Пока ты нужен
Animals
Он, видимо, провалился туда ночью – в темноте, когда бродил по посёлку. Сперва пытался выбраться, скользил по мокрой глине, цеплялся лапами, лаял и скулил…
Под утро силы оставили его…
Старый пёс лежал в углу и молча наблюдал за утренней суетой большого дома…
Каждый день здесь начинался одинаково. Хозяева спешили на работу – оба занимали серьёзные должности, и мысли их были уже где-то далеко, за пределами коттеджного поселка.
Собирался на работу и их взрослый сын. Он был уже женат и год назад стал отцом. Молодая семья жила тут же, в большом родительском доме.
Дочь, Мария, тоже собиралась в город. Она училась в университете.
Двери хлопали, звучали короткие фразы, торопливые шаги, и вскоре дом пустел.
А пёс…
Бим жил здесь почти всю свою жизнь.
Когда-то третьеклассница Маша принесла его щенком – нашла возле школы, и долго, упрямо уговаривала родителей позволить ей оставить малыша.
И ей удалось – щенка оставили.
Первые годы они были неразлучны. Маша гуляла с ним, кормила, учила простым командам, разговаривала с ним, как с самым близким другом.
Сперва Бим рос рядом с ней, но собаки взрослеют быстрее, чем дети, и потом уже она, Маша, росла под его присмотром.
Но жизнь менялась…
Старшие классы, выпускные экзамены, потом поступление в университет… Новые люди, впечатления, первая любовь…
Всё это постепенно вытесняло старые привычки, и, как это часто бывает, пёс тоже незаметно отошёл в сторону.
Долгие веселые прогулки прекратились, а потом уже стали не по силам Биму – он залежался и набрал вес, да и возраст…
Его мир сузился до дома и двора. Утром ему открывали дверь в сад. Он быстро, торопливо делал свои дела и спешил обратно – боялся не успеть, знал, что могут и во дворе забыть.
Так уже бывало…
*****
Была ещё бабушка – Любовь Борисовна, мать главы семьи.
Она не жила здесь постоянно, у неё была своя квартира в городе. Но всё чаще она оставалась в этом доме, среди родных людей, где всегда находилось занятие…
Любовь Борисовна была женщиной моложавой и активной. Она помогала с малышом, возилась на кухне, наводила порядок, копалась в саду. Казалось, её руки не знали отдыха.
И только она теперь замечала Бима. Всегда находилось у нее ласковое слово и теплый взгляд. А как он любил сидеть с ней на веранде, когда она пила чай!
Иногда, устав от домашних забот, бабушка пристегивала к ошейнику Бима поводок, и они выходили за ворота.
Шли медленно, не спеша. По тихим улицам коттеджного посёлка, где всё было аккуратно, спокойно, размеренно.
Для Бима это было маленьким праздником.
Он останавливался, принюхивался, наблюдал за чужими дворами, встречал других собак, тихо обменивался с ними запахами, без спешки, по-стариковски.
И мир снова становился чуть больше…
А когда его любимая бабушка уезжала в город, Бим скучал, хоть никто из домашних и не замечал этого.
Бим просто тихо лежал, стараясь не мешать, не попадаться под ноги, не привлекать лишнего внимания.
Так и текла его жизнь.
*****
В тот день в большом доме было особенно шумно – у Марии был день рождения.
С самого утра на кухне гремела посуда, во дворе раскладывали столы, кто-то носил стулья, кто-то накрывал, кто-то спорил, где лучше поставить мангал.
К обеду начали съезжаться гости. Смех, разговоры, музыка – дом наполнился голосами. Во дворе жарили шашлыки, пахло дымом и мясом, дети носились туда-сюда, взрослые переговаривались, поднимая бокалы.
В этой суете Бима почти не замечали.
Сначала он лежал в доме, на своём привычном месте, наблюдая. Потом, когда стало слишком шумно, поднялся и медленно вышел во двор.
Здесь было не лучше – люди ходили, не глядя под ноги, кто-то чуть не задел его, кто-то перешагнул, не заметив. Бим постоял немного в стороне, огляделся, будто решая, куда ему деться.
Калитка была открыта. Он принюхался, посмотрел на улицу. Там было тихо. Намного тише, чем здесь.
И тогда он вышел. Немного постоял, оглянулся – никто его не окликнул. И Бим медленно побрел по знакомой дороге, где они гуляли с бабушкой…
А во дворе продолжался праздник.
Смеялись гости, гремела музыка, кто-то уже уезжал, кто-то только приезжал. К вечеру стало ещё оживлённее.
Потом молодёжь разъехалась – продолжать веселье в клубе. Взрослые остались за столом.
И только когда сумерки окончательно опустились на посёлок, Любовь Борисовна вдруг остановилась посреди кухни, словно что-то вспомнила.
Она огляделась:
— А где Бим?..
Сначала никто не понял. Кто-то пожал плечами:
— Да во дворе, наверное…
Но во дворе его не оказалось. Позвали – не откликнулся. Обошли участок, заглянули в гараж, за дом – пусто.
— Может, к соседям забрёл, — отмахнулся глава семейства. — Не переживай, мама, найдётся…
Но она, бросив укоризненный взгляд на сына, молча накинула куртку и вышла на улицу.
Любовь Борисовна медленно шла по поселку, их обычным прогулочным маршрутом, всматриваясь в темноту, останавливаясь, прислушиваясь. Звала Бима, но никто не отзывался.
Одна улица, другая… Она заглянула к соседям, спросила – не видели ли. Кто-то качал головой, кто-то обещал сообщить, если заметят.
Посёлок постепенно затихал. Свет в окнах гас, улицы пустели. Бима нигде не было.
Домой бабушка вернулась поздно, уставшая, с тяжёлым сердцем. Но еще тяжелее было от того, что никто из домочадцев не разделял ее волнений…
*****
Утром в калитку постучали. На пороге стоял сосед:
— Вы, кажется, собаку потеряли? — сказал он. — Там… за посёлком… где коттеджи недостроенные… — он замялся, — слышал ночью… будто выл кто-то.
Слова повисли в воздухе. Любовь Борисовна побледнела, взглянула на сына:
— Витя, прошу тебя, пойдем…
Но главу семьи не нужно было уговаривать – ему было неудобно перед соседями, что мать вчера вечером одна ходила по поселку в поисках собаки…
Дорога к недостроенным домам сегодня показалась бабушке непривычно длинной, хотя она шла следом за мужчинами намного быстрее, чем на прогулках с Бимом.
— Только бы это был он… — тихо повторяла она, — только бы успеть…
Бима нашли на одном из участков.
За высоким забором, где уже был вырыт глубокий котлован под будущий дом, зияла тёмная яма. На дне стояла вода – мутная, холодная.
Внизу, почти по брюхо в воде, лежал Бим…
Он, видимо, провалился туда ночью – в темноте, когда бродил по посёлку. Сперва пытался выбраться, скользил по мокрой глине, цеплялся лапами, лаял и скулил…
Под утро силы оставили его. Он уже не мог стоять, просто лежал в ледяной воде, дрожа и почти не поднимая головы.
— Бим… — сорвалось у бабушки.
Пёс медленно открыл глаза и посмотрел вверх – туда, где стояли люди. Долго, будто не понимая, кто перед ним…
А потом в его взгляде что-то изменилось. Узнал. Не залаял, не заскулил, только чуть шевельнул хвостом, едва заметно. И снова опустил голову.
У бабушки подкосились ноги.
— Господи… — прошептала она, прижав руку к груди.
На помощь уже подошли другие соседи. Любовь Борисовну усадили тут же, кто-то принёс воды, накапали валерьянки…
А она смотрела, не отрываясь, как мужчины спускались в яму, как поднимали пса, вытаскивали его наверх.
Бим был тяжёлый, мокрый, холодный. Он почти не сопротивлялся, только иногда тихо постанывал, когда его неловко задевали за лапы.
Холодная ночь в воде не прошла для него даром…
*****
С этого дня всё изменилось.
Раньше Бим просто жил рядом – тихо, незаметно, никому не мешая. Лежал в своём углу, выходил во двор, возвращался обратно.
Теперь же он стал источником забот и хлопот.
Пёс тяжело заболел. Лапы не слушались, суставы ныли, он часто скулил во сне, вздрагивал, не находил себе места. Иногда не мог дотерпеть до утра – в коридоре появлялись лужи…
Бим стал другим. Не злым, нет. Но настороженным, закрытым. Любое неловкое касание могло причинить боль, и когда к нему тянулись руки, пес глухо рычал, предупреждая – не надо.
Теперь просто так перешагнуть через него уже было нельзя.
Он подпускал к себе только бабушку. Только её…
Она садилась рядом, тихо говорила с ним, гладила осторожно, бережно. И он не рычал.
Она знала, что такое боль. Когда ломит суставы на погоду, когда тяжело подняться, когда хочется тишины и покоя…
Любовь Борисовна окружила Бима такой заботой и вниманием, строго следя за его лечением, что через пару недель он понемногу начал подниматься.
Иногда сам выходил во двор – медленно, осторожно. О прогулках за воротами пока и речи не было.
Бабушка постелила ему на крыльце тёплый плед. В солнечные дни Бим устраивался на нём, подставляя морду редкому осеннему теплу. Он щурился, будто вспоминал что-то своё, давнее…
Теперь он не боялся, что его забудут во дворе – бабушка не спускала с него глаз. Иногда сидела с ним на веранде с чашечкой горячего чая.
Они действительно сблизились. Только вот остальным в доме это нравилось всё меньше…
Вдруг оказалось, что пока Любовь Борисовна занималась Бимом, в доме что-то пошло не так.
То в холодильнике пусто – на завтрак нечего взять. То закончилась туалетная бумага – и никто не заметил. То счета вовремя никто не оплатил…
Раньше всё это как-то само появлялось и делалось. А теперь стало ясно – не само.
Просто бабушка всё делала тихо, незаметно. А теперь у неё не оставалось на это ни сил, ни времени.
И раздражение росло. Не на бабушку, нет. На Бима…
*****
Лапы всё ещё плохо держали, пес часто лежал прямо на проходе. И однажды Маша, пробегая мимо, споткнулась об него.
— Ай! — она резко взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие.
И в тот же миг Бим глухо рявкнул! Не укусил, нет, даже не попытался. Но это было так неожиданно, что девушка побледнела.
— Он… он чуть не кинулся! — сказала она отцу, всё ещё не веря.
Хотя на самом деле – не кинулся. Просто испугался. Но выглядело это… неприятно. И даже страшно.
За ужином глава семьи поднял вопрос:
— Слушайте… а может, ему в приюте будет лучше?
За столом на секунду стало тихо.
— В хорошем приюте, — добавил он спокойно. — Я заплачу, там за ним будут ухаживать… и нам проще будет.
Он говорил спокойно, рассудительно, как о чём-то логичном.
Любовь Борисовна сидела напротив и смотрела на сына. В глазах её застыла боль.
Она молча встала из-за стола.
— Мам… ты чего? — растерялся Виктор. — Я же ничего такого…
Но она уже уходила в свою комнату. Туда, где теперь чаще всего лежал Бим.
Он, как обычно, поднял голову, когда она вошла, завилял хвостом. Она присела рядом.
А через минуту в дверь постучали – сын. Он зашёл, остановился на пороге:
— Мам… ну что случилось? Я же не сказал ничего плохого. Я же не про усыпить…
Любовь Борисовна подняла на него глаза и тихо спросила:
— А когда я перестану быть вам полезной… ты тоже найдёшь для меня «хорошее место»?
Он сделал шаг вперёд, хотел что-то сказать, протянул руки…
Но Бим у её ног глухо зарычал. Не зло, просто не подпуская.
Виктор замер, постоял ещё секунду… и медленно вышел, прикрыв за собой дверь.
*****
Тему закрыли, но ненадолго…
Пару дней спустя, в полдень, Бим лежал на своём пледе у крыльца, подставив морду уже совсем не жаркому осеннему солнцу. Он дремал, изредка приоткрывая глаза.
Неподалёку, тут же, на участке, возился малыш. Мать была рядом – то поправляла ему шапочку, то отряхивала курточку.
Но на минуту отвлеклась – услышала звонок и пошла в дом за телефоном. Двор остался без присмотра…
Малыш огляделся и, увлечённый чем-то своим, медленно пошёл в дальний угол участка. Туда, где у забора росли кусты и валялись старые доски.
Бим открыл глаза.
Сначала просто посмотрел. Потом медленно, с усилием, встал.
Лапы слушались плохо, но он всё же пошёл за ребенком, который тем временем уже завернул за угол дома.
Там было сыро, темно, пахло землёй и чем-то затхлым. Ребенок потянулся к доскам…
И в этот момент к нему подошёл Бим. Он не лаял. Не рычал. Просто осторожно взялся зубами за край курточки и потянул…
Малыш потерял равновесие, плюхнулся на траву и заплакал. А Бим, не отпуская, потащил его назад.
Медленно. Упрямо, но осторожно.
В этот момент дверь дома распахнулась.
— Ты куда… — начала мать и замерла.
Картина перед ней была страшной: старый пёс тащит её ребёнка по земле.
— Бим!!! — закричала она.
Пёс тут же отпустил. Отступил на шаг.
Малыш заревел в голос. Мать бросилась к нему, схватила, прижала к себе, судорожно осматривая:
— Ты цел? Ты цел?..
Он всхлипывал, цеплялся за неё. А Бим просто стоял рядом и смотрел…
К вечеру дом гудел:
— Это уже слишком!
— Он опасен!
— Сегодня не укусил – завтра укусит!
Глава семьи был непреклонен:
— Всё, — сказал он жёстко. — Я завтра же решу вопрос с приютом. Это даже не обсуждается! У нас маленький ребёнок.
Никто не возразил.
Бабушка молча сидела в стороне. И только крепче сжимала руки.
А потом тихо встала и ушла в свою комнату. Туда, где её ждал Бим.
Она не верила, что он мог причинить вред ребенку…
А утром Любовь Борисовна вышла уже с собранной сумкой:
— Я уезжаю, — сказала она спокойно. — Домой. В свою квартиру.
Все обернулись. Повисла пауза.
— И Бима я забираю с собой.
— Мам, подожди… — начал сын.
Но она посмотрела на него твёрдо:
— Пока ты нужен, полезен – все отлично, а если состарился, заболел – в приют? Такие правила в этом доме?
Она сделала паузу. И добавила, глядя сыну в глаза:
— Бим не поедет в приют! И это даже не обсуждается!
*****
Наступила зима.
Любовь Борисовна справлялась – Бим постепенно шёл на поправку. Уже увереннее вставал, уже не скулил по ночам.
Короткие, но ежедневные прогулки, правильное лечение и питание, а главное, тепло и забота делали свое дело.
Бим всегда любил бабушку, но теперь особенно старался порадовать ее своими успехами. Его любовь и благодарность грела ей сердце.
А вот отношения с семьёй оставались холодными…
Первые дни после отъезда бабушка даже не брала трубку. Просто не могла. Потом всё-таки ответила.
Сын приезжал. Пытался поговорить, что-то объяснить…
Она слушала спокойно, вежливо… и отстранённо.
Иногда звонили внуки, уговаривали:
— Бабуль, ну приезжай…
— Мы скучаем…
Она мягко отвечала:
— Не могу, родные. Бима одного не оставлю… А возить его туда-сюда – тяжело… — И добавляла: — У вас всё хорошо – и слава Богу…
Весной, в апреле, у бабушки был день рождения.
Она не ждала гостей. Поэтому, когда в дверь вдруг позвонили, а на пороге оказалась вся семья – она даже растерялась.
Сын с женой, внуки, невестка, малыш на руках… Цветы, пакеты, смех, голоса:
— Мамочка! С днём рождения!
— Бабулечка, как же мы соскучились!
Её обнимали, целовали, говорили наперебой.
Она сначала стояла, не зная, что сказать, а потом улыбнулась:
— Ну, проходите… что ж вы на пороге…
Бим вышел из комнаты. Он двигался уже вполне нормально, даже шустро, и было ощущение, что пес скинул несколько годков – похудел, подтянулся. Под стать своей хозяйке.
Он остановился, посмотрел внимательно на гостей.
Они замерли в нерешительности, не зная, чего ожидать от собаки.
Но Бим, в отличие от бабушки, никогда не держал обиду на свою семью. И сейчас он спокойно и приветливо пошел им навстречу, дал себя погладить.
Хвост его двигался из стороны в сторону.
— Смотрите… — тихо сказала Маша. — Он… совсем другой…
Бабушка только молча улыбалась…
Быстро накрыли стол, глава семьи встал, помолчал немного, собираясь с мыслями. В комнате стало тихо.
— Мам… — начал он. — Мы приехали не только поздравить тебя… Мы приехали извиниться… Перед тобой… И перед тобой, Бим, — добавил он, глядя на пса.
Виктор глубоко вдохнул – такие слова непросто давались мужчине, привыкшему лишь командовать.
— Когда снег сошёл… мы начали разбирать участок. В том углу… куда он тогда пошел за малым…
Там оказалась яма. Старая. То ли колодец, то ли просто глубокий провал. Его когда-то прикрыли досками… да так и забыли…
Невестка прижала к себе ребёнка.
— Если бы он туда упал… — тихо сказала она.
— В общем, только тогда мы поняли, — продолжил отец. — Бим тащил его… потому что спасал.
Он снова посмотрел на Бима:
— Прости.
Пёс сидел спокойно. Смотрел. Слушал.
А потом просто отвёл взгляд – как будто ему не нужно было никаких слов. Он и так всё знал.
Долго молчали. А потом сын снова повернулся к матери:
— Мам… возвращайся домой. Там твой сад… твоя веранда… Ты же любишь по утрам чай пить на улице…
Он чуть улыбнулся:
— И Бим будет рядом. Лежать у твоих ног.
— И гулять будете, — добавила невестка. — По посёлку…
— Кстати, — продолжил Виктор уже серьёзнее. — Мы наняли помощницу по дому. Тебе не придётся больше тянуть всё на себе.
Он заглянул матери в глаза:
— Пожалуйста… возвращайся. Мы же одна семья… и мы, правда, поняли…
Любовь Борисовна посмотрела на сына. На внуков. На Бима.
И вздохнула:
— Хорошо… — сказала она наконец. — Мы с Бимом согласны. Мы, действительно, одна семья…
Она обвела взглядом всех присутствующих, погладила Бима по голове и тихо закончила:
— Главное, чтобы вы об этом не забывали…
Он, видимо, провалился туда ночью – в темноте, когда бродил по посёлку. Сперва пытался выбраться, скользил по мокрой глине, цеплялся лапами, лаял и скулил…
Под утро силы оставили его…
Старый пёс лежал в углу и молча наблюдал за утренней суетой большого дома…
Каждый день здесь начинался одинаково. Хозяева спешили на работу – оба занимали серьёзные должности, и мысли их были уже где-то далеко, за пределами коттеджного поселка.
Собирался на работу и их взрослый сын. Он был уже женат и год назад стал отцом. Молодая семья жила тут же, в большом родительском доме.
Дочь, Мария, тоже собиралась в город. Она училась в университете.
Двери хлопали, звучали короткие фразы, торопливые шаги, и вскоре дом пустел.
А пёс…
Бим жил здесь почти всю свою жизнь.
Когда-то третьеклассница Маша принесла его щенком – нашла возле школы, и долго, упрямо уговаривала родителей позволить ей оставить малыша.
И ей удалось – щенка оставили.
Первые годы они были неразлучны. Маша гуляла с ним, кормила, учила простым командам, разговаривала с ним, как с самым близким другом.
Сперва Бим рос рядом с ней, но собаки взрослеют быстрее, чем дети, и потом уже она, Маша, росла под его присмотром.
Но жизнь менялась…
Старшие классы, выпускные экзамены, потом поступление в университет… Новые люди, впечатления, первая любовь…
Всё это постепенно вытесняло старые привычки, и, как это часто бывает, пёс тоже незаметно отошёл в сторону.
Долгие веселые прогулки прекратились, а потом уже стали не по силам Биму – он залежался и набрал вес, да и возраст…
Его мир сузился до дома и двора. Утром ему открывали дверь в сад. Он быстро, торопливо делал свои дела и спешил обратно – боялся не успеть, знал, что могут и во дворе забыть.
Так уже бывало…
*****
Была ещё бабушка – Любовь Борисовна, мать главы семьи.
Она не жила здесь постоянно, у неё была своя квартира в городе. Но всё чаще она оставалась в этом доме, среди родных людей, где всегда находилось занятие…
Любовь Борисовна была женщиной моложавой и активной. Она помогала с малышом, возилась на кухне, наводила порядок, копалась в саду. Казалось, её руки не знали отдыха.
И только она теперь замечала Бима. Всегда находилось у нее ласковое слово и теплый взгляд. А как он любил сидеть с ней на веранде, когда она пила чай!
Иногда, устав от домашних забот, бабушка пристегивала к ошейнику Бима поводок, и они выходили за ворота.
Шли медленно, не спеша. По тихим улицам коттеджного посёлка, где всё было аккуратно, спокойно, размеренно.
Для Бима это было маленьким праздником.
Он останавливался, принюхивался, наблюдал за чужими дворами, встречал других собак, тихо обменивался с ними запахами, без спешки, по-стариковски.
И мир снова становился чуть больше…
А когда его любимая бабушка уезжала в город, Бим скучал, хоть никто из домашних и не замечал этого.
Бим просто тихо лежал, стараясь не мешать, не попадаться под ноги, не привлекать лишнего внимания.
Так и текла его жизнь.
*****
В тот день в большом доме было особенно шумно – у Марии был день рождения.
С самого утра на кухне гремела посуда, во дворе раскладывали столы, кто-то носил стулья, кто-то накрывал, кто-то спорил, где лучше поставить мангал.
К обеду начали съезжаться гости. Смех, разговоры, музыка – дом наполнился голосами. Во дворе жарили шашлыки, пахло дымом и мясом, дети носились туда-сюда, взрослые переговаривались, поднимая бокалы.
В этой суете Бима почти не замечали.
Сначала он лежал в доме, на своём привычном месте, наблюдая. Потом, когда стало слишком шумно, поднялся и медленно вышел во двор.
Здесь было не лучше – люди ходили, не глядя под ноги, кто-то чуть не задел его, кто-то перешагнул, не заметив. Бим постоял немного в стороне, огляделся, будто решая, куда ему деться.
Калитка была открыта. Он принюхался, посмотрел на улицу. Там было тихо. Намного тише, чем здесь.
И тогда он вышел. Немного постоял, оглянулся – никто его не окликнул. И Бим медленно побрел по знакомой дороге, где они гуляли с бабушкой…
А во дворе продолжался праздник.
Смеялись гости, гремела музыка, кто-то уже уезжал, кто-то только приезжал. К вечеру стало ещё оживлённее.
Потом молодёжь разъехалась – продолжать веселье в клубе. Взрослые остались за столом.
И только когда сумерки окончательно опустились на посёлок, Любовь Борисовна вдруг остановилась посреди кухни, словно что-то вспомнила.
Она огляделась:
— А где Бим?..
Сначала никто не понял. Кто-то пожал плечами:
— Да во дворе, наверное…
Но во дворе его не оказалось. Позвали – не откликнулся. Обошли участок, заглянули в гараж, за дом – пусто.
— Может, к соседям забрёл, — отмахнулся глава семейства. — Не переживай, мама, найдётся…
Но она, бросив укоризненный взгляд на сына, молча накинула куртку и вышла на улицу.
Любовь Борисовна медленно шла по поселку, их обычным прогулочным маршрутом, всматриваясь в темноту, останавливаясь, прислушиваясь. Звала Бима, но никто не отзывался.
Одна улица, другая… Она заглянула к соседям, спросила – не видели ли. Кто-то качал головой, кто-то обещал сообщить, если заметят.
Посёлок постепенно затихал. Свет в окнах гас, улицы пустели. Бима нигде не было.
Домой бабушка вернулась поздно, уставшая, с тяжёлым сердцем. Но еще тяжелее было от того, что никто из домочадцев не разделял ее волнений…
*****
Утром в калитку постучали. На пороге стоял сосед:
— Вы, кажется, собаку потеряли? — сказал он. — Там… за посёлком… где коттеджи недостроенные… — он замялся, — слышал ночью… будто выл кто-то.
Слова повисли в воздухе. Любовь Борисовна побледнела, взглянула на сына:
— Витя, прошу тебя, пойдем…
Но главу семьи не нужно было уговаривать – ему было неудобно перед соседями, что мать вчера вечером одна ходила по поселку в поисках собаки…
Дорога к недостроенным домам сегодня показалась бабушке непривычно длинной, хотя она шла следом за мужчинами намного быстрее, чем на прогулках с Бимом.
— Только бы это был он… — тихо повторяла она, — только бы успеть…
Бима нашли на одном из участков.
За высоким забором, где уже был вырыт глубокий котлован под будущий дом, зияла тёмная яма. На дне стояла вода – мутная, холодная.
Внизу, почти по брюхо в воде, лежал Бим…
Он, видимо, провалился туда ночью – в темноте, когда бродил по посёлку. Сперва пытался выбраться, скользил по мокрой глине, цеплялся лапами, лаял и скулил…
Под утро силы оставили его. Он уже не мог стоять, просто лежал в ледяной воде, дрожа и почти не поднимая головы.
— Бим… — сорвалось у бабушки.
Пёс медленно открыл глаза и посмотрел вверх – туда, где стояли люди. Долго, будто не понимая, кто перед ним…
А потом в его взгляде что-то изменилось. Узнал. Не залаял, не заскулил, только чуть шевельнул хвостом, едва заметно. И снова опустил голову.
У бабушки подкосились ноги.
— Господи… — прошептала она, прижав руку к груди.
На помощь уже подошли другие соседи. Любовь Борисовну усадили тут же, кто-то принёс воды, накапали валерьянки…
А она смотрела, не отрываясь, как мужчины спускались в яму, как поднимали пса, вытаскивали его наверх.
Бим был тяжёлый, мокрый, холодный. Он почти не сопротивлялся, только иногда тихо постанывал, когда его неловко задевали за лапы.
Холодная ночь в воде не прошла для него даром…
*****
С этого дня всё изменилось.
Раньше Бим просто жил рядом – тихо, незаметно, никому не мешая. Лежал в своём углу, выходил во двор, возвращался обратно.
Теперь же он стал источником забот и хлопот.
Пёс тяжело заболел. Лапы не слушались, суставы ныли, он часто скулил во сне, вздрагивал, не находил себе места. Иногда не мог дотерпеть до утра – в коридоре появлялись лужи…
Бим стал другим. Не злым, нет. Но настороженным, закрытым. Любое неловкое касание могло причинить боль, и когда к нему тянулись руки, пес глухо рычал, предупреждая – не надо.
Теперь просто так перешагнуть через него уже было нельзя.
Он подпускал к себе только бабушку. Только её…
Она садилась рядом, тихо говорила с ним, гладила осторожно, бережно. И он не рычал.
Она знала, что такое боль. Когда ломит суставы на погоду, когда тяжело подняться, когда хочется тишины и покоя…
Любовь Борисовна окружила Бима такой заботой и вниманием, строго следя за его лечением, что через пару недель он понемногу начал подниматься.
Иногда сам выходил во двор – медленно, осторожно. О прогулках за воротами пока и речи не было.
Бабушка постелила ему на крыльце тёплый плед. В солнечные дни Бим устраивался на нём, подставляя морду редкому осеннему теплу. Он щурился, будто вспоминал что-то своё, давнее…
Теперь он не боялся, что его забудут во дворе – бабушка не спускала с него глаз. Иногда сидела с ним на веранде с чашечкой горячего чая.
Они действительно сблизились. Только вот остальным в доме это нравилось всё меньше…
Вдруг оказалось, что пока Любовь Борисовна занималась Бимом, в доме что-то пошло не так.
То в холодильнике пусто – на завтрак нечего взять. То закончилась туалетная бумага – и никто не заметил. То счета вовремя никто не оплатил…
Раньше всё это как-то само появлялось и делалось. А теперь стало ясно – не само.
Просто бабушка всё делала тихо, незаметно. А теперь у неё не оставалось на это ни сил, ни времени.
И раздражение росло. Не на бабушку, нет. На Бима…
*****
Лапы всё ещё плохо держали, пес часто лежал прямо на проходе. И однажды Маша, пробегая мимо, споткнулась об него.
— Ай! — она резко взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие.
И в тот же миг Бим глухо рявкнул! Не укусил, нет, даже не попытался. Но это было так неожиданно, что девушка побледнела.
— Он… он чуть не кинулся! — сказала она отцу, всё ещё не веря.
Хотя на самом деле – не кинулся. Просто испугался. Но выглядело это… неприятно. И даже страшно.
За ужином глава семьи поднял вопрос:
— Слушайте… а может, ему в приюте будет лучше?
За столом на секунду стало тихо.
— В хорошем приюте, — добавил он спокойно. — Я заплачу, там за ним будут ухаживать… и нам проще будет.
Он говорил спокойно, рассудительно, как о чём-то логичном.
Любовь Борисовна сидела напротив и смотрела на сына. В глазах её застыла боль.
Она молча встала из-за стола.
— Мам… ты чего? — растерялся Виктор. — Я же ничего такого…
Но она уже уходила в свою комнату. Туда, где теперь чаще всего лежал Бим.
Он, как обычно, поднял голову, когда она вошла, завилял хвостом. Она присела рядом.
А через минуту в дверь постучали – сын. Он зашёл, остановился на пороге:
— Мам… ну что случилось? Я же не сказал ничего плохого. Я же не про усыпить…
Любовь Борисовна подняла на него глаза и тихо спросила:
— А когда я перестану быть вам полезной… ты тоже найдёшь для меня «хорошее место»?
Он сделал шаг вперёд, хотел что-то сказать, протянул руки…
Но Бим у её ног глухо зарычал. Не зло, просто не подпуская.
Виктор замер, постоял ещё секунду… и медленно вышел, прикрыв за собой дверь.
*****
Тему закрыли, но ненадолго…
Пару дней спустя, в полдень, Бим лежал на своём пледе у крыльца, подставив морду уже совсем не жаркому осеннему солнцу. Он дремал, изредка приоткрывая глаза.
Неподалёку, тут же, на участке, возился малыш. Мать была рядом – то поправляла ему шапочку, то отряхивала курточку.
Но на минуту отвлеклась – услышала звонок и пошла в дом за телефоном. Двор остался без присмотра…
Малыш огляделся и, увлечённый чем-то своим, медленно пошёл в дальний угол участка. Туда, где у забора росли кусты и валялись старые доски.
Бим открыл глаза.
Сначала просто посмотрел. Потом медленно, с усилием, встал.
Лапы слушались плохо, но он всё же пошёл за ребенком, который тем временем уже завернул за угол дома.
Там было сыро, темно, пахло землёй и чем-то затхлым. Ребенок потянулся к доскам…
И в этот момент к нему подошёл Бим. Он не лаял. Не рычал. Просто осторожно взялся зубами за край курточки и потянул…
Малыш потерял равновесие, плюхнулся на траву и заплакал. А Бим, не отпуская, потащил его назад.
Медленно. Упрямо, но осторожно.
В этот момент дверь дома распахнулась.
— Ты куда… — начала мать и замерла.
Картина перед ней была страшной: старый пёс тащит её ребёнка по земле.
— Бим!!! — закричала она.
Пёс тут же отпустил. Отступил на шаг.
Малыш заревел в голос. Мать бросилась к нему, схватила, прижала к себе, судорожно осматривая:
— Ты цел? Ты цел?..
Он всхлипывал, цеплялся за неё. А Бим просто стоял рядом и смотрел…
К вечеру дом гудел:
— Это уже слишком!
— Он опасен!
— Сегодня не укусил – завтра укусит!
Глава семьи был непреклонен:
— Всё, — сказал он жёстко. — Я завтра же решу вопрос с приютом. Это даже не обсуждается! У нас маленький ребёнок.
Никто не возразил.
Бабушка молча сидела в стороне. И только крепче сжимала руки.
А потом тихо встала и ушла в свою комнату. Туда, где её ждал Бим.
Она не верила, что он мог причинить вред ребенку…
А утром Любовь Борисовна вышла уже с собранной сумкой:
— Я уезжаю, — сказала она спокойно. — Домой. В свою квартиру.
Все обернулись. Повисла пауза.
— И Бима я забираю с собой.
— Мам, подожди… — начал сын.
Но она посмотрела на него твёрдо:
— Пока ты нужен, полезен – все отлично, а если состарился, заболел – в приют? Такие правила в этом доме?
Она сделала паузу. И добавила, глядя сыну в глаза:
— Бим не поедет в приют! И это даже не обсуждается!
*****
Наступила зима.
Любовь Борисовна справлялась – Бим постепенно шёл на поправку. Уже увереннее вставал, уже не скулил по ночам.
Короткие, но ежедневные прогулки, правильное лечение и питание, а главное, тепло и забота делали свое дело.
Бим всегда любил бабушку, но теперь особенно старался порадовать ее своими успехами. Его любовь и благодарность грела ей сердце.
А вот отношения с семьёй оставались холодными…
Первые дни после отъезда бабушка даже не брала трубку. Просто не могла. Потом всё-таки ответила.
Сын приезжал. Пытался поговорить, что-то объяснить…
Она слушала спокойно, вежливо… и отстранённо.
Иногда звонили внуки, уговаривали:
— Бабуль, ну приезжай…
— Мы скучаем…
Она мягко отвечала:
— Не могу, родные. Бима одного не оставлю… А возить его туда-сюда – тяжело… — И добавляла: — У вас всё хорошо – и слава Богу…
Весной, в апреле, у бабушки был день рождения.
Она не ждала гостей. Поэтому, когда в дверь вдруг позвонили, а на пороге оказалась вся семья – она даже растерялась.
Сын с женой, внуки, невестка, малыш на руках… Цветы, пакеты, смех, голоса:
— Мамочка! С днём рождения!
— Бабулечка, как же мы соскучились!
Её обнимали, целовали, говорили наперебой.
Она сначала стояла, не зная, что сказать, а потом улыбнулась:
— Ну, проходите… что ж вы на пороге…
Бим вышел из комнаты. Он двигался уже вполне нормально, даже шустро, и было ощущение, что пес скинул несколько годков – похудел, подтянулся. Под стать своей хозяйке.
Он остановился, посмотрел внимательно на гостей.
Они замерли в нерешительности, не зная, чего ожидать от собаки.
Но Бим, в отличие от бабушки, никогда не держал обиду на свою семью. И сейчас он спокойно и приветливо пошел им навстречу, дал себя погладить.
Хвост его двигался из стороны в сторону.
— Смотрите… — тихо сказала Маша. — Он… совсем другой…
Бабушка только молча улыбалась…
Быстро накрыли стол, глава семьи встал, помолчал немного, собираясь с мыслями. В комнате стало тихо.
— Мам… — начал он. — Мы приехали не только поздравить тебя… Мы приехали извиниться… Перед тобой… И перед тобой, Бим, — добавил он, глядя на пса.
Виктор глубоко вдохнул – такие слова непросто давались мужчине, привыкшему лишь командовать.
— Когда снег сошёл… мы начали разбирать участок. В том углу… куда он тогда пошел за малым…
Там оказалась яма. Старая. То ли колодец, то ли просто глубокий провал. Его когда-то прикрыли досками… да так и забыли…
Невестка прижала к себе ребёнка.
— Если бы он туда упал… — тихо сказала она.
— В общем, только тогда мы поняли, — продолжил отец. — Бим тащил его… потому что спасал.
Он снова посмотрел на Бима:
— Прости.
Пёс сидел спокойно. Смотрел. Слушал.
А потом просто отвёл взгляд – как будто ему не нужно было никаких слов. Он и так всё знал.
Долго молчали. А потом сын снова повернулся к матери:
— Мам… возвращайся домой. Там твой сад… твоя веранда… Ты же любишь по утрам чай пить на улице…
Он чуть улыбнулся:
— И Бим будет рядом. Лежать у твоих ног.
— И гулять будете, — добавила невестка. — По посёлку…
— Кстати, — продолжил Виктор уже серьёзнее. — Мы наняли помощницу по дому. Тебе не придётся больше тянуть всё на себе.
Он заглянул матери в глаза:
— Пожалуйста… возвращайся. Мы же одна семья… и мы, правда, поняли…
Любовь Борисовна посмотрела на сына. На внуков. На Бима.
И вздохнула:
— Хорошо… — сказала она наконец. — Мы с Бимом согласны. Мы, действительно, одна семья…
Она обвела взглядом всех присутствующих, погладила Бима по голове и тихо закончила:
— Главное, чтобы вы об этом не забывали…
Источник: rzhaka.mirtesen.ru
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]