Улан-Батор. Часть 2: с вокзала на Ганданский холм
Название Улан-Батор, в переводе Красный Богатырь, появилось на карте в 1924-м. Прежде город был известен как Урга - но именно что был известен: подобно Дублину или Бангкоку, монгольская столица в своей стране и вне её называлась по-разному. Для монголов Урга ("Ставка") всегда было лишь неофициальным прозвищем Их-Хурээ, Великого Монастыря, из юрточных станов, маймаченов и слобод вокруг которого образовался город. А с годами и заменил его: сам Великий Монастырь давно снесён и застроен правительственным кварталом, а "за главного" остался Гандан-Тэгченлин, отпочковавшийся от него в начале 19 века. В прошлой части я рассказывал о колорите и устройстве Улан-Батора, вытянутого с запада на восток вдоль транзитного проспекта Мира. Облепленный монастырями Ганданский холм (он же Дэлхын) образует западную часть центра, ну а взойдём на него от вокзала.
Впервые проектом Трансмонгольской железной дороги озаботились ещё царские власти в 1914-15 годах, когда падение Цинской монархии ввергло Китай в смутную Эру Милитаристов. Халха-Монголия, прежде бывшая самой что ни на есть национальной автономией, стала условно-независимой буддийской теократией духовного владыки Богдо-гэгэна. Условно - потому что формально оставалась протекторатом Китая, но так, что юридически он не имел почти никаких возможностей на неё повлиять. Фактически же, на основании торговых соглашений, это был протекторат Российской империи... дни которой, как мы знаем, тоже были сочтены. После 1917 года в Урге сменились новая оккупация армией Китая, её изгнание одиозным Романом Унгерном фон Штернбергом, освободительный поход Сухэ-Батора из советской Кяхты, и наконец, со смертью Богдо-гэгэна VIII в 1924 году, провозглашение Монгольской Народной республики, фактически - протектората СССР. Вновь к идее пронизать её железной дорогой северный сосед вернулись лишь в конце 1930-х, и в 1939-м по своей территории даже дотянул пути (255км) от Улан-Удэ до пограничного посёлка Наушки близ Кяхты. Дальше вновь стало не до того, но вместо магистрали МНР получила хотя бы пару изолированных линий: в 1939 году была проложена шахтная 750-миллиметровая узкоколейка Налайх - Улан-Батор (по факту заканчивалась у станции Амгалан на восточной окраине), а в 1939 буквально брошена в тыл Халхин-Гола ширококолейная линия на теперешний Чойбалсан из советской Борзи. Сказывалось, видимо, и то, что Монголия - всё-таки заграница, и хотя на тот момент она не сильно отличалась по международному положению от нынешней Абхазии, учредить какой-нибудь Монголаг советская власть не решилась. Самый надёжной рабочей силой для такого проекта оставались железнодорожные войска, но им в ближайшие несколько лет предстояло прокладывать рокады, наводить переправы, гнать эшелоны под защитой бронепоездов, а затем восстанавливать-восстанавливать-восстанавливать... Лишь в 1947 высвободилось достаточно сил, чтобы перебросить их в Наушки под началом прошедшего Великую Отечественную генерал-лейтенанта Серафима Брыкина. Первый поезд с севера прибыл на станцию Улан-Батор уже в 1949 году:
Но пройдя 404 километра от границы у Сухэ-Батора, стройка не остановилась, и в 1956 году в 610 километрах от столицы МНР достигла Заамын-Удэ на китайской границе. Туда же, к своей станции Эрлянь, в 1953-55 годах китайцы подвели линию (333км) стефенсонской колеи (1435мм) от Цзинина: по сравнению со старым ходом через Маньчжоули и Харбин путь от Москвы до Пекина сократился на 1164 километра. Окончательно всё довели до ума в 1961 году, на 50-летие независимости, и тогда же надстроили вторым этажом столичный вокзал. А вот стелу дружбы советских и монгольских железнодорожников перед ним открыли в 1999 году уже на 50-летие пуска дороги.
Дружба эта вполне актуальна и ныне: у РЖД есть не только Красноярская или там Куйбышевская, но и Улан-Баторская железная дорога, акциями которой наша госкорпорация владеет пополам с правительством Монголии. Точнее, УБТЗ (от Улаанбаатар тумур зам) занимается именно движением поездов, а вот инфраструктурой - уже полностью национальная Монгольская железная дорога (МТЗ).
Железнодорожным узлом УБ так и не стал - на карте Трансмонгольская магистраль представляет собой мутовку с десятком ответвлений в промышленные города вроде металлургического Эрдэнэта или угольного Шарынгола, но прямо из столицы таких нет. Оптимизаторством на УБТЗ, однако, не злоупотребляют, по большинству этих веток ходят пассажирские поезда, а как результат, по железнодорожному трафику Улан-Батор превосходит большинство постсоветских столиц и вполне сравним с, например, Читой... кроме пригородных поездов, попытка организовать которые на российских рельсобусах РА2 в 2014 году окончилась с ковидом. Другой жертвой Царь-вируса стал поезд Москва - Пекин, эрзацем которого оставались редкие и дорогие поезда на Иркутск и Хух-Хото. Впрочем, уже после нашей поездки китайцы запустили его заново.
В целом, станция Улан-Батор живая и уютная, без рамок и заборов, но и без торговли, кроме кафешки с здании вокзала. Оно представляет собой в чистом виде зал ожидания и немного диспетчерский пункт - кассы вынесены в новый корпус (на кадре выше виден справа) почтово-багажного вида.
Завершает картину родная и знакомая "лебедянка" (паровоз Л), построенная в Луганске в 1953 году и здесь поставленная в 2014-м. Для монгольских станций памятник не то чтобы типичный: паровозный век в Монголии был недолгим, и на УБТЗ успели поработать всего 12 таких машин.
Вдоль железной дороги в центре проходит оживлённая улица Нарны-зам (дословно - Солнечный тракт), позволяющая хоть немного разгрузить проспект Мира. Сперва пройдёмся вдоль неё на восток, где почти сразу встречает небольшой рынок "Барс". Не сказать, чтобы какой-то особенно колоритный - разобранных юрт, узорчатых сапог и конской сбруи, как на знаменитом базаре Нарантуул или некоторых рынках глубинки, я на нём не обнаружил, в основном - типичное постсоветское торжище а ля 1990-е. За исключением вот этого, кажется совсем нового, павильона, куда нас привёл случайно встреченный в улан-баторском кафе русский бизнесмен Владимир. И если не за покупками, то хотя бы на посмотреть сюда заглянуть стоит - павильон специализируется на монгольских товарах:
В первую очередь - шерстяной одежде, которую, в порядке убывания ценности, представляют кашемир, як, верблюд и овца. Здесь - в основном фирменная, от торговых марок вроде знаменитой "Гоби", ну а носок из шерсти яка, как известно, делает летнюю обувь зимней.
Цены - немного ниже, чем в Москве, но намного выше, чем в глубинке и даже чем в монгольских лавках Прибайкалья. Всё же мы купили здесь шарф - мягкий и тёплый, однако столь натуральный, что его довольно быстро начала есть моль...
Есть тут и ткани, и обувь, и ковры, и национальная одежда, да и современную футболку с Чингисханом можно прикупить.
Дальше на восток вдоль Нарны-зам тянется депо, больше похожее на какую-нибудь фабрику - пока не слышишь грохот поезда, так и не догадаешься, что там железная дорога.
Наконец, километра за два от вокзала, географически более уместный в одной из следующих частей, встречает небольшой загон с локомотивами - Музей истории железных дорог Монголии, основанный ещё в 1970 году и в 1983-м переехавший на нынешнее место. Так и не понял режима его работы и бывают ли он в принципе открыт - но в общем всё неплохо видно и снаружи:
Первым встречает узкоколейный паровоз серии 159 - такие строил в 1930-41 годах пяток заводов, конкретно этот сделали в 1937 году в Подольске и почти сразу отправили на узкоколейку в Налайх. Иными словами, для Монголии он примерно как для нас паровозы Царскосельской железной дороги... только моложе он лет на 100 и потому сохранился.
По соседству - "рабочая лошадка" УБТЗ, зелёный тепловоз 2М62М. От обычных "машек", выпускавшихся в 1961-2001 годах "Лугансктепловозом", "монголы" имеют ряд отличий - невидимых снаружи, но важных: например, более мощная защита от пыли, столь актуальная среди пустынь. В 1980-87 годах было построено 66 таких двухсекционных машин, а в 1989-91 - ещё 16 односекционных 2М62УМ.
За ним - пара локомотивов постарше, оба из Харькова. Синий ТЭ1 (1949) - несмотря на худобу, не маневровый, а вполне магистральный, лицензионная версия ленд-лизовских RSD-1. Серый "бычок" ТЭ2 (1955) стал первым разработанным в СССР крупносерийным тепловозом - в 1948-55 таких было выпущено 528. В Монголию машины попали в 1953 и 1955 годах соответственно: от паровозов здесь отказались уже в 1958 году, раньше, чем у "старших братьев".
Зато в музее им место нашлось - дальше в ряд стоят ленд-лизовский Еа 1940-х годов, коломенский Су (1935)...
...и личный поезд Чойбалсана, "монгольского Сталина", фактически правившего страной с середины 1930-х до конца в 1952 году, причём - с должностей формально не высших. "Генерала" П36 из последних советского паровозов (построен в 1956 году в Коломне) передали сюда в 1986 году из Наушек, а вот броневагон Чойбалсана, чуть модифицированный вагон "владикавказского типа" с 4 осями и стальными полустенками (выпускались в 1896 года для Владикавказской и Китайско-Восточной железных дорог) так и стоял в депо, пока в 2013 году не оказался в музее.
Но, согласитесь, здесь не хватает чего-то очень привычного? Конечно же, электровозов! Не так давно я рассказывал о Грузии, где по факту электрифицированных линий больше, чем действующих. В Монголии - наоборот: из 1815 километров её железных дорог не электрифицировано ни метра. Витринная экспозиция музея УБЖД располагается с того же 1983 году в старом здании её управления (1951, было единственным до 1958 года) по соседству с вокзалом, углом на ведущую строго от его фасада улицу Хатанбаатара Максаржава (герой войны за независимость из Булгана). На установленной в 2014 году мемориальной доске перечислены работавшие здесь начальники с совсем другими фамилиями: Тимофеев, Черкашин, Тарянников, Запорожцев...
На следующей улице встречает и путейский храм - Пунцоглин (1990-92), впечатляющий "тибетскостью" своего облика. Что и немудрено - он принадлежит не школе Гелуг (как большинство храмов Монголии и Бурятии), а Ньингма, которая всегда отличалась большим почвенничеством с обрядами из шаманства и религии Бон и сугубо тибетскими практиками, которых не было в раннем буддизме.
Следующий перекрёсток - уже с проспектом Мира, и его отмечает медленно строящаяся мечеть. Мусульман в Монголии около 5% жителей, и почти все они - казахи, составляющие подавляющее большинство жителей в самом западном аймаке Баян-Улгий на Монгольском Алтае. Ещё одна мечеть действует с 2009 года на окраине: с самым крупным и самым чуждым (так-то ещё есть буряты и ойраты, но у них даже взаимопонятные языки) национальным меньшинством отношения монголов непростые. В сторону станции глядят Оэлун и Алан-гоа - соответственно, мать Чингисхана (похищенная его отцом невеста меркитского хана) и родоначальница фратрии нирун, к которой принадлежал и род Тимуджина.
Поставили их в Сквере Железнодорожников - за спиной Могольский железнодорожный институт (1956):
Справа - ДКЖД в местной вариации "высокого сталианса":
А вот каким в те времена был сам район - согласно Pastvu, это улица Максаржава до того, как её застроили многоэтажками:
Напротив вдоль проспекта Мира вытянулся целый мемориал "певцу демократии" Сосорбараму Цогтсайхану, лидеру рок-группы "Хонх" ("Колокол"), чья "Песнь колокола" ("Хонхны дуу") - здешний аналог "Перемен!" Виктора нашего Цоя. В обзорах монгольского рока, надо сказать весьма мощного (и, конечно, с национальным колоритом вроде горлового пения или электро-моринхура), "Хонх" фигурирует редко, но как народ на площадь выйдет - обязательно звучит. Мемориал открыли "на 25-летие демократии" - в том самом 2014 году, по итогам которого идеи "демократии через улицу" стал бояться весь мир. Тем не менее, между Россией и Китаем, Северной Кореей и Средней Азией Монголия остаётся островком культурно-политической свободы и теперь.
"Певец демократии" стоит в острой развилке проспекта Мира (пробитого в нынешнем виде в 1950-х) и Сеульской улицы, которая аж до 1996 года называлась улицей Сталина, и пару километров дублирует проспект между ним и Нарны-зам. Если пройти по ней с полкилометра - можно увидеть Дворец Профсоюзов 1970-х:
И кондитерскую фабрику, которая (хотя, возможно, изначально в зданиях было какое-то иное производство) уже была в конце 1940-х. Конфеты в Монголии, кстати, отличные:
А между двух прошлых кадров открывается вот такой вид:
На пологий Ганданский холм ведёт бульвар, по бокам которого уже начинаются небольшие буддийские храмы:
В том числе Шар-Ордон:
Тёзка и преемник старинного Жёлтого дворца Богдо-гэгэна с несколькими храмами, включая высокий Майдар (1833) и (правее) миниатюрную кумирню Абтай-хана (1585, что бы ни значила эта дата). Шар-Ордон как монастырь и резиденция учреждён в 1739 году, фактически - до того, как здесь застолбился город.
Да, такой вот парадокс монгольской истории: здесь были кочевые монастыри и даже кочевые города, а время основания вообще может не совпадать со временем основания в конкретном месте. Как принято в степи, после краха империи Чингизидов (к тому времени ставших пекинской династией Юань) в 1368 году монголы вернулись к хаосу племён, орд и ханств, то рассеянных и вассальных Минскому Китаю, то объединённых каким-нибудь сильным лидером и набегавших на Минский Китай. Таким, как Даян-хан (это титул) Бату-Мункэ, при котором к северу от Гоби впервые политически обособилась Халха, в 1543 году разделённая между его внуками на ханства Сэцэн (на востоке), Дзасагту (на западе) и Тушету (в центре). Но Халха оставалась дикой вольницей, а вот по ту сторону Гоби, где было сильнее китайское влияние, Алтан-хан Амдо основал в 1577 город Хух-Хото и принял в своей ставке тибетского монаха Сонама Джамцо, третьего главу школы Гелуг, опиравшейся на нравственные учения и духовную иерархию. Который именно по итогам этого визита впервые принял титул Далай-ламы: тибетский буддизм вообще и Гелуг в частности, прежде деливший умы монголов со множеством вер от несторианства до ислама, Алтан-хан утвердил официальной религией, тем самых скрепив в мире холодных пустынь тибето-монгольскую цивилизацию. Следующие десятилетия Гелугпа стремительно распространялась по степям, кое-где сталкиваясь с другой тибетской школой Кагъю. Халха исключением не стала, а к ней с двух сторон подбирались две новые силы - Джунгария и Маньчжурия. Одна на западе стала последним в истории по-настоящему грозным степным ханством, другая в 1644 году овладела целым Китаем, став его последней династией Цин. Войны империй и лояльных им ханств шли с попеременным успехом, но окончательно чашу весов склонил на восток сын Тушэту-хана Дзанабадзар, в котором Далай-лама разглядел перерожденца одного из древних мудрецов и ещё в детстве, в 1639 году, наделил титулом Богдо-гэгэна (Светлейшего владыки). Не воин, но философ, художник, изобретатель монгольского символа соёмбо и одноимённого горизонтального письма, он обладал огромным авторитетом среди всех племён Халхи, а будущее её видел не воинственным ханством типа Джунгарии, а твердыней духа в орбите Китая. Его стараниями все аймаки Халхи присягнули дому Цин в 1691 году, а в обмен сохранили автономию - из Пекина сюда присылали только военного губернатора цзянцзюня. Резиденцию для сына основал ещё в 1639 году отец, Тушэту-хан Гомбодорж, и первые сто лет она кочевала на сотни километров, с 1730 года - на десятки по нынешнему Центральному аймаку (Туве) и лишь в 1778 году осела на нынешнем месте.
Их-Хурээ не был Ургинским кремлём - Великий Монастырь буквально пронизывал город, включая как минимум Белый (центральный), Жёлтый, Зелёный и Коричневый дворцы Богдо-гэгэна. К 1809 году в местном дацане (в Монголии этим словом называют не монастырь, а духовную академию при нём) так разросся философский факультет Цанид, что Богдо-гэгэн IV Жигмэджамц выделил его в отдельный монастырь Гандан, назвав в честь основанного в 1409 году монастыря Ганден в Лхасе. Богдо-гэгэн V Дамбийжанцан (оба, кстати, были тибетцами, в детстве как перерожденцы привезёнными в Ургу) перенёс свою резиденцию из окружённого китайскими торжищами Белого дворца в Жёлтый дворец на Далхын, который тут же начал обрастать монастырями. Ближе всего к Шар-Ордону переехал Гандан, а по нему и холм сделался Ганданским. К началу ХХ века, когда всё многонациональное население Урги достигало 100 тысяч человек, здесь возник по сути дела её монашеский квартал, где жило до 14 тысяч лам и хувараков (послушников) - чуть меньше, чем православных монахов и монахинь во всей (!) России наших дней.
Но по-настоящему возвысился, пусть и с на два порядка меньшим числом обитателей, Гандан гораздо позже: закрытый Чойбалсаном в 1938 году, уже в 1944-м, в подражание религиозной оттепели Сталина и синхронно с основанием Иволгинского дацана близ Улан-Удэ, Гандан вновь наполнился тибетскими молитвами и запахами курильниц. Настоятелем его стал (до своей смерти в 1960 году) Найдангийн Эрдэнэпэл - выпускник Цанида, к тому времени светский учёный-буддолог и экскурсовод в Историческом музее. Так Гандан оказался не просто главным, а единственным в МНР действующим буддийским монастырём - из примерно 700 дореволюционных обителей...
Бульвар заканчивается самой натуральной Голубиной площадью - в остальном Улан-Баторе я этих птиц почти и не припомню, а тут идёшь, раздвигая их ногами, как траву. Идёшь к Парадным воротам, за которыми обитель раскинулась прямоугольником 227 на 310 метров. По периметру деревянных оград в ней около километра, размер среднего (меньше, чем, скажем, в Новгороде или Казани) кремля... но по ощущениям - больше прямо-таки в разы!
Слева встречает огромный новый храм Бат-Цагаан (2019) с белыми львами у входа:
В его молельном зале потолочное окно той же формы, что в юрте. Точнее - в кочевых дуганах:
Сверкающими, полными людей коридорами здание напоминает бизнес-центр. Ламы ведут приём:
А нашлось под высокими сводами место и для настоящей юрты:
Точно так же и за аллеей, справа от Парадных ворот, нашлось место как бы для монастыря в монастыре с собственной деревянной оградой (1840-41). Это старейшая часть обители, основанная с переездом Богдо-гэгэна на Далхынский холм. У входа в неё - несколько часовен с огромными хурдэ (внутри - молитвы на тибетском, и поворот приравнивается с прочтению), густо исписанными какими-то, видимо, благодарностями и пожеланиями монголов:
Детали ворот:
За воротами встречает Большая юрта Почёта - видимо, гостевой дом:
Например, для сотрудников Института Гёте, который опекает монастырскую библиотеку (1925) напротив:
Наискось - кирпично-саманный Деданповран, старый павильон (1900) библиотеки, важнейший памятник монастыря с точки зрения не религии, но истории: в 1904-06 годах тут жил собственной персоной Тхубтэн Гьяцо, более известный как Далай-лама XIII. Жил так же, как его нынешний перерожденец живёт в индийском Дхарамсале - изгнанником: зимой 1903-04 годов, после долгой напряжённости, Тибет заняла, поднявшись из Индии, британская армия. Далай-лама, среди трёх окрестных сил менее всего симпатизировавший англичанам, бежал в Ургу, и поселившись на Гандане, принимал весьма интересных гостей. Например, своего давнего учителя Агвана Доржиева, самого уважаемого человека среди бурят, который построил дацан в Петербурге и проводил первые в истории буддийские богослужения в Париже наряду с лекциями про буддизм и Тибет. Иными словами - наводил евразийские мосты, стремясь к тому самому "алхимическому браку России с Востоком", и нынешний облик буддизма в Бурятии - во многом его наследие. Следом к Далай-ламе приехали профессор-востоковед из Петербургского университета Фёдор Шербацкий и путешественник Пётр Козлов - друг и ученик Николая Пржевальского, точно так же занимавшийся в Центральной Азии не только наукой, но и разведкой. А вот Богдо-гэгэн VIII не захаживал сюда ни разу и вообще всячески демонстрировал Далай-ламе свою неприязнь - китайцы утверждали, будто иерархи не поделили подаяния, но есть мнение, что это была тонкая игра: Монголия должна была отойти России, Урга - заменить Лхасу как центр северного буддизма, а заговор против Пекина два лидера тибетско-монгольского мира прятали за мнимой враждой. В 1911 году Богдо-гэгэн провозгласил независимость Монголии и обратился за помощью к России, а Далай-лама, всё это время скитавшийся по Китаю, в 1913 объявил о независимости Тибета и написал целый трактат о том, что на самом деле Цинской власти там не было никогда. В домике же теперь фондохранилище:
По соседству - собственно храм Гандантегченлинг (1838), исходный в обители. Здесь хранятся важнейшие реликвии - например, Ганжур (буддийский кодекс из 108 томов) 15 века или статуя Будды, изготовленная в Индии более 2000 лет назад и подаренная в 1957 году Джавахарлалой Неру:
Правее, напротив ворот - первый в обители каменный храм Ваджрадхара (1840-41) с резной парящей крышей:
Самый красивый и сложный внутри:
Его главная реликвия (опять не в кадре) - ваджра, символическое оружие богов, изготовленная в 1683 году самим Дзанабадзаром. Но больше привлекает взгляд 1000-летняя статуя Будды, вырезанная из красного дерева в Непале и как-то оказавшаяся здесь.
К Ваджрадхаре примыкает почти такой же Зуугийн-сумэ (1869). В 1945-46 годах храмы-близнецы ещё и соединили перемычкой:
И видимо тогда же построили уличный павильон для (моё предположение) реликвий из храмов, разрушенных за 6 лет безбожия.
Две главные улицы монастыря образуют правильный крест, и всё показанное выше от всего показанного далее отделяет поперечная главным воротам дорога. Продольная аллея расширяется здесь площадью с белыми ступами, и слева от неё, за новым храмом, видны красный факультет тантры Жуд-дуган (1998) и жёлтый Буддийский университет имени Дзанабадзара:
Основанный в 1970 году, он и строился примерно тогда же, и в православных монастырях России напоминал бы цех или столовую, появившуюся среди обветшалых церквей в бытность каким-нибудь заводом или воинской частью. Иволгинский дацан, конечно, тоже активно строился в 1970-х - но строился максимально непохожим на что-либо советское, тогда как Гандан спокойно принял социалистическую архитектуру за своей оградой.
Здесь альма-матер и для высшего буддийского духовенства России вплоть до Пандито-Хамбо-лам (высшая должность в пределах страны), включая нынешнего (с 1995 года) Дамбу Аюшеева. А вот инвалид Великой Отечественной, настоятель Агинского дацана и Пандито-Хамбо-лама в 1963-82 годах Жамбар-Доржи Гомбоев (1963-82) для МБУ не студент, а сооснователь. В целом, Улан-Батор для постсоветских буддистов - примерно как Бухара для постсоветских мусульман.
На другой стороне площади - храмы Гунгаачойлин (2001) и за ним Дашчоимпхэл (1994), связанные с деятельностью конкретных тибетских учёных. Только не сейчас, а в 18-19 веках - оба здания реплики:
Последний ряд храмов за площадью. Серый слева я, как ни старался, не опознал - видимо, это часть университета. Справа - жёлтый храм Дэченгалпа (1992-95), посвящённый Калачакаре; в каком-то смысле он переехал сюда последним, так как считается репликой разрушенного в 1937 году храма (1801) в центре города. Правее - Идгачоинзенлинг (1990), также основанный на трудах одного из философов.
Ну центральный храм Мэгжид Жанрайсэг (1911-13) в 42 метра высотой - по сути дела памятник теократической независимости тогдашней Монголии. Ведь он строился как "дом"для статуи "будды сострадания" Авалокитешвары 26 метров высотой:
Вернее, увы, это лишь законченная в 1996 году реплика - 20 тонн меди Чойбалсан решил передать народному хозяйству.
Тем не менее, реплика как бы не превзошла подлинник: сделанная из меди Эрдэнэта, статуя опирается внутри на 11-метровый ствол лиственницы с заповедных гор Богд-Хан-Уул и украшена 2286 драгоценными камнями, среди которых лишь 186 из Монголии. В постамент заложены юрта из Булганского аймака, воинские доспехи, лекарственные травы, драгоценности, томы Ганжура и Данжура от Далай-ламы XIV и (в голове) резной лик Таранатхи от Далай-ламы XIII (1905), волосы с голов всех Далай-лам, подарки прихожан и духовенства...
Мэгжид Жанрайсэг - определённо, кульминация Гандана. В целом, по атмосфере всё это больше похоже не на суровую монашескую обитель, а на открытый миру кампус, всегда полный людьми. Вокруг за оградой - одноэтажное предместье с узкими улочками, переходящими в лестницы на восточном склоне холма:
Его подножье имеет собственное название Цангил-овоо, то есть ещё когда холм назывался Далхын, здесь оставляли символические подношения его духам. Слева виден астрологический храм Тувдэнпэлжээлин (2009):
Ближе - монастырь Бадма-Ёга, с 2002 года филиал Гандана:
И нет, йогой тут не занимаются, да и в принципе в 1919-20 годах он строился как храм Гуаньди - военачальника времён Троецарствия (самая романтизированная из множества китайских смут, наставшая после краха "античной" империи Хань), ставшего богом войны. Храмы Гуаньди - всегда, везде и без исключения китайские: здесь в последнюю оккупацию молился гарнизон и люд под его защитой.
Собственно, здесь начинался китайский квартал вокруг базара, ну а китайцы составляли 70% населения Урги. Застроили его без следа монголы с особым удовольствием.
А на краю поставили монастырь Бэтувлин - дверь из Монголии в Индию, а точнее в высокогорный Ладакх, "малый Тибет" на её севере. Нынешний облик Ладакха во многом определил один человек - Бакула Ринпоче, ученик Далай-ламы XIII, во время индо-пакистанских войн сплотивший ладакхских буддистов. Когда жизнь Малого Тибета вернулась на круги своя, Бакула подался в дипломаты, не раз посещал Советский Союз, а в 1988 году даже встречался на одной из квартир в Ленинграде с подпольными русскими буддистами.
В Монголии он осел в конце 1990-х как посол Индии, но больше занимался возрождением буддийской жизни. Бакула и основал этот монастырь, а в 2003 здесь упокоился прах его бренного тела.
Но на самом видном месте в этом филиале Индии - памятник Махатаме Ганди, странно выглядящий в северных снегах:
В следующей части спустимся в центр Урги пересечём его с севера на юг, до смотровой площадки на Зайсане.
ВЕЛИКИЙ ЧАЙНЫЙ ПУТЬ-2024 (ОСЬ МОНГОЛОСФЕРЫ)
Обзор поездки и оглавление серии.
Маньчжурия-2024 и Сибирь-2022. Когда ещё я заезжал в Улан-Удэ.
Бурятия (2012, 2022, 2024)
Улан-Удэ. Вокзал и площадь.
Улан-Удэ. Старый Верхнеудинск.
Улан-Удэ. За Удой и за Транссибом.
Улан-Удэ. Дацан "Ринпоче Багша".
Улан-Удэ. Городское кольцо у центра.
Улан-Удэ. Городское кольцо по окраинам.
Гусиноозёрск и Тамчинский дацан.
Новоселенгинск и Старый Селенгинск.
Кяхта. Песчаная Венеция и Город Миллионеров.
Кяхта. Старый Троицкосавск.
Кяхта. Слобода и Алтанбулаг (Монголия).
Монголия (2022, 2024)
Сухэ-Батор.
Дархан.
Улан-Батор. Колорит, транспорт, кладбище Алтан-Улгий.
Улан-Батор. Вокзал и Ганданский холм.
Улан-Батор. Из центра на Зайсан.
Улан-Батор. Площадь Сухэ-Батора и окрестности.
Улан-Батор. Консульский холм.
Налайх и Тэрэлж.
Хархорин (Каракорум).
Арвайхээр
Сайншанд и Хамра.
Замын-Удэ.
Внутренняя Монголия (2024) - будет позже.
Северный Китай - будет позже.
Долина Янцзы - будет позже.
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]