Сайншанд. Лунная кукушка над пустыней Гоби
Сайншанд - как и показанный в прошлой части Арвайхээр, небольшой город (25 тыс. жителей) и центр аймака в 470 километрах от Улан-Батора. Только не на юго-запад, где степи и горы, а на юго-восток - в сухие каменистые глубины Гоби, второй по размеру пустыни на нашей планете. Лежащий вдоль дороги к Китаю обширный (109 тыс. км²) и малолюдный (68 тыс. жителей) Восточно-Гобийская аймак (Дорноговь), однако, в ней как бы не самый обжитый. И если сам аймачный центр - насквозь МНРовский городок среди руин советских гарнизонов, то Хамра рядом с ним - не только Северный вход в Шамбалу, основанный монголом с удивительной судьбой, но и одно из красивейших мест пустыни. Заодно, раз уж Монголия у меня без обзорных постов, расскажу здесь и про её железную дорогу.
Совсем не очевидно, что Монголия, "где вместо дорог направления" - вполне железнодорожная страна: по рельсам в ней перевозят около половины пассажиров и подавляющее большинство грузов, особенно - из-за границ. Система состоит из двух полностью изолированных линий, разнесённых степью на 600 километров, однако - соединённых через железные дороги соседней страны. Первой в 1939 году из забайкальской Борзи была за несколько месяцев (!) буквально брошена на 334 километра линия в Баян-Тумэн, позже ставший городом Чойбалсаном. Экстренно построенная в тылу Халхин-Гольской войны, она удивительным образом работает и ныне, и даже пассажирский поезд на ней есть. Сложнее была история Трансмонгольской магистрали, проложенной с третьей попытки: в 1914-15 годах к проекту подступали царские власти, после краха дома Цин быстро сделавшие Халху своим фактическим протекторатом (формально её у нового Китая не оспаривая), а в 1937-39 году уже советская власть проложила 255км от станции Заудинский в черте Улан-Удэ до пограничной станции Наушки. Пересечь Монголию насквозь, проложив магистраль длиной 1110 километров, ресурсы нашлись лишь в 1949-55 годах. То была единственная в истории стройка ГУЛага за советской границей: хотя термин "Монголлаг" оставался неофициальным, сами лагеря стояли через несколько десятков километров, а полсотни беглых зеков из них стали последней волной "местнорусских" (об это феномене я рассказывал в Улан-Баторе), причём иные хоронились по лесам и юртам до 1980-х. Конечно, всё это делалось не по сталинской прихоти: по мере восстановления инфраструктуры западных регионов, в Монголии всё активнее работали железнодорожные войска, к концу стройки полностью заместившие зеков. Ну а при Цеденбале стальной стержень стал превращаться в мутовку, пустив ветки в угольный Шарынгол (1961, 65км), медно-молибденовый Эрдэнэт (1975-77, 164км), угольно-армейский Баганур (1979, 93км), флюоритовый Бор-Ундэр (1982, 60км), а в 2016-23 годах, вобрав старую ветку на Дзун-Баян (50км) разрослась целая система (416 километров) линий к крупнейшей угольной копи Таван-Толгой и китайской границе. Меньше повезло ветке от станции Вал Чингисхана на Чойбалсанской линии к урановым рудникам Дорнода (1988, около 150км), так и заброшенным с 1995 года.
Всё это - знакомых стандартов колеи: 1520мм как основной и 750мм на первой узкоколейке Улан-Батор - Налайх (1938, в основном заменена магистралью) и Детской железной дороге в Дархане (2021). Общая протяжённость системы - 1810 километров, и среди стран "русской колеи" Монголия превосходит Киргизию, Таджикистан, Эстонию, Армению, Молдавию, Грузию и Литву. Обслуживает всё это несколько компаний: так, Монгольская железная дорога с 2008 года занимается инфраструктурой, а Улан-Баторская железная дорога (УБТЗ от "Улаанбаатар тэмэр зам") - перевозками. Владеют ей пополам правительство Монголии и РЖД, а потому буквально из всех национальных железных дорог здешняя система самая схожая с российской. Да что там - Норильская железная дорога кажется более чужой!
Самое заметное, отличие, пожалуй - тяга: паровозы списали ещё в конце 1950-х (но многое осталось в железнодорожном музее у станции Улан-Батор), электровозы так и не пришли - ни метра путей в стране не электрифицировано. Маневровые тепловозы представлены в основном ТЭМ2 (кадр выше), делавшимися в 1960-2000 годах в Брянске и Луганске, а вот на магистральном ходу, помимо единичных иностранных машин вроде американских "Эволюшенов" из Казахстана, работают слегка модифицированные (в первую очередь - улучшенной пылезащитой) луганские тепловозы. Более современные 2ТЭ116УМ (2010-14) в красно-синей раскраске:
И самые массовые на УБТЗ 2М62М (1980-89, 66 двухсекционных машин) и 2М62УМ (1989-91, 16 односекционных). Эти чаще зелёные, так что главный маркер тепловозов УБТЗ - не ливрея, а соёмбо (национая эмблема) на носу.
И российский флаг на корпусе - это хорошо, но когда он уравновешен флагом Монголии - лучше. Больше всего УБТЗ похожа на старые добрые российские железные дороги Эпохи Зелёных Вагонов, когда не были известны нашему народу ни "оптимизация" (по всем веткам, кроме самых новых на юге, исправно возят пассажиров), ни "театр безопасности" (двери всех вокзалов открыты), и разве что билеты тут тоже по паспорту. Купить их теоретически можно на сайте УБТЗ, но он, даже имея русскоязычную и англоязычную версии, работает только с монгольских ip - это в принципе проблема многих здешних сайтов, в малолюдной стране видимо обусловленная экономией на мощности серверов. Мы сочли, что проще пойти в кассу. Цены - поменьше наших или китайских, но и не совсем копеечные, за километр рубля 3 в плацкарте, рублей 5 в купе. Сам билет - невзрачный чек (как и везде теперь), но зато в красивой обложке:
Дальше пассажира ждут самые обычные зелёные вагоны, в которых самые обычные проводники выдают постельное бельё и продают чай, который можно залить кипятком из титана.
Главное, пожалуй, отличие этих вагонов от наших - состояние: скрипучие, пыльные, душные и при этом уже в октябре натопленные, как добрая изба. Скорости невелики, но и их хватает, чтобы вагон неприятно мотало. В общем, ездить по УБТЗ не очень комфортно... но это если сравнивать с РЖД, КТЖ, УТЙ или магистралями Китая, а по сравнению с автобусами на бесконечном бездорожье - это почти транспорт-люкс.
Наконец, сюда и международные поезда заглядывают: до Царь-вируса российский Москва - Улан-Батор и китайский Москва - Пекин. Первый теперь сокращён на запад до Иркутска, второй восстановили несколько месяцев назад, ну а осенью-2024 флагманом УБТЗ выглядел поезд Улан-Батор - Хух-Хото, пару раз в неделю ходившие за какие-то невменяемые (как и везде через границу) деньги.
Нам тоже надо было в Хух-Хото, но Улан-Батор тёмным морозным вечером мы покинули внутренним поездом. Всю ночь проворочавшись от духоты и тряски, я зато не проспал рассвет:
Те же эмоции у меня были давным-давно, когда я также ехал ночью из Актюбинска в сторону Алма-Аты: холмистая, травянистая степь осталась где-то в другом мире, а поезд шёл через пустыню. Мы удачно попали в последний вагон, и скорее к озадаченности, чем к недовольству монголов, я снимал из заднего окна, обнаружив, например, что Трансмонгольская магистраль однопутная:
Сайншанд встретил депо с датой постройки на столбе, а в его дворе попал в кадр серый "бычок" ТЭ2, первый крупносерийный советский магистральный тепловоз, выпускавшийся в 1948-55 годах в Харькове. Такие машины представляли второе (после паровозов) поколение локомотивов Монголии, но теперь только стоят на постаментах:
С переезда на нас глядели скорпион и пара динозавров, напоминая, что Гоби отступила ненадолго:
Поезд шёл до пограничной станции Замын-Ууд, но мы покинули его в Сайншанде:
Помимо нас сошли ещё два-три иностранца, и к каждому тут же пристроился таксист, в бормотании которого нетрудно было разобрать слово "Хамра!". Цена выглядела заманчивой (хотя точную цифру я сейчас не помню)... но именно поэтому я понимал, что дальше будет какая-нибудь разводка - например, окажется, что это в одну сторону, а назад с часовым ожиданием уже втрое дороже. Посидев за картой в холодном пыльном зале, где часы показывали время по Пекину, Улан-Батору и Москве, мы решили, что справимся сами.
Если в северной части Трансмонга (название даю сам по аналогии с Транссибом!), как в Сухэ-Баторе и Дархане, вокзалы в основном эпохи Цеденбала (видимо, построенные на месте совсем уж убогих вокзальчиков Монголлага), то южные станции встречают помпезными сталинками. Так выглядит вокзал и на станции Чойр (да, это ссылка на сайт Бисерова, в связи с чем у меня дельное предложение владельцу - грохнуть этот сайт нафиг), в самом маленьком монгольском городке (10,4 тыс.), центре самого маленького монгольского аймака Говь-Сумбэр (5542 тыс. км², 17 тыс. жит.), где руины советского гарнизона обширнее, чем жилая часть. В Сайншанде вокзал ещё зрелищнее:
А на площади тихонько, как смиренный вол, стоит "монгол" из Луганска. Обратите внимание на номер - памятником стала первая машина серии:
Сайншанд состоит из нескольких районов, раскиданных на километры. У вокзала - Ар-Сайншанд, в переводе примерно Засайншанд с населением около 4,5 тыс. жителей. Глухая окраина, где со времён постройки поменялось немногое:
Отбившись от последних таксистов, мы пошли по главной улице - и судя по фото с pastvu, когда-то почти такая же улица вела от вокзала и в Улан-Баторе:
Она упирается в сквер с давно пересохшим фонтаном, за которым стоят ДКЖД и какое-то путейское ведомство:
Рядом с последним - Четверо дружных: животные из буддийской притчи, которые решили не бороться за доступные плоды, а образовать живую пирамиду и сообща достать плоды из верхней части кроны.
Рядом на стене путейской гостиницы плакат, в гобийском климате за 5 лет облупившийся как за полвека:
До центра - 2,5 километра через гряду, и мы преодолели их, поймав попутку с доброжелательной монголкой средних лет в тонких очках. За грядой встречает, пожалуй, самый типичный внешне, что я только видел, буддийский монастырь Дашчойлон Хурал-Хийд 2010-х (хотя основан в 1991-м). На фоне Чёрных гор (Хааруул), также известных как Тушилгэ, одиноко стоящих посреди пустыни.
Монголка привезла нас в центр, но первым делом мы взошли на длинную дюну, странно торчащую прямо посреди домов. Её венчает памятник монгольским героям войн с Японией в 1939 и 1945 годах, а от его пламенеющих балок можно и по сторонам посмотреть:
Вот отсюда мы приехали - видны монастырь и дорога. Наверху осталась бывшая часть военных связистов, отдельные здания которой используются по назначению:
Напротив - мемориал местному герою советско-японской войны 1945 года, пулемётчику Дашийну Данзанваанчигу... причём - герою выжившему, несмотря на 5 ранений, и дожившему до 1980-х. Памятник поставили в начале 2010-х взамен советского обелиска, а вот самоходка СУ-100 и раньше была.
В другой стороне - центр городка с одинокими "свечками" малоэтажек среди частного сектора:
Основной Сайншанд несколько старше привокзального - начинался в 1931 году с администрации аймака. Но в общем из всей дюжины монгольских городов, что я видел, Сайншанд - пожалуй, самый неухоженный и потерянный. Правда, зачем подметать улицы, если из пустыни снова налетит песок? "Никто и никогда, поверь, не будет обиженным на то, что когда-то покинул пески" - эта строчка "Наутилуса" читается тут буквально на каждом квадратном метре. Центр городка образуют две площади спиной к спине - "народная" с позднесоветскими зданиями, торговыми центрами и памятники чем-то хорошему и монгольскому:
И "официозная" со зданием администрации аймака Дорноговь 1950-х годов:
Напротив - чахлый, и всё же явно титаническими усилиями поддерживаемый в этой пустыне парк Данзанравжаа с театром "Лунная кукушка". Вот это - и правда удивительная история о рождённом в 1803 году мальчике из нищей степной семьи, у которой единственную лошадь съели волки. Зато стихи он уже в 7-8 лет слагал так, что слухи о нём дошли до именитых лам, и ребёнка тайно признали перерожденцем Догшин-нойон-хутухты, важного буддийского деятеля, которого после конфликта с Цинским властями осудили со всеми последующими реинкарнациями. Вот только Догшин-нойон представлял не господствующую в Монголии тибетскую буддийскую школу Гелуг с её иерархичностью и нравственностью, а куда более редкую здесь школу "красных шапок" ньингма, впитавшую больше всего учений и практик добуддийского Тибета с его религией Бон. Пройдя курс обучения в нескольких монастырях, Равджа много десятилетий скитался по Монголии, в одних монастырях жил, другие - основывал, однако из любых дальних краёв неизменно возвращался в Хамру. Там, помимо храмов и школ, он построил весьма удивительные для своей эпохи учреждения. Например, Хухдийн-дацан (Детскую академию), куда мог прийти за светским образованием для своих детей и нойон, и простой небогатый арат. Или Выставочный дацан (1840) - первый музей Монголии, где помимо святынь хранил и многочисленные диковины из своих путешествий. Но самым удивительным стал, пожалуй Намтар-Дуулах-дацан (Академия Воспевания Житий) - под этим названием скрывался самый что ни на есть театр! Не европейской традиции, конечно, но в Тибете аж с 15 века была своя - лхамо, который соотносят с оперой или скорее мьюзиклом. С тибетского, вложив свои идеи и одев актёров в китайские сценические костюмы, Данзанравжаа и перевёл пьесу "Сказание о Лунной кукушке". Там главный герой, благородный принц, подпадает под влиянием подлого советника, отстраняет друзей, увлекается магией, и в конце концов теряет себя: советник предлагает им двоим переселиться ненадолго в кукушек, но стоило было принцу улететь, как сам захватил его тело, сел на трон и довёл царство до беды, принц же остался проповедовать буддизм животным в надежде на лучшую жизнь. Относительно небольшая, "Лунная кукушка" требовала столь сложного исполнения, что превращалась в сериал, который от 100 до 300 (по разным данным) актёров ставили в течение месяца. А так как случайные люди явно бы не справились, Монголия обзавелась своей постоянной труппой, кочевавшей по монастырям.
Но это для потомков Равджа - великий просветитель, а для современников он был в первую очередь потрясатель устоев. И стихи его казались слишком вольным, и обет безбрачия он нарушал сразу двумя жёнами, и обличал всех, кто это заслужил (одно из самых известных его стихотворений про моральных облик духовенства даже называется "Как не стыдно?!")... в общем, в Халхе середины 19 века всякий, кто обладал хоть какой-нибудь властью, ненавидел его. Итог закономерен - своё последнее стихотворение "Наказ Вселенной" Равджа написал в 1856, умирая от яда, кем-то подброшенного в его пищу. И Житейский дацан не стал началом непрерывной традиции монгольского театра (вновь это искусство пришло лишь через социалистический Нардом), а Выставочный дацан, упаковав в 1500 сундуков, ученики похоронили вместе с наставником - чтобы не разорили цинские сыщики, ведь с неприкосновенностью могил у монголов всегда было строго. Точнее - только до социализма: большая часть наследия Равджи погибла в 1937 вместе со старыми зданиями Хамры. Лишь 49 сундуков смогла найти в 1991 году австро-монгольская экспедиция, и их содержимое теперь можно видеть в музее, который стоит в этом же парке. Зато рукописи не горят: из примерно 1000 стихов Равджи сохранилось около 170 на монгольском и чуть больше на тибетском языке, есть даже неплохие переводы на русский. Памятник Равдже в этом же парке мы каким-то образом ухитрились проглядеть, так что вот фото из монгольской википедии. Обратите внимание, что на плече поэта тоже сидит скорпион:
К югу от парка проходит то, что можно назвать в Сайншанде главной улицей с круглым Дворцом молодёжи:
А в основном городок какой-то такой:
Мы понемногу шли к выезду, любуясь сюжетами монгольской глубинки. Вот например юртосервис:
Из-за домов и бугров поднялись силуэты Сайншандской ветроэлектростанции (2018), по мощности (55 МВт) вполне сопоставимой с большинством монгольских ТЭЦ.
Под горами уходит железная дорога, которая когда-то вела в Дзун-Баян, это кладбище надежд на превращение Монголии в нефтяную державу (делаем ставки, снесёт ли Бисеров свой сайт!). Предсказанное ещё американскими геологами в начале 1920-х чёрное золото, после трёх лет поисков, советская-монгольская экспедиция нашла за Чёрными горами в 1940 году. Дальше стало не до того, но уже в 1947-м, после доразведки, заработал трест "Монголнефть", а в 1949-52 годах и нефтеперерабатывающий завод построили. Первый в стране... и последний: месторождение оказалось небольшим, в 1960-х начало истощаться, а когда в 1969-м на предприятии случился пожар, восстановление его сочли нецелесообразным. Монголия - страна угля и руд (в гораздо большей степени, чем пастбищ!), но строительство нефтезавода - буквально идея-фикс: мираж "первого монгольского НПЗ" возникает в степи тут и там, а затем сдвигается вправо и тает. Новым смыслом позднесоциалистического Дзун-Баяна стали единственная развёрнутая дивизия Монгольской народной армии и советский военный аэродром, к которому в 1982-83 годах протянули железную дорогу. Всё это пошло прахом с распадом соцблока, и нынешний мёртвый Дзун-Баян посреди гобийской пыли по крайней мере на чужих фотографиях смотрится не хуже, чем Хальмер-Ю или заброшенные посёлки Норильска. Нефть, однако, там и теперь добывают понемногу, а железную дорогу продлили в глубины Гоби, к Даландзадгаду и крупнейшему в Монголии угольному месторождению Таван-Толгой.
За ту пару часов, впрочем, что простояли мы на выезде из Сайншанда, никакого движения на железной дороге видно не было, да и по автодороге проехало буквально несколько машин. В конце концов, уже решив, что Хамра нас не ждёт, мы побрели назад... но привычно вскинув руку, я вдруг застопил машину с молодой парой на передних сидениях. На вопрос "Хамра?" они покивали, денег не попросили (по крайней мере такую сумму, которую я бы запомнил), и вот уже мы мчались по степи. В сторону Дзун-Баяна, на полпути к нему свернув у ещё одного скорпиона:
На туристов монголы были не похожи, но всё стало ясно, когда, горячо поцеловавшись с девушкой, парень вышел на очередной турбазе - начинался рабочий день.
Девушка же молча довезла нас до конца ровной чёрной асфальтовой дороги километрах в 40 от Сайншанада и объяснила, что купить в сувенирном ряду:
Хамарын-хийд (обиходное Хамра получается из-за особенностей монгольского произношения) был не единственным монастырём Равджа, но - главным. Обитель вокруг себя 15-летний поэт и богослов собрал уже в 1818 году, но как заведено у монголов - кочевую. В 1840-м, уже зрелым и знаменитым человеком, он написал трактат о входах в Шамбалу, потустороннюю страну истинной мудрости и божественной добродетели, для наивных русских людей на периферии монгольских степей ставшую земным, лишь труднодоступным Беловодьем. Тем не менее, возможности найти если не саму Шамбалу, то портал к ней не отрицали и буддисты, и вот однажды в 1845 году во время медитации Равджа снял с себя скорпиона, 7 дней кормил его, а затем отпустил в пустыню. Главным свойством скорпионов в буддийской философии было то, что они травят себя собственным ядом в гневе или отчаянии - и вот именно эту страсть Равджа обуздал. Путеводный скорпион привёл его на холм Алтан-Гавал (Золотой Череп), странное место с кроваво-красной землёй и сильной энергией... вполне реальной энергией, ибо это не что иное, как почти стёршийся кратер огромного вулкана, извержения которого 150 миллионов лет назад видели ещё динозавры - вполне живые, а не кости в здешних песках.
Это место Равджа и объявил Северным входом Шамбалы, а в 1851 году и Хамра обосновалась рядом с ним. Исторические здания монастыря были разрушены в 1930-х... но то лишь бренность материального - Хамарын-хийд спокойно переродился в 1990-х. Дорожка от парковки и развалов ведёт в Энергетический центр Северный вход Шамбалы (официальное название), в портал между миров, ограниченный по краям традиционными для буддизма 108 субурганами (по числу возможных состояний ума).
Туда не принято ходить с пустыми руками, и в сувенирных рядах мы купили подношения - воду, водку и зерно:
По краям стоят три небольших храма с Глазами Шамбалы - перед входом нужно внимательно вглядеться в спираль над ними. Главный, южный вход - Золотые ворота:
Здания даже не пытаются казаться историческими - ни снаружи, ни внутри:
На камнях гуляют вороны:
А мы смотрели на монголов и пытались повторять все действия за ними - где сыпать горсть зерна, где кропить водой, а где водкой. И от воды и зёрен в каменных кольцах посреди Энергетического центра зеленеет трава:
Мы направлялись к обоо в форме Сумеру - Мировой горы, описанными в древних трактатах размерами оказавшейся удивительно схожей с Солнцем.
К ней ведёт целая аллея чаш, куда из рук паломников попадают зерно и вода. Всё это похоже на набор некоего кода:
А стоит людям чуть разойтись - как слетаются сороки:
Вокруг - пустыня: красная земля Алтан-Гавала, жёлтая низина, чёрные склоны Тушилгэ вдали. Ну а небо... по небу видно, что пустынный зной давно прошёл, и над Гоби царил пронизывающий холод:
В Чёрных горах, отчётливо просматривается острая вершина Баянзурх (1031м, в переводе Богатое сердце), или Хуслийн-Уул - Гора Желаний. Считается, что желания, если записать их на бумажку, с молитвой взойти (женщинам - до обоо на склоне, а мужчинам до вершины), сжечь эту бумажку и развеять прах, исполняются. Но вот желание туда добраться, увы, не исполнилось по дефициту времени... Как я понимаю, Гора Желаний была чтима и до Равджа, но хорошо дополнила его святыни.
На севере в мареве виднеется Сайншанд - по прямой до него 25 километров:
Назад мы возвращались не по дорожке, а напрямик через гряду - примерно в полукилометре от основной парковки есть ещё одна, уже без сувенирных лавок. За ней поверхность обрывается в небольшое и такое же красное ущелье, полное людей:
Его выход отмечен сооружениями наподобие древней крепости - а может, ей и являвшейся, а то мало ли, кто придёт из пустыни? Воинствующим атеистов в 1930-х годах же тут разрушать было нечего:
В пустынях я оказываюсь очень редко, последний раз - 8 годами ранее в узбекистанских Кызылкумах. Обе поездки выпали на такое время, когда вместо зноя преследует холод. Зато не страшен олгой-хорхой - червяк (в разных версиях сизый, жёлтый или красный) наподобие докторской колбасы, который подползает к своим жертвам и убивает их током. Вернее, по данным американского исследователя Роя Эндрюса, которого в 1920-х очень просили найти олгой-хорхоя первые лица Богдо-гэгэнской Монголии, всё-таки ядом, который разбрызгивал как аэрозоль. Единственным сухопутным животным, владеющим электричеством, олгой-хорхоя счёл уже Иван Ефремов, в 1940-х годах также искавший в Гоби, в том числе и прямо здесь (Тушилгэ фигурирует в "Дорогами ветров") кости динозавров в 1940-х. Наконец, в 1983 зоолог Юрий Горелов показывал монголам восточного удавчика (неядовитую змею длиной до метра) и те удивлённо цыкали языками - ого, олгой-хорхой! И хотя загадка монгольского смерточервя (как его прозвали в англоязычных источниках) разрешилась прозаично, всё же в Гоби лучше смотреть под ноги - обычных змей и скорпионов никто не отменял. Но все они любят зной, и тот же олгой-хорхой, по рассказам монголов, просачивался в юрты после дождей в самые жаркие месяцы лета...
Ну а ущелье скрывает множество пещер (считается, конечно, что 108), в которых монахи Хамры уединялись для многодневных медитаций и иных подобных практик.
В большинстве пещерок не встать в полный рост:
Во многих лежат подношения:
И даже фигурки божеств - это уже скальные часовни:
Для нас это просто пещеры, а для монголов - в каждой своя история и своя молитва...
Наверху есть марсианского вида стена, к которой припадают спиной женщины:
И пещерка, которую проползают насквозь:
Но о сути всего этого рассказать нам было некому, и в интернете вряд ли возможно найти. Впрочем, во всём мире такие места и ритуалы плюс-минус про одно и то же.
А ветер пробирал до костей, и полевые воробьи весело скакали над пещерами:
От Энергетического центра до собственно монастыря вниз по склону Алтан-Гавала тянется натуральная Духовная ЛЭП с субурганами вместо столбов. Вдоль них и стоило пройти пару километров, так как на дороге тут же откуда-то взялись монголы, пригласившие подвезти.
В сам монастырь мы заехали больше "для галочки" - при всём прекрасном прошлом, внешне это заурядный новодел. Однако - со скорпионом у входа:
В этой новодельности и отсутствии даже претензий на самобытность есть некий романтизм. Так Новосибирский Академгородок в разгар эпохи "борьбы с архитектурными излишествами" сознательно строили как место "не выдающихся зданий, а выдающихся людей". Хамра - торжество содержания над формой:
Запоминаются лишь огромная новая пагода:
Да пара Женских обоо высоко на горе, сложенных не из твёрдого камня, а из мягкой плодородной земли. Мужчинам на них тоже можно молиться - но только во имя матери.
Последним впечатлением стали верблюды, стадо которых пришло из-за гряды, пока мы осматривали обитель. Наташа долго фоткалась на их фоне, а потом похвасталась селфи школьнику из Улан-Батора, с которым успела подружиться за время поездки. Дальше в одной соцсети на "Фэ" у них произошёл забавный диалог:
-Тебе нравятся эти животные?!
-Я их первый раз вижу!
Я, честно говоря, тут поддержу скорее монгола. По мне так среди теплокровных природа едва ли создала что-то более отвратительное, чем верблюд. Вы на эту морду посмотрите - так и читается "та плевал я на вас!". У них даже научное название мерзкое - мозоленогие, так как у верблюдов нет копыт, вместо них - когти и несколько сантиметров мозолей.
Летом, подозреваю, вокруг Хамры стоят десятки гостевых юрт, идёт торговля, взбивается айраг, жарятся хушууры. Зимой одинокий общественный туалет - и тот заперт. Но зато есть колонка с водой, а потому в окружающих юртах (видны на вводном кадре) и домиках теплится жизнь.
На выезде из Хамры нас очень быстро подобрала попутка, где в пропахшем молоком салоне водитель вёз двух женщин с младенцами в Сайншанд - видимо, в поликлинику. Последний взгляд на Баянзурх у поворота:
Не задерживаясь в Сайншанде дольше необходимого, 6 километров до трансмонгольской автотрассы мы проехали на такси. На викимапии вокруг Сайншанда так и рябит от размеченных по карте гарнизонов, только жилые кварталы которых явно превосходили по площади сам город. А ещё - всякие стрельбища, танкодромы, мишенные поля - сейчас странно вспоминать, что Китай когда-то был врагом пострашнее, чем НАТО. Что-то в итоге занесено песком, что-то снесено. Но пока ещё цел, наверное, главный памятник этого прошлого - Русское кладбище, узкой полосой вытянувшееся поперёк дороги к трассе. Как же это странно - родившись посреди лугов и берёзок, лежать теперь в пустыне Гоби...
Между тем, мы снова встали на Великий Чайный путь, и в следующей части меж городов Замын-Удэ и Эрэн-Хото (Эрлянь) пересечём китайскую границу.
ВЕЛИКИЙ ЧАЙНЫЙ ПУТЬ-2024 (ОСЬ МОНГОЛОСФЕРЫ)
Обзор поездки и оглавление серии.
Бурятия (2012, 2022, 2024)
Улан-Удэ. Вокзал и площадь.
Улан-Удэ. Старый Верхнеудинск.
Улан-Удэ. За Удой и за Транссибом.
Улан-Удэ. Дацан "Ринпоче Багша".
Улан-Удэ. Городское кольцо у центра.
Улан-Удэ. Городское кольцо по окраинам.
Гусиноозёрск и Тамчинский дацан.
Новоселенгинск и Старый Селенгинск.
Кяхта. Песчаная Венеция и Город Миллионеров.
Кяхта. Старый Троицкосавск.
Кяхта. Слобода и Алтанбулаг (Монголия).
Монголия и Внутренняя Монголия (2024)
Сухэ-Батор (2022).
Дархан (2022).
Улан-Батор. Колорит, транспорт, кладбище Алтан-Улгий.
Улан-Батор. Вокзал и Ганданский холм.
Улан-Батор. Из центра на Зайсан.
Улан-Батор. Площадь Сухэ-Батора и окрестности.
Улан-Батор. Консульский холм.
Окрестности Улан-Батора. Налайх, Тэрэлж, статуя Чингисхана.
Хархорин (Каракорум).
Арвайхээр и окрестные степи.
Сайншанд и Хамра. А также о железных дорогах Монголии.
Замын-Удэ и Эрэн-Хото (Эрлянь). Граница.
Хух-Хото. Центр.
Хух-Хото. Разное.
Северный Китай - будет позже.
Долина Янцзы - будет позже.
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]