенных фабриках, а смыслом жизни Яньбао оставалась логистика и комиссионная торговля: представители крупнейших московских и уральских "чайников" вроде Поповых, Губкиных или Грибушиных покупали товар и контролировали его погрузку в караваны. Фактический администрацией колонии служил почтамт, сотрудники которого оставались единственными представителями российского государства. Батуев в 1892 году построил церковь, иконостас для которой заказал в Петербурге и доставил морем через Тяньцзинь, а службы проводить приезжали священники Пекинской духовной миссии. Рядом с храмом даже успела появиться небольшое кладбище - от хворей и разбойничьего ножа на чужбине никто не был застрахован. И продолжалось это всё до 1900 года, когда Китай охватило грандиозное восстание ихэтуаней, или просто боксёров - квазибуддийских фундаменталистов, считавших главным злом "белых варваров". Они и положили конец истории Яньбао - хотя русское присутствие в Калгане сохранялось и после, торговая колония потеряла смысл: Великий Чайный путь заместила Китайско-Восточная железная дорога, на которой стремительно вырос примерно в 1000 раз более крупный Харбин.
...Приехав на Южный вокзал, отгроханный к Зимней Олимпиаде-2022 (официально - Пекинской, но часть состязаний проходили в Бадалине и здесь), мы поймали автобус и битый час ехали сквозь бескрайние и очень ухоженные микрорайоны, больше всего напомнившие мне Белгород мирных времён. Ближе к центру нашли Старый вокзал (1909) первой железной дороги Цзинбао, построенной Китаем без участия иностранцев - ведь дорога уже в 1910-х ушла дальше на Датун, Хух-Хото и Баотоу, оставив в Чжанцязкоу тупик. Всё это я показывал в прошлой части, как и многочисленные выпендрёжные мосты на речке Циншуй, к которой мы направились дальше. Из-за домов надвинулись горы, на которых можно увидеть глиняные гребни и башенки Великой Китайской стены рубежа 14-15 веков: та каменная стена, которую всё фотографируют, построена чуть южнее как внешний контур обороны Пекина в 16 веке. Ну а Яньбао стоял у седловины, за устроенными на ней родом Чжан воротами Дацзинмэнь.
Фасадом Старого Баоцзыли служит с 1950-х годов Дворец Рабочих с памятником Мао Цзэдуну неизвестных лет. На самом деле - не сказать чтобы типичным для Китая: превращать культ личности в такой абсурд, как у нас с Ильичом, тут не стали.
За ДК начинается неимоверно шумный базар с десятками старающихся друг друга перекричать громкоговорителей. Мы побродили вокруг в поисках мечети, нашли её и протестантскую церковь - но с виду это самые обычные здания 1980-х, сущность которых выдают только таблички. Зато жареных каштанов купили - в других местах Китая почему-то их не встречал.
Сквозь толчею мы увидели расписные ворота, без особых ожиданий прошли через них:
И внезапно оказались в другом мире!
На стене мы увидели план не то что старого квартала, а просто целиком сохранившегося доиндустриального китайского города с крестом главных улиц в квадрате стен:
Мы вошли через Дунмэнь (Восточные ворота), одноимённая которым улица выглядит главной в Старом городе. На ней встречает меновый магазин пекинского купца Цзюсина 1910-х годов:
А рядом - фасад (остальное здание реконструировали со сносом) представительства одной из русский фирм, восстановленное в центре Калгана после Боксёрского восстания. Вероятно, задав тон всему остальному - построенные из серого кирпича руками людей, никогда в России не бывавших, силуэтами фасадов калганские домики так похожи на домики Кяхты, Верхнеудинска, Иркутска и далее везде до Чёрного моря и Балтики.
Иначе выглядит Чайная Канси, изначально - "Да Ючуань" купца Фаня Юндоу. По преданию, в конце 1710-х сюда захаживал сам Канси, величайший император Цинской эпохи, шедший тогда с несметным войском изгонять войска Джунгарии из Халхи. С его обозом шли купцы Ван Сянляо, Ши Дасюэ и Чжан Цзе из шаньсийского Пинъяо, на снабжении огромной армии сделавший немалый капитал. По итогам войны они основали в Улясутае, официальной столице Халхи, торговый дом "Цзишэнтан", под конец правления Канси (а он умер в 1723-м) переименованный в "Дашэнкуй" и переехавший в Хух-Хото. И с одной стороны, своими порядками эта фирма напоминала орден: так, сотрудник первые 3 года имел жалование только на карманные расходы, а навестить семью имел право через 4 месяца после поступления в "Дашэнкуй" и далее раз в 3 года. Статус ученика, помощника купца, он носил 10 лет, а по их истечении являл собой просветлённого ламу Златого Тельца, самурая весов и счётов. Зато от алтайского Кобдо до границ коренной Маньчжурии "Дашэнкуй" проник во все сферы торговли (в том числе меновой), логистики и ростовщичества. В его караванах ходило 20 тысяч верблюдов, в штате числилось 6-7 тысяч человек, а было ещё (видимо, не одновременно) до 82 дочерних фирм: старейшая и самая успешная "Саньюйчуань" ("Три нефритовые реки"), например, торговала чаем, "Тяньшуньтай" - тканями, "Дэхэнкуй" - скотом, а "Сешэнчан" поставляла баранину в Запретный город. Пол-Монголии от нойона до арата ходили в долгах, за которые "дашэнкуйские" купцы с цинскими приставами порой угоняли стада... Управлялось всё это по принципу акционерного общества, не перенятом у лаоваев, а независимо изобретённым здесь - впервые в истории Китая, ну а первыми серьёзными конкурентами сделались с 1860-х русские купцы. В общем, совсем немудрено, что калганский офис "Дашэнкуя" занимал чайную Канси окно в окно с лаовайской конторой. Когда же Китай сверзся в Эру Милитаристов, а Монголия отделилась и ушла в орбиту СССР строить коммунизм, легендарная фирма побарахталась немного да тихонько закрылась в 1929 году.
Дальше по улице - ещё какие-то купеческие домики на стыке двух культур:
Один из них был явно не жилой, и за его пыльным окном обнаружилась старая мебель:
Сама среда Баоцзыли полна деталей:
Таких как "шаньсийские коновязи" - сугубо местная традиция украшать эти утилитарные объекты фигурками божков, из-за которой при подавлении Боксёрского восстания русские офицеры массово везли их как "древние надгробия" в музеи Хабаровска и Владивостока.
Русские силуэты Калгана украшены абсолютно китайским декором:
У шаньсийских домов узкие, потёртые временем двери, всегда заглубленные в мощный портал:
Всё вместе складывается в очень самобытную картину, одинаково непохожую ни на Бухару или Хиву, ни на Вильнюс или Таллин. Живое лицо иной, великой и непонятной цивилизации, которое не так-то легко разглядеть в нагромождениях новостроек и исторических бутафорий. И сколь мне известно, именно Шаньси славится сохранностью таких районов:
Ну а мы сворачиваем на улицу Гулоу - главную "поперечную" в Баоцзыли. Южнее улицы Дунмэнь на ней стоит храм Гуаньди, китайского полководца времён Троецарствия (смуты на руинах "китайского Рима" империи Хань, романтизированной в одноимённом романе), ставшего Богом Войны. Табличка указывает, что он был построен ещё при династии Юань (но как, если тут тогда города не было?!), а в нынешнем виде перестроен на средства купцов в правление Ичжу, то есть 1830-50-х.
А рядом - клуб каллиграфии:
По всему видно, что нынешний облик Баоцзыли - не столько воля Партии с его бесконечными бюджетами, сколько инициатива жителей. Хотя и, видно, под Олимпиаду - судя по стендам, музеями и указателями этот район оброс к 2020 году.
За каллиграфическим клубом высится бетонная коробка школы, в лучших отечественных традициях буквально вставленная в Старый город. Школа, однако, выглядит явной преемницей Академии Лунчай (1878, в переводе - Академия Талантов) в переулке напротив, с парой стел о её основании, убранных под стекло:
Построенная на деньги купцов, Академия обучала самых талантливых (ну и статусных, ясное дело) детей Калгана, а читать лекции в неё приглашались маститые пекинские профессора.
За фасадом скрываются целая система двориков:
Плакат в одном из которых напоминает о проходившей здесь "конференции профсоюзов железной дороги Пекин - Суйюань, имевшей большие социальные и культурные последствия"... так табличка гласит, без дат и конкретики. Вероятно, имеется в виду конференция 15 октября 1925 года, на которую съехали китайские и монгольские коммунисты, а советский бурят Александр Оширов (позже, в 1931 году, убитый при неясных обстоятельствах) представлял Коминтерн. По итогам того съезда была учреждена Народно-революционная партия Внутренней Монголии, участником которой стал и проявивший себя позже Уланьфу (Уланхуу), чей род до сих пор пишет историю этого региона.
Там же присутствовал Фэн Юйсян, самый необычный из китайских "милитаристов" (генералов Бэйянской армии, свергшей монархию в 1911 году, и, когда умер в 1916-м командующий Юань Шикай, начавших делить власть) - социалист, христианин-методист и ситуативный союзник СССР, например арестовавший и выдавший ему столь одиозного белоэмигранта, как Борис Анненков.
Ну а место для конференции было выбрано неспроста: с 1922 года в Калгане действовало советское консульство, с 1925 - торговое представительство, а поработать в нём успело большинство знаковых имён советской агентуры в Китае - Анатолий Климов, Михаил Бородин, Виталий Примаков и другие...
В уединённых двориках Академии Талантов на них взирали фигурки духов и мудрецов:
Чуть дальше по улице Гулоу - армейский штаб (1734), готовивший планы войн с джунгарами. Снаружи это просто серые стены с небольшой дверью, но внутри - ещё один уютный двор:
Занятый музеем, суть которого я не смог понять, пока не перевёл с китайского таблички. Тут представлены царские рубли и банковские чеки Китая начала ХХ века:
Старые фото из Урги и Кяхты:
И какая-то вроде бы этника вроде народных костюмов или металлических деталей седла:
На самом деле здесь рассказано о том, что везли в Чжацзянкоу с севера: на весь Китай город славился выделкой мехов и кож, изначально - в бесчисленных мастерских, которые в 1952 году Партия начала сводить в фабрики.
Улица Гуло уходит в ворота:
Расходящиеся на 4 стороны - как тут не вспомнить гипотезу, что китайские пагоды произошли от персидских чартаков (квадратных сооружений с порталами на всех сторонах, чаще всего - мавзолеев), конструкция которых проникла сюда из Бактрии и Гандхары вместе с буддизмом.
На самом деле это павильон Вэньчан (1618), одно из старейших задний города, полный аналог часовых башен Европы: на его "плечах" хорошо хорошо видны гонг и колокол.
Башня стоит в геометрическом центре Баоцзыли, к ужасу перфекционистов не совпадающим с центром жизни - по сравнению с Дунмэнь, здешние улицы выглядят тихим и запущенными.
Быть может, дело в том, что южная стена не сохранилась, а потому Баоцзыли тут слегка переваривает Внешний мир:
Хотя отдельные интересные здания попадаются. Вот например красивейших особняк шаньсийских (на самом деле и пояснять не надо, что шаньсийских) купцов Чжао, в 1948-52 годах, до её окончательного упразднения, успевший побыть Департаментов Финансов провинции Чахар:
Каменная резьба великолепна!
На соседних улицах примечательны офис японского дзайбацу "Мицуи", в 1939-45 годах (когда Калган был столицей марионеточного квазигосударства Мэнцзян) занимавший старый китайский пяохао Юйсин:
Напротив дом с очень красивыми воротами, в основе - торговое бюро "Синанъюанфа" (1736), о сущности которого я расскажу чуть позже:
А вот одно из первых "русско-китайских" зданий - дом купца Юси Ли (1880), построенный как приданное дочери:
В целом, я бы сказал, фасадами (только фасадами - за ними вполне типичные китайские усадьбы сихэюань с 4-угольными дворами) старых домов Калган отличается от уездных городов России не больше, чем турецкий Карс, и явно меньше, чем остзейские городки Прибалтики.
Наконец, неприметная дверца ведёт в музей финансов, который занимает пяохао Вана Синьцзи (1814):
Шаньсийские банки, "банки старого стиля" или просто пяохао - ещё один феномен Шаньси, купцы которой изобрели на китайский манер не только акционерное общество, но и банк. Правда, в случае с пяохао уже нет уверенности, что изобрели независимо - скорее всего, их прародиной стал Петербург, самая дальняя точка, куда доходили цзиньшан, а там можно было брать пример хоть с более понятных русских банков, хоть с более отлаженных британских.
Как бы то ни было, первый пяохао "Жишэнчан" был основан в Пинъяо рубежа 18-19 веков фирмой Сиюэчэн, торговавшей красителями. Имея несколько отделений по всему Китаю, её хозяева в 1797 году догадались напечатать чеки, которые можно было обналичить в любом из них, и клиентом это понравилась так, что с 1823 года фирма полностью перешла на финансовые услуги. Ну, по крайней мере так принято считать в остальном мире, а вот здесь популярнее точка зрения, что первым был купец Ван Тинжун, основавший подобное учреждение, уже знакомый нам "Синанъюанфа", в 1736 году в Калгане.
Как бы то ни было, к середине 19 века Китай был немыслим без десятков пяохао, представлявших собой небольшие семейные компании, где имущество владельцев было неотделимо от активов. Бенефис "шаньсийских банков" наступил в 1850-х на фоне Тайпинского восстания, когда возить по дорогам золото и серебро стало небезопасно, и на банковские чеки перешла вся финансовая система КНР, а пяохао боролись за главного клиента - императора. И лишь на прошлом рубеже веков их начали вытеснять современные международные банки, а окончательно эпоха пяохао прошла после Синьхайской революции.
Пяохао, впрочем, посвящён лишь один зал из трёх по разные стороны дворика. Другие два рассказывают про Великий Чайный путь и железную дорогу Цзинбао, но фото оттуда актуальнее в других частях (например, в следующей).
Но музеи занимают всего несколько дворов. А в основном дворы Баоцзыли такие:
Своим разгильдяйским микрокосмосом слегка похожие на дворики Тбилиси или Одессы:
И при всём то заметно, что старожилы Чжанцзякоу живут весьма и весьма небогато...
Теперь вернёмся на Гулоу и пересечём Дунмэнь, оказавшись в небольшой северной части Баоцзыли:
Здесь тоже нашлось несколько интересных зданий, как ювелирный магазин "Дадетун" семьи Цяо (19 век):
Или мрачноватого вида сторожка Северных ворот:
Гулоу переходит в лестницу из 54 ступеней:
Приводящую к даосскому храму Юхуан (1581), или Павильону Нефритового Императора, построенному прямо на городской стене, стоявшей к тому времени уже с полвека:
И посещал его каждый именитый гость Чжанцзякоу, будь то Сунь Ятсен ("архитектор" Нового Китая, которого считают своим предтечей и КПК, и Гоминьдан), Чжао Тянью (главный инженер первой китайской железной дороги) или уже знакомый нам генерал Фэн Юйсян.
Конечно, отсюда отличные виды. Взгляд назад, на волны крыш с барашками травы, Башню Гонга и Барабана и стену новостроек. Представьте (или вспомните) деревянный квартал в Томске или Иркутске с таким задним планом...
Кварталы за городской стеной. Внизу ещё один буддийский храм, о котором я не нашёл никакой конкретики:
Там дальше цзэдунки столь родного вида, что даже скорее хрущёвки - но они стоят на фоне скалистых гор:
А по горам вьётся Великая стена во всей своей землебитной подлинности:
На склоне - буддийский монастырь, большой и видимо современный:
Вид вдоль стены, впечатляющей своей высотой над домами (хотя на самом деле в ней всего метров 10):
С дальнего конца, где сбита каменная облицовка, город буквально вгрызается в землебитную сердцевину:
Под ногами - калганские дворики, всё такие же тесные и полыне бесхитростной жизни:
Спустившись, обойдём храмовую башню через Малые Северные ворота (1529):
Вид улиц и здесь вполне аутентичен - за стену Чжанцзякоу (уже не Баоцзыли!) вышел явно давно. Где-то в его предместьях жили в 1920-х годах белоэмигранты - казаки из войск Дутова и Анненкова и даже целые бароны Витте, брат и сестра Борис и Ирина. Но жизнь тут, в провинциальном городе на краю пыльной степи, комфортной было не назвать, да и гнезду советских разведчиков "белые недобитки" были слишком уж заметны - поэтому уже к 1925 году Русский Калган рассеялся по Китаю и далее за океан.
Мимо огрызка стены покидаем этот удивительный район, впечатливший меня так, что даже к воротам Великой стены (видны на чёрно-белых фото в начале поста) мы не поехали... вернее, поехали, но к другим - в Бадалин, поймав такси и умчавшись к вокзалу. Вот здесь есть фото ворот Дацзинмэнь и монастыря на склоне.
Что же до русских домиков старого Яньбао, то... поиск в интернете на всех актуальных языках не дал ни малейшего результата, как и на карте районов за Стеной ничего подобного не просматривается. Искать же что-то наугад в китайском городе - думается, посложнее поисков иголки в стоге сена. Определённый ответ, что стало со Старым Яньбао, впрочем, попался мне в Музее Финансов - вот дореволюционное фото того района. Как видите, весь он был деревянный, не сильно отличался от добротного сибирского села, ну а ихэтуаням определённо было весело глядеть, как горят лаовайские избы.
...Великая стена - удобная граница, чтобы разбить рассказ про Великий Чайный путь пополам. За ней будут Пекин, Тяньцзинь, Шанхай и Ухань, а также Южный Китай - уже совершенно отдельная тема. Их я покажу уже в мае-июне, а этот блок закончу в следующей части рассказом про китайский чай и его великий путь в Россию.
ВЕЛИКИЙ ЧАЙНЫЙ ПУТЬ-2024
Обзор поездки и оглавление серии.
Бурятия (2012, 2022, 2024)
Улан-Удэ. Вокзал и площадь.
Улан-Удэ. Старый Верхнеудинск.
Улан-Удэ. За Удой и за Транссибом.
Улан-Удэ. Дацан "Ринпоче Багша".
Улан-Удэ. Городское кольцо у центра.
Улан-Удэ. Городское кольцо по окраинам.
Гусиноозёрск и Тамчинский дацан.
Новоселенгинск и Старый Селенгинск.
Кяхта. Песчаная Венеция и Город Миллионеров.
Кяхта. Старый Троицкосавск.
Кяхта. Слобода и Алтанбулаг (Монголия).
Монголия и Внутренняя Монголия (2024)
Сухэ-Батор (2022).
Дархан (2022).
Улан-Батор. Колорит, транспорт, кладбище Алтан-Улгий.
Улан-Батор. Вокзал и Ганданский холм.
Улан-Батор. Из центра на Зайсан.
Улан-Батор. Площадь Сухэ-Батора и окрестности.
Улан-Батор. Консульский холм.
Окрестности Улан-Батора. Налайх, Тэрэлж, статуя Чингисхана.
Хархорин (Каракорум).
Арвайхээр и окрестные степи.
Сайншанд и Хамра. А также о железных дорогах Монголии.
Замын-Удэ и Эрэн-Хото (Эрлянь). Граница.
Хух-Хото. Центр.
Хух-Хото. Разное.
Шаньси и Хэбэй
Датун.
Юньган. Буддийские пещеры.
Юньган. Угольные шахты.
Чжанцзякоу (Калган).
Бадалин и Великая Китайская стена.
Пекин - будет позже.
Тяньцзинь - будет позже.
Долина Янцзы - будет позже.
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]