Хух-Хото. Часть 2: столица Внутренней Монголии
В Китае я посетил 3 города с самыми колоритными названиями - Мудньцзян, Цицикар, Хух-Хото. Первые два находятся в Маньчжурии, её северной провинции Хэйлунцзян; последний - во Внутренней Монголии, и более того - это её столица и вообще то место, где в конце 16 века монголы начали превращаться из народа воинов в народ монахов. Об этом всём и сохранившихся памятниках той эпохи, как и о том, что вообще такое Внутренняя Монголия, я рассказывал в прошлой части, а сегодня поговорим о прочих примечательных местах этого в общем-то типично китайского города, где монгольский колорит надо искать под землёй.
Конечно, здешняя история началась задолго до монголов: Юньчжун (так называлась эта территория у китайцев) помнит и чехарду древних династий, и противостояние азиатского Рима (династии Хань) с гуннами. Одним из его эпизодов стала судьба Чжаоцзюнь - одной из "Четырёх Великих красавиц Китая", быть может - самой красивой из миллиардов китаянок, когда-либо живших на Земле. Рождённая в 1 веке до нашей эры в семье глубокого старика, девушка отличалась незаурядным умом, владела разными искусствами, и конечно же - попала к императору в гарем. Вот только до всех своих наложниц он снисходил редко, выбирал их больше по портретам, а портрет Чжаоцзюнь написали нарочито некрасивым - то ли потому, что художник взятки брал за хорошую работу, то ли это изначально была уловка Хуханье - гуннского шаньюя (термин "хан" или "каган" тогда ещё не изобрели), который мечтал о стратегическом союзе с Китаем через родство. В общем, из дворцового гарема Чжаоцзюнь отправилась в юрту... и если кто-то сейчас вспомнил Дейнерис, то совсем не зря: красавица быстро подчинила себе гордого вождя и способствовала форсированной китаизации, а стало быть и замирению гуннов. Её легендарный курган высотой 33 метра лежит на южной окраине Хух-Хото, а недавно к нему ещё Музей Гуннов пристроили. А вот на восточной окраине, у одноимённого аэропорта, стоит Байта, или Белая пагода 11 века высотой 55 метров - почти такая же, как в Ляояне: обе они - наследие правившей Северным Китаем в 10-12 веках династии Ляо из народа киданей, самых обособленных монголов, предков земледельцев-даур. При Чингисхане на землях Юньчжуна не происходило ничего судьбоносного, а вот в 1557-1577 годах в очередной попытке собрать осколки его империи хотя бы в пределах монгольских степей местный Алтан-хан основал первый монгольский монастырь, на освящении которого глава буддийской школы Гелуг впервые принял титул Далай-ламы. Вокруг монастыря с 1580-х годов и вырос Синий город - Хух-Хото, или, на китайский манер, Гуйхуа. Ну а после покорения Внутренней Монголии маньчжурским императором Абахаем (венцом пути которого стало в 1644 году взятие Пекина, где маньчжуры основали дом Цин), второе название явно стало актуальнее: китайцы вплоть до ХХ века преобладали численно и экономически даже в Урге (нынешнем Улан-Баторе), а в Хух-Хото большую часть его истории про монголов напоминало немногое.
На месте Старого Гуйхуа теперь лежит район Юйцюань, названный так по роднику, который якобы в страшную жару взрыла копытом лошадь маньчжурского императора Канси, чьё измождённое жаждой войско шло воевать с Джунгарией. На базарную площадь, где был этот родник, выходят и ворота Их-Зуу (Дачжао) - того самого монастыря Алтан-хана, где в прошлой части мы гуляли по многочисленным дворикам. Большая часть Старого Гуйхуа уже в ХХ веке была снесена под застройку, но к западу от площади власти сохранили улицу Тоншунь, ставшую местным арбатом:
Брусчатка, развалы, кафе и магазины, жанровые скульптуры - в общем-то, никаких отличий от пешеходных улиц бывшего СССР или Европы. Кроме, конечно, иероглифов и архитектуры домов.
Над которыми нависает пластикового вида Церковь улицы Тоншунь (1995), основанная в 1886 году шведскими пасторами из Заморского миссионерского братства, проповедовавшего в Китае христианство без разделения по конфессиям. Панхристианской под присмотром КГБ она остаётся и ныне:
Похожую улицу, на 100% новодельную, я уже видел в Хайларе, - так-то это тоже Внутренняя Монголия с неизбежным подражанием её столице. Сперва я думал, что и здесь мы гуляем среди декораций, но выщербленность кирпича напоминает - за этими серыми стенами на прошлом рубеже веков полиция могла накрывать дугуйланы (тайные кружки монгольских националистов и марксистов), а русский купец из-за Гоби - покупать чай.
Развалы Ровной улицы (примерно так переводится Тоншунь) - ещё не блошиный рынок, но местами приближаются к нему. По крайней мере лавок антиквариата и народных промыслов тут много:
А отдельно впечатлила подворотня, полная старых телёжных колёс, здорово напоминающая о караванном прошлом:
Здесь же - какие-то скульптуры и стелы, видимо остатки храмов и кладбищ, разрушенных в Культурную революцию:
И просто всякая всячина вплоть до европейских картин. Хозяева к нам так и не вышли, а если бы вышли - мы бы всё равно не смогли с ними поговорить...
Улица упирается в Северные ворота (1576) - единственные уцелевшие из укреплений Хух-Хото:
Как я понимаю, каменное основание у них аутентичное, а вот деревянная верхушка - новодел взамен снесённой в 1950-х:
В чёрно-белую эпоху кому-то в кадр успели попасть и другие укрепления, построенные китайскими зодчими по китайским традициям ещё когда хозяевами тут были монголы.
Ворота выводят на берег то ли речки, то ли канала Сихэян, явно расширенной искусственно - маловодной осенью "всплывают" подводные дамбы:
Из Старого города на набережную глядит небольшой храм. Всё же одно из наглядных отличий Хух-Хото от "типичного Китая" - религия: буддизм тут господствует в тибетском варианте, и даже конфуцианские и даосские храмы мне не попадались на глаза.
Выше по речке - целая инсталляция из мостиков:
За которыми чудом уцелели посреди строительного бума несколько корявых фанз:
Когда-то таким был застроен весь Хух-Хото - чуть более капитальный и благоустроенный, чем Урга, но такой же приземистый:
Теперь - нормальный высотный Китай. Мы понемногу обогнули Старый Гуйхуа с северо-запада, выйдя на площадь с красными памятниками и огромным белым зданием, видимо торговым центром, в духе того Востока, который отсюда на западе.
Тем более что рядом и мечеть: народом №3 в Хух-Хото с 17 века были дунгане, или хуэй - китайцы-мусульмане, столь же привычные в китайских городах, сколь в российских - татары. Между монгольскими монахами и воинами и китайскими чиновниками и ремесленниками они сразу вклинились как купцы, а так как в цинскую Внутреннюю Монголию (с современной совпадающую лишь процентов на 70-80) входила и немалая часть теперешнего Нинся-Хуэйского автономного района, её столица всегда была важным центром притяжения для дунган. Ныне их в Хух-Хото порядка 40 тысяч человек, или 1,5% жителей.
Мечеть известна с 1693 года, но так и не понял, сохранилось ли в ней что-то с тех времён: нынешний вид она приняла в 1923-25 годах. 36-метровый минарет подняли и вовсе в 1939 году, при марионеточном прояпонском государстве Мэнцзян: окучив маньчжур и монголов, следующими своими клиентами японцы видели китайских мусульман (см. Чанчунь).
К мечети прилагается торговый ряд, где урюк и хурму продают люди в хиджабах и тюбетейках; не только дунгане, но и другой мусульманский народ Китая - уйгуры. Как и белый ТЦ за мечетью, это отголосок базара, вокруг которого не один век крутилась вся жизнь Синеграда:
Хух-Хото стоит и в стороне от трассы Великого Чайного пути, но был не менее важной его частью, чем Урга с её перевалкой, и роль его описывает в общем-то единственное слово - "Дашэнкуй". Образ родника, забившего из под копыт коня императора Канси и давшего жизнь городу - вовсе не на пустом месте родился: Маньчжурия трижды воевала за монгольские земли с Джунгарией, сплотившимся на западе ханством ойратских племён (самое известное в наших краях - калмыки), последним из по-настоящему грозных ханств в истории Великой степи. Поводом к первой войне стал курултай племён Внешней Монголии, в 1691 году присягнувший дому Цин. Против джугар Канси повёл грандиозную армию, по некоторым данным - до 400 тысяч человек, и можно представить, сколько гражданских понадобилось, чтобы кормить, лечить и снабжать это людское море. В основном этим занимались выходцы из Шаньси - в силу её поганого климата и скудных почв, самые деловитые торговцы во всём Китае, к тому же не боявшиеся пыльных бурь. Так и появились первые "люймэншан" - "странствующие по Монголии торговцы", которые научились "одеваться как монгол, двигаться как монгол, думать как монгол, быть монголом". "Лифаньюань", пекинская Палата внешних сношений, ведавшая в том числе делами Внешней Монголии (в отличие от Внутренней, где управляли китайские чиновники), в 1789 году приняла регламент люймэншанов с системой лицензий (бупяо), ограничением срока торговых экспедиций (до года), номенклатурой допустимых товаров и многими другими правилами вроде запрета на браки с монголками. Отчаянным одиночкам оставалось всё меньше места в степи: на первый план выходили торговые дома, самый успешный из которых основали на рубеже 17-18 веков в Улясутае (официальном центре Внешней Монголии) шансийцы Ван Сянляо, Ши Дасюэ и Чжан Цзе из Пинъяо, шедшие с обозом Канси и преуспевшие в самом выгодном бизнесе всех времён и народов - поставках фронту.
Первоначально называвшийся "Цзишэнтан", под конец правления Канси (а он умер в 1723-м) торговый дом переименовался в "Дашэнкуй" и переехал в Хух-Хото. До капитализма тут, конечно, было далеко - своими порядками эта фирма напоминала орден: так, ученик первые 3 года имел жалование только на карманные расходы, а навестить семью сотрудник имел право через 4 месяца после поступления в "Дашэнкуй" и далее раз в 3 года. Статус ученика, помощника купца, он носил 10 лет, а по их истечении являл собой просветлённого ламу Златого Тельца, самурая весов и счётов. Зато от алтайского Кобдо до Ивового палисада по границам коренной Маньчжурии "Дашэнкуй" проник буквальнов во все сферы торговли (в том числе меновой), логистики и ростовщичества. В его караванах насчитывалось до 20 тысяч верблюдов, штат головной фирмы достигал 6-7 тысяч человек, а было ещё (видимо, не одновременно) до 82 дочерних фирм: старейшая и самая успешная "Саньюйчуань" ("Три нефритовые реки"), например, торговала чаем, "Тяньшуньтай" - тканями, "Дэхэнкуй" - скотом, а "Сешэнчан" поставляла баранину в Запретный город. Пол-Монголии от нойона до арата ходили в долгах, за которые "дашэнкуйские" купцы с цинскими приставами порой угоняли стада... Управлялось всё это по принципу акционерного общества, не подсмотренном при том у лаоваев, а независимо изобретённым здесь - впервые в истории Китая. Серьёзные конкуренты у шаньсийцев появились лишь в 1860-х годах, когда после Опиумных войн Китай открылся для иностранного капитала, и русские купцы, прежде не заходившие дальше Кяхты, начали сами торговать на Великом Чайном пути и везти в Китай свои промышленные товары. Фирма приняла вызов и смогла сохранить уже не монополию, но лидерство. Однако, рискну предположить, именно благодаря ушлым "дашэнкуйцам" каждый монгол до сих пор считает своим долгом сообщить, как сильно они тут не любят китайцев! Выдавливать шаньсийцев из Халхи начали уже в 1911 году, когда пал Цинский дом, а в Урге установилась пророссийская теократическая монархия Богдо-гэгэна. "Дашэнкуй" цеплялся за жизнь всеми силами, например в 1918 году (когда китайцы заняли Халху) организовав между Калганом и Ургой автомобильные перевозки... Но уже в 1921 году китайцев из Урги прогнали коммунисты во главе с Сухэ-Батором, и побарахтавшись немного без своего главного рынка, фирма-эпоха закрылась в 1929 году.
Теоретически, в Хух-Хото есть музей "Дашэнкуя", основанный писателем и историком Дэном Цзюганом, самый известный роман которого так и называется - "Дашэнкуй". Но я упустил этот момент при подготовке (хотя ходили мы прямо рядом, у монастыря Ширетэ-Зуу из прошлой части) - впрочем, судя по чужим фото, здания там новодельные, а экспонаты - скорее всего, плюс-минус те же, что и в других музеях Великого Чайного пути. А чайный караван, уже знакомый нам по Улан-Батору, идёт мимо хух-хотского базара...
От рынка и мечети мы побрели на север, в сторону метро, по улице Тундао... и вскоре озадачились тем, как её перейти - на той стороне вдруг обнаружился огромный католический собор!
Как подсказала позже англовики, это костёл Святого Сердца Иисуса (1922-23), построенный взамен старого миссионерского храма (1865), разрушенного в 1900 году восстанием ихэтуаней.
С неоготическими фасадами и 30-метровой колокольней, больше всего (помимо неожиданности появления) он впечатляет тем, насколько по-разному выглядит с каждой стороны.
В гулком белом зале - красные лозунги: хотя католичество с его иерархичностью прижилось в Китае лучше всего из христианских церквей (и его адептов в КНР как бы не больше, чем любой стране Европы!), по факту здешние католики отбросили главный постулат - подчинение Папе Римскому. С 1957 года существует Китайская патриотическая католическая церковь, полностью "карманная" при КПК, и хотя Папа считает её прихожан своей паствой, они его своим патроном - нет.
Во дворе костёла - приходское здание, включающее, наверное какую-нибудь школу:
В ещё одном явно европейском здании на другом конце того же квартала я заподозрил старую больницу:
Напротив неё мы решили спускаться в метро - оно в Хух-Хото действует с 2019 года, и по китайским меркам совсем невелико: 50 километров и 44 станций. Это меньше не только Москвы и Петербурга, но даже Киева и Ташкента. Сравнимый с ними по размеру, охвачен Хух-Хото даже несколько хуже: систему слагают две перпендикулярные линии по 22 и 28 километров, соединяющие все вокзалы и даже аэропорт, но не доходящие до большинства окраин.
Как устроены китайские метрополитены с их двухъярусными станциями (наверху - выходы, кассы и турникеты, внизу - платформа) я рассказывал в отдельном посте, и Метрополитен Хух-Хото в этой схеме не исключение. Однако представление о безликости и однообразии китайских метрополитенов верно лишь на 4/5 - с конца 2010-х и в Поднебесной строят метростанции с неповторимым "лицом". Ну а здесь своё "лицо" решили придать всей системе: если Улаанбаатарын Метроо так и осталось забавной мистификации времён молодого Рунета, то Хух-Хото - единственное место встречи подземки с монгольской культурой!
Всё это вдвойне впечатляет с учётом полного отсутствия живого монгольского колорита (по крайней мере понятного иностранцу) в самом городе: подземка тут вполне себе метроо, и вообще эпицентр коренизации.
Местные даже шутят, что этак монголы скоро их метро захватят - а думаю, не стоит пояснять, что слова "монголы" и "захватить" в Китае ещё более однокоренные, чем в России.
Причём станции тут есть и безлико-современные, и отчётливо-китайские:
А по-настоящему монгольским Хөх хотын метро делает дизайн поездов - орнаменты на дверях, указатели в виде человечков в национальных костюмах:
Поручни с набалдашниками в форме конских голов:
И даже вместо пунсонов станции на схеме отмечают юрты. Вязь рядом с иероглифами - это вертикальное монгольское письмо, по сей день официальное в Китае. Билетные автоматы - и те похожи на сердитых степных верблюдов: деньги всасывают, буквально вырывая их из рук, карточки - злобно выплёвывают. Вдоль красной линии метро на восток теперь и будем двигаться до конца рассказа...
Со станции "Народный зал" можно выйти на огромную площадь, высотки которой мы уже видели с другой стороны из района мечети. Над площадь выходит здание, которое легко принять за какую-нибудь старую администрацию, и тем удивительнее, что на самом деле это Музей Внутренней Монголии, основанный и построенный в 1957 году. Поправочка - его Старое здание: в 2007 году музей переехал на несколько станций дальше по этой линии. Экспозиция (фото можно найти здесь) весьма богата, и что совсем не очевидно - её значительная часть посвящена космонавтике: хотя космодромы КНР находятся в других регионах, именно в степи Внутренней Монголии китайцы возвращаются с орбиты.
Ну а огромное здание - не что иное, как памятник Монгольскому князю: так в Компартии Китая называли за глаза Уланьфу, создателя нынешней Внутренней Монголии. На самом деле его имя записывалось как Уланхуу, и был он вполне себе монголом и даже тумэтом - в годы Чингисхановых войн это племя за особые заслуги ушло на юг из Прибайкалья. Меньшая его часть, современные хоринцы, сделав круг почти через Корею вернулась к 17 веку на Байкал, став крупнейшим бурятским субэтносом, а бОльшая - писала историю Внутренней Монголии не один век: Алтан-хан правил именно Тумэтским ханством. И вот Уланхуу родился в 1906 году в тумэтской деревни в Шаньси, то есть - с детства вырос среди двух культур, задававших тон в Хух-Хото. В 1925 году он вступил в КПК, с 1930-х годов крутился в монгольском подполье, и наконец в 1947 возглавил его как председатель Автономного правительства Внутренней Монголии в Улан-Хото, объединившего пяток квазигосударств, провозглашённых дугуйланами после разгрома японцев. В Красном Китае Красный Сын (так переводится имя Уланхуу) стал кем-то вроде нашего Кадырова - даже писанные законы учреждённого в 1949 году коммунистами Автономного района Внутренняя Монголия до 1954 года отличались от обще-китайских, что уж про неписанные говорить? К тому же должность регионального лидера Уланьфу сочетал с руководством Центральным институтом по вопросам национальных меньшинств в Пекине, учреждённом практически под него в 1951 году. Словом, музей строился так, чтобы не уступать столичным.
А настоящим триумфом Уланьфу выглядело то, что в 1963 году в музей устроился работать Дэмчигдонров, более известный как Дэ Ван. Не просто антагонист, а антипод, он тоже был монгол - но во-первых чингизид из знатного, прекрасно образованного рода, а во-вторых - из племени чахаров, ещё в 16-17 веках боровшегося с тумэтами за власть в монголосфере. Ещё в Эру Милитаристов он возглавлял родной Чахар (в 1929-31), знакомый с позапрошлой части аймак Шилин-Гол (1931-33) и наконец - всю Внутреннюю Монголию. В 1936 году, на фоне японско-китайской войны, Дэ Ван поднял восстание против Китая, и на помощь чингизиду тут же пришёл японский генерал Минами Дзиро. Так среди развалин Китая появилось государство Мэнцзян, сменившее несколько статусов и никогда не считавшееся полностью независимым - скорее, протекторат то ли Японии, то ли такого же марионеточного Маньчжоу-го, в которой "последний император" Пу И наградил Дэмчигдонрова титулом У-дэ циньвана ("Воинственного и добродетельного государя"). Конечно же, власть его держалась на японских штыках, и в 1945 году чингизид-коллаборационист угодил под арест Гоминьдана. Недолгий - видя успели Уланьфу, князя освободили и даже поставили во главе Алашской Монгольской автономии в Нинся. Второй раз он попал под арест уже к красным... и зная истории отечественных коллаборационистов, логичным финалам кажется петля на шее или пуля в затылок после скоротечного суда. Однако своих самых влиятельных врагов китайские коммунисты искренне старались не убить, а переделать, тем самым не дав им остаться в веках. 13 лет чингизид провёл в тюрьмах, написал 9 томов идеологически-правильны мемуаров, а на старости лет, преисполненный любви к Великому кормчему, чахарский князь устроился в музей, построенный во имя амбиций тумэтского простолюдина.
В 1966 году Дэмчигдонров умер, а под Уланьфу зашатался трон. Но смещённый со всех постов, он избежал тюрьмы или казни, и уже в 1972 году реабилитированный, вернулся в высшую политику КНР. Один его сын Бухэ руководил Внутренней Монголией в 1982-93 годах и даже в 1992 году построил своему уже покойному отцу Мемориальный Зал (1992), другой был мэром Баотоу - крупнейшего города в регионе. А в наши дни в руководстве АРВМ не последнюю роль играют его внуки.
Музей Внутренней Монголии - часть целого ансамбля времён расцвета "Монгольского князя". На кадре выше, например, Сянбайлоу (1955) - первое и долгое время единственное консульство МНР и КНР, читай - посольство Внешней Монголии во Внутренней. О знаковых зданиях Хух-Хото ХХ века мне попался интересный материал на китайском, как и очень душевная подборка старых фото - но в условиях автоперевода страниц это, думаю, не проблема.
Ну а исторически здесь территория уже не Гуйхуа, а другого города - в 1735 году цинские власти построили рядом с тогда ещё монгольским Синеградом свою крепость Суйюань. Почти два века она оставалась административным пригородом (примерно как Нью-Дели), в обиходе Новым городом, в тени базаров, пока в 1913 году два города не свели в единый Гуйсуй. Под этим названием он и прошёл большинство описанных выше событий, Хух-Хото становясь при Дэ Ване в 1937-45 годах и окончательно в 1954-м. Суйюань к тому времени полностью растворился в разросшемся городе, и даже его главные памятники - Барабанная башня и Северные ворота (да, здесь они тоже были), - снесли в 1959 году снесены для строительства проспекта Синьхуа-Восточный. Однако у станции метро "Цзянцзюнь-яшу" сохранилась резиденция цзянцзюня:
Или, по-нашему говоря, генерал-губернатора, руководителя военной администрации, чья роль на окраинах (любой) империи особенно велика. По факту именно цзянцзюни были высшими китайскими чиновниками и в Улясутае, и здесь. Но Суйюаньская резиденция уникальна своей сохранностью - в её ограде, примерно 150 на 120 метров, сохранилось более 130 зданий - правление, приёмная, жилые дома, учреждения вроде типографии, конюшня и "гараж" для повозок, казармы охраны... В ХХ веке всё это использовалось по назначению (например, в 1954-85 годах здесь располагались Народный суд и прокуратура Внутренней Монголии), и лишь с 2003 года весь комплекс занял музей. Из тех, куда бесплатный вход, но на проходной душу вытрясут проверкой документов:
Куда нас угораздило прийти вместе с ГИГАНТСКОЙ, - несколько автобусов вдоль улицы, - группой школьников в форменных (да, это именно форма!) спортивных костюмах. Конечно же, явление лаоваев, которых многие прежде видели только в кино, вызвало такой ажиаотаж, что вероятно мы сорвали часть экскурсии.
Некоторые павильоны занимают экспозиции - там я переснял большинство чёрно-белых фото (и кстати не уверен теперь, какие из них относились к центру Хух-Хото, а какие к Суюйаню!), а вот из этого стенда узнал, например, что Суйюань имел и свою экономическую специализацию - торговлю шерстью:
На других витринах - всякая этнография, китайская и монгольская, вроде серебряных украшений или марионеток кукольного театра:
Юрты на улице - сувенирные лавки, ну и наверное символизируют юрты самых уважаемых нойонов, приезжавших в Суйюань по делам. А вот повозки - вполне исторические:
Однако без знания языка больше всего впечатляют воссозданные интерьеры:
С восковыми фигурами обитателей - тут, думаю, всё понятно и без слов:
Особенно эффектен зал приёмов:
А у чинуши прямо на лице написано - брал!
Поэтому столько охраны:
И в общем не скажу, что Хух-Хото мы посмотрели весь, но за пределами Русского следа в Китае такой задачи в общем и не ставилось. Впечатление сложилось, и впечатление это прямо-таки неожиданно тёплое - уютный, соразмерный и весьма красивый город, который, натурально, не хотелось покидать. Но мы его, конечно же, покинули, так что напоследок - про вокзал:
Железная дорога Пекин - Баотоу, первая построенная в Китае полностью своими силами, ползла-ползла с 1906 года и в 1921-м доползла сюда. Старый вокзал (кадр выше) не отличался эстетикой, и на его месте с тех пор сменилось, кажется, уже три здания. Вот только мы видели его лишь ночью и лишь со стороны путей (последний кадр позапрошлой части) - как водится в современном Китае, вокзалов в крупном городе более одного. Недалеко от "медленной" станции Байта с сохранившимся историческим вокзалом действует с 2008 года "высокоскоростной" Восточный вокзал, само собой - непостижимо гигантский:
А под его сводами стоят юрты:
Да и сам свод явно символизирует юрту:
А гед-то в зале ожидания - и вот такой привет с родины, призрак Великого Чайного пути:
С этого вокзала мы уехали в Датун, город на краю провинции Шаньси. По русской теме там ничего вроде и нет, но мы решили уважить Великий Китай вниманием к его древностям. Но об этом - в следующих 3 частях.
ВЕЛИКИЙ ЧАЙНЫЙ ПУТЬ-2024 (ОСЬ МОНГОЛОСФЕРЫ)
Обзор поездки и оглавление серии.
Бурятия (2012, 2022, 2024)
Улан-Удэ. Вокзал и площадь.
Улан-Удэ. Старый Верхнеудинск.
Улан-Удэ. За Удой и за Транссибом.
Улан-Удэ. Дацан "Ринпоче Багша".
Улан-Удэ. Городское кольцо у центра.
Улан-Удэ. Городское кольцо по окраинам.
Гусиноозёрск и Тамчинский дацан.
Новоселенгинск и Старый Селенгинск.
Кяхта. Песчаная Венеция и Город Миллионеров.
Кяхта. Старый Троицкосавск.
Кяхта. Слобода и Алтанбулаг (Монголия).
Монголия и Внутренняя Монголия (2024)
Сухэ-Батор (2022).
Дархан (2022).
Улан-Батор. Колорит, транспорт, кладбище Алтан-Улгий.
Улан-Батор. Вокзал и Ганданский холм.
Улан-Батор. Из центра на Зайсан.
Улан-Батор. Площадь Сухэ-Батора и окрестности.
Улан-Батор. Консульский холм.
Окрестности Улан-Батора. Налайх, Тэрэлж, статуя Чингисхана.
Хархорин (Каракорум).
Арвайхээр и окрестные степи.
Сайншанд и Хамра. А также о железных дорогах Монголии.
Замын-Удэ и Эрэн-Хото (Эрлянь). Граница.
Хух-Хото. Центр.
Хух-Хото. Разное.
Шаньси и Хэбэй
Датун.
Юньган. Буддийские пещеры.
Юньган. Угольные шахты.
Чжанцзякоу (Калган).
Бадалин и Великая Китайская стена
Пекин - будет позже.
Тяньцзинь - будет позже.
Долина Янцзы - будет позже.
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]