Улан-Удэ. Часть 6: Городское кольцо
Буряты (а их полмиллиона человек) - пожалуй, самый сложный народ России по своей структуре. Есть 4 больших племени: степняки хоринцы, байкальские рыбаки эхириты, полукочевые булагаты с деревянными юртами и саянские горцы хонгодоры. Есть десяток племён поменьше, есть записанные бурятами монголы Селенги, а около 10% бурят однозначной классификации по роду-племени не поддаются. На всё это накладывалась территориальная система Степных дум. Буддийско-шаманское двоеверие (именно двоеверие, а не синкретизм!) плавно меняется с востока на запад от почти чисто буддийской Аги до почти чисто шаманского Ольхона. Всё это в полной чересполосице - некогда с эвенками, теперь с русскими, а ещё ведь есть несколько волн миграции в Китай и бурятские окраины Монголии... Но при этом нигде не остаётся ни малейших сомнений - всё это один народ.
И монолитный русско-еврейский Верхнеудинск в 1934 году был не переименован в Улан-Удэ, а как бы оброс им с разных сторон. Да, буряты здесь лишь треть населения, но город здорово запечатлел это единство непохожих в многообразии районов, скреплённых романтическим пейзажем и духом буддизма. Столь же причудлива и история моих поездок сюда: первые 4 части я написал ещё в далёком 2012 году и недавно их отредактировал и дополнил, а ещё две - целиком с 2022-24 годов: в прошлой части мы гуляли около центра, а теперь, пересекаясь с третьей частью, покажу окраины - южный берег Уды и промышленные Соцгород и Загорск, где чинят поезда и строят вертолёты.
Для начала - повторю целый абзац из прошлой части: здесь тот случай, когда маршруту необходима карта. Улан-Удэ стоит в горной чаше, между разделённых двумя реками хребтов Хамар-Дабан (до 2366м, западнее Селенги), Цаган-Дабан (до 1433м, южнее Уды) и Улан-Бургасы (до 2033, севернее Уды). Первый и последний отделяют город от Байкала, вдоль Цаган-Дабана тянутся по обе стороны самые национальные районы Бурятии. А по дну чаши очерчено хорошо заметное на карте кольцо мощных улиц диаметром километра 4, связующее почти все примечательные места. Вдоль этого кольца и будем двигаться против часовой стрелки (что, увы, не по-буддийски), и красными чёрточками я обозначил границы двух постов: вчерашний - между ними, сегодняшний - снаружи них.
По этой же причине меняется и транспорт: в прошлой части мы гуляли в основном пешком, а сегодня будем ездить на трамвае, пущенном в Улан-Удэ в 1958 году. Ныне система работает как часы, мощными выделенными линиями лишь чуть-чуть не дотягивая до полноценного ЛРТ, а её схема, кроме трёх небольших хвостиков, совпадает с Городским кольцом. Вот пути на улице революционера Бабушкина, сменяющей за Удинским мостом улицу революционера Балтахинова, по факту центральную в нынешнем городе.
В третьей части я показывал Заудинскую слободу, изначально - станицу, прикрывавшую Верхнеудинск с юга. Менее очевидно, что к западу от улицы Бабушкина осталась только половина исторической слободы, тогда как её восточную часть с церковью Михаила Архангела (1904) полностью поглотил новый город.
Её обезглавленное здание ещё стоит прямо за вот этим домиком на улице Широких-Полянского, но я не догадался оглянуться:
Пробелов по Улан-Удэ у меня за три приезда вообще довольно много: в 2012-м я ещё не умел готовиться так тщательно, а в 2022-24 годах думал, что в знакомых районах видел всё.
Да и взгляд на этих улицах невольно оттягивают на себя дацаны. Своеобразное очарование Улан-Удэ в том, что посреди его кварталов то и дело видишь не купол, шпиль или минарет, а парящую кровлю: в городе десятки небольших буддийски храмов, выполняющих тут роль приходских церквей или квартальных мечетей. Вот например в ста метрах от бывшей церкви - Гандан Жамбалин (2007), скрывающий внутри статую Майтрейи (Будды Грядущего) неизвестного местного мастера 19 века.
В паре кварталов, на тихой улице - Гедан Чойхорлинг (2018) в совсем простеньком здании:
И при всём это в Улан-Удэ нет мечети, да и явно меньше среднего по России новых златоглавых церквей.
Улица Бабушкина уходит параллельно Селенге на юг, а городское кольцо (и трамвайные пути) сворачивают у Чёрного Тюльпана (1998) на улицу Терешковой:
Где встречает явный композиционный центр заречья - Русский драмтеатр имени Николая Бестужева. Интересный хотя бы своим "посвящением": Бестужев - это декабрист, в 1839 году после каторги попавший с братом в Новоселенгинск и оставшийся там до конца жизни. Музей в Новоселенгинске полон его изобретений, но и за перо Николай Александрович брался не раз - например, переводил на русский кое-какую американскую прозу, а его таинственный трактат об основах мироздания, который Бестужев завещал распечатать через 100 лет, так и пропал в Гражданскую. В том и суть сибирской ссылки - эту бы энергию да в мирных целях!
Ну а Русдрама началась с того, что Московский передвижной организационный синтетический театр Международного Красного Стадиона и Осоавиахима СССР (сокращённо - Оргтеатр) Евгения Пересветова в 1928 году пару раз съездил в Верхнеудинск на гастроли, да так и остался здесь. За свою историю он сменил несколько зданий, нынешнее (2007-09) в гламурном духе замкнуло триптих со сталинкой Бурятской Оперы (см. первую часть) и позднесоветской Бурдрамой (см. прошлую или третью части).
Около театра перпендикулярно улице Терешковой проходит бульвар Карла Маркса, представляющий собой грязноватый, но очень людный зелёный тоннель, где бабушки на лавочках и влюблённые парочки мирно соседствуют с опустившимися бомжами.
С нижней стороны его открывает симпатичный скверик:
Над которым атакует Мэргэн (2003) - это не имя, а название скульптуры, на самом деле просто Лучник:
На той стороне, где театр, его стрела должна лететь меж двух металлических львов:
И поразить круглую площадь, где высятся Солнечная Башня (официальное название ЖК) и Небесный Воин (2008):
За Мэргэном бульвар упирается в дебри частного сектора, который в Улан-Удэ традиционно ужасен - бугристые улицы без асфальта, кусты вплоть до конопли, высокие заборы, утлые избы. У-У - город контраст, и столь мелкой и частой мозаики очень ухоженных и очень убитых районов я, кажется, не знаю ни в одном российском городе.
От Солнечной башни недалеко до инфекционной больницы с потсконструктивистскими корпусами (1941):
И платформы Комушка у подножья одноимённой сопки Цаган-Дабана. Тепловозная однопутка - очевидно, не Транссиб: это Трансмонгольская железная дорога, с 1949 года уходящая вверх вдоль Селенги до станции Наушки и далее в Улан-Батор. Теоретически, здесь даже останавливается поезд Иркутск - Наушки, а так как до вокзала ему город огибать ещё минут 40 - подозреваю, большинство улан-удэнцев садятся или сходят здесь.
Но что от домиков внизу, что с платформ Комушки открываются отличные виды на правый берег под горами Улан-Бургасы.
Центр отсюда не виден, а господствует в пейзаже Лысая гора, облепленная домиками доверху. В 2000-04 годах её увенчал дацан Ринпоче-Багша, который основал приехавший ещё в 1993 году возрождать российский буддизм посланник Далай-ламы тулку (воплощение Будды) и геше (богослов со степенью) Еше Лодой Ринпоче.
Цокчен-дуган (главный храм) в 2012-м уже казался намоленным, а огромные жёлтые ступы - только строились. Поставленный не где-нибудь на площади, а далеко, но на самой вершине, Ринпоче-Багша выглядит определённо главным буддийским храмом Улан-Удэ. А с его территории открываются поистине вертолётные виды...
А вот ТЭЦ-1 дымит буквально в центре Городского кольца, и её старый (1936) и новый (1964) цеха лучше всего просматриваются как раз от Комушки. Не очень мощная (148 МВт), она в Улан-Удэ единственная - ведь совсем недалеко работает гигантская Гусиноозёрская ГРЭС при почти полном отсутствии в Бурятии крупных энергоёмких предприятий. В первую очередь это котельная, и расположение тут как нельзя кстати:
ГРЭС высится над приземистой и куда более обширной площадкой локомотиворемонтного завода. За ним строятся новые доминанты - ЖК "Октябрь" на месте одноимённого кинотеатра и Успенский кафедральный собор.
Начали эту подборку панорам мы видом с домов ниже бульвара, заканчиваем - видом с Комушки. Ещё интереснее, думается, должен быть вид не с платформы, а с самой горы:
От платформы по улице Зои Космодемьянской снова спустимся на Городское кольцо, в конец улицы Терешковой, где развилку улиц Сахьяновой и Боевой отмечает статуя "Три Стихии" (2008). Но интереснее собор Рождества Богородицы (2009-15) - ведь это не что иное, как городское проявление семейских.
...В годы Раскола единство сохранили как раз-таки "никониане": что натворил патриарх, все противники его понимали по-разному. Одни сочли, что православная церковь продалась "латынянам", другие - что пришло царство Антихриста и Господь оставил этот мир. Первые объявили новообрядчество "инославием", как католичество, принимали через простые обряды вроде миропомазания, а потому к ним и священники шли, сохраняя сан, за что официальная церковь называла их беглопоповцами. Те же, кто уверовал в пришествие Антихриста, и никониан считали кем-то вроде сатанистов, новых адептов крестили повторно, а потому со смертью своих батюшек остались беспоповцами. Они чаще бежали в северную глушь или, напротив, в степные казачьи вольницы: мне нравится версия, что Разинщина или Пугачёвщина - это религиозные войны по-русски. Беглопоповцы больше жили среди никониан, не уходя дальше глухих углов своих уездов, в большие и самодостаточные общины чаще собираясь за границей. Так появились липоване в дельте Дуная, позже разошедшиеся по Австрии и Турции и наконец в 1846 году переманившие к себе греческого епископа Амвросия. То есть - получили возможность не только принимать священников, но и рукополагать их, и вскоре создали полноценную Русскую Православную Старообрядческую церковь с центром в Белой Кринице (ныне это Западная Украина). Их стали называть поповцами, а беглопоповцами остались те, кто не принял и её, но было таковых немало. В 1685 году от жестоких гонений царевны Софьи многие староверы бежали через глухие брянские леса в Речь Посполитую, на остров Ветка в реке Сож выше теперешнего Гомеля. Местные магнаты Халецкие этому не возражали, а спрашивать мнение короля у ясновельможных панов было не принято. Вздохнув свободно, староверы построили на Ветке первую со времён Раскола собственную церковь, а к ней со всех концов Необъятной потянулся народ. Купечество расселилось по берегам, а остров заполнили монастыри, где одних только беглых монахов жило не менее тысячи. В начале 1730-х годов Ветковское согласие скрепил перешедший в староверие епископ Епифаний... но к тому времени про это всё уже хорошо знали в России.
А так как с Польшей тогда мы дружили против Швеции, в 1733-35 годах случился Первый выгон: после двух лет переговоров Ветка была обломана русской армией. Но её постоянное присутствие поляком точно было не нужно, поэтому вскоре на Соже выросла новая Ветка. В 1762 году, на фоне религиозной оттепели, несколько тысяч её жителей приняли приглашение уехать на чернозёмный Иргиз под Саратовом... а остальным в 1764 году генерал-майор Яков Маслов устроил Второй выгон. Что было делать с 20 тысячами староверов, Екатерина II уже знала - её реформы, открывшие Великий Чайный путь для частных караванов, резко подстегнули экономику Забайкалья, но и в Пекине заволновались вплоть до угроз новой войны. Люди с Ветки, которых в Верхнеудинске встречала "Хлебопашеств и поселения Контора", прибывали в 1766-94 годах целыми семьями от стариков до детворы, за что и получили у казаков, которые женились на туземках, прозвище семейских. Для бурят гости быстро стали "своим русским аймаком", дополнив их скотоводство своим земледелием. Государство на фронтире не обижало староверов, однако к трудностям выживания в новом краю добавилась весьма неожиданная проблема - беглых священников тут просто не было! 10-20% общины подались в беспоповство, причём его крупнейшие согласия вроде федосеевцев оказались в меньшинстве. Больше ко двору пришлись спасовцы, которые отрицали большинство таинств и всякую иерархию, но всё же носили младенцев креститься к никонианам, ибо "хоть и сатана, да в ризах". Когда крещёных стали ещё и полицейские книги заносить, от спасовцев откололись самокрещенцы, которые в сознательном возрасте трижды окунались, читая Символ Веры. Из тех выделились темноверцы - бродяги, носившие за пазухой одинокую икону. Большинство же - ни к кому не примкнули, а просто как-то жили: есть батюшка - Слава Богу, нет - на всё Божья воля. На западе, тем временем, продолжалось соперничество "поляков" и "австрийцев", и последние, даже присылая за Байкал священников, своей паствой сделали дай бог несколько десятков семейских. Зато когда в 1923 году саратовский архиепископ перешёл в староверие и основал в Новозыбкове Русскую Древлеправославную церковь, семейские увидели в ней преемницу Ветковского согласия. Ныне Сибирская епархия РДЦ окормляет примерно 2/3 семейских, а остальные общины разными путями всё-таки пришли в РПСЦ.
И песенная культура семейских - один из двух в России объектов Списка нематериального наследия ЮНЕСКО, а их сёла заочно кажутся чуть ли не Русью Изначальной. Там правда есть целые улицы расписных изб допетровского вида... но это уходящая натура: в 2012 году даже райцентр Тарбагатай смотрелся архаичнее, чем сейчас глубинка вроде Куналея. Традиционные костюмы шить и носить их староверки ещё не разучились - но надевают даже не по праздникам, а к приезду делегаций и тургрупп, тем более каждое уважающее себя село теперь обзавелось хотя бы одной избой-музеем. В общем, нынешние семейские - вполне обычные россияне, и зайдя в улан-удэнский храм, начинавшийся в 2000-01 годах с Варваринской часовни (кадр выше), далёкий от темы человек не заметит особой инаковости.
Между тем, трамвайные пути здесь раздваиваются, чтобы через десяток остановок снова сойтись - юго-восточный сектор Городского кольца можно преодолеть двумя способами. Интереснее - по улице Сахьяновой, уходящей вглубь кольца, к Уде. Например, здесь стоит Центр восточных рукописей и ксилографов (оттисков), законченный в 1995 году. Его архитекторы явно вдохновлялись ереванским Матенадараном - вплоть до розового туфа, странно популярного в Улан-Удэ накануне Перестройки. Для туристов, правда, в отличие от Матенадарана, он вроде бы закрыт:
Здание принадлежит Институту монголоведения, буддологии и тибетологии Сибирского отделения Российской академии наук (ИМБТ СО РАН), который начинался ещё в 1922 году как Бурят-Монгольский ученый комитет (Буручком). По сути продолжавший куда более давние традиции: наставник Далай-ламы и реформатор российского буддизма Агван Доржиев читал лекции в Париже, Пётр Бадмаев привёз в Петербург (в том числе к цесаревичу Алексею) тибетскую медицину (которую и советская власть активно развивала в 1920-х), а Гомбожап Цыбиков под видом паломника сделал то, что не далось Пржевальскому - детально изучил сам Тибет.
Трамвай с грохотом едет по окраинам, ещё помнящим крик "Уги няс!", или его русский аналог "Смерти нет!": как Люберцы, Казань, Куйбышев или Кривой Рог, советский Улан-Удэ был городом молодёжных банд. Всё началось в тишайших 1950-60-х, когда городские научились объединяться и организовано давать отпор бурятским набегам из сельской глубинки. Первые "команды" оформились в самых мрачных районах - на Батарейке (см. прошлую часть) и в Заудинской слободе, в прямой видимости друг от друга. Выше в Зауде строились новые районы, каким-то образом заработавшие народное прозвище Чанкайши - может, из-за обилие восточных лиц в прежде в основном русском городе. "Чанкайшисты", или просто "чанки", однако, быстро стали самой грозной из "команд", особенно после того, как милицейские облавы разгромили несколько банд помельче. Следом появились "хунхузы", "колонисты", "самураи", "делавары", "бостонцы", "проспектовские" и другие, так что "гортопов" (то есть обычных людей, бесцельно топающих по городу) среди молодёжи осталось меньше, чем иная банда. В какой-то момент появились даже банды девчонок "султанки" и "гусарки", но их масштаб был, конечно, не тот, а с "командами" парней они существовали параллельно. Каждая банда считала своей какую-нибудь школу, возглавлялась "папой", имела свой фирменный знак (у чанков - клич "Уги-няс!", у хунхузов - граффити HHZ), свой сленг (так, кварталы чанков назывались "шанхаи", а кварталы хунхузов - "цинхаи"), какой-нибудь обряд посвящения, иногда - значки или хотя бы единообразие в одежде (так, LST-63 ходили в клешеных джинсах, курили дурь и вообще больше напоминали хиппи, а на Батарейке пили водку и предпочитали телогрейки и тапочки). Всё это слагало причудливую иерархию: шанхай-первый и шанхай-второй (всего их было 7) могли выяснять отношения между собой, но только до стычки с другими бандами, равно как и "центровые" периодически объединялись против "чав" с глухих окраин, "гонявших" (то есть набегавших) вглубь Улан-Удэ.
Штатным полем битвы были дачи у Верхней Берёзовки, но далее везде. Конечно, на пороге Азии не обходилось без восточных единоборств, на которые больше полагались этнические буряты, но сам масштаб столкновений, где сходились порой сотни "чав" и "чуваков", вынуждал пускать в ход кастеты, ножи и даже обрезы. Известная улан-удэнская байка - как проспектовские ехали в трамвае бить чанкайшистов... и вдруг трамвай встал, потому что кто-то перерезал провод, и был обстрелян дробью. Другой легендой стала открытая переписка фейкового вора Лёньки Короля (в "исповеди" рассказывавшего, какая это кривая дорожка) с настоящим "Королём ночного Улан-Удэ" на страницах журнала "Огонёк" - правда, интернет таких публикаций не знает. Романтика улиц понемногу сменялась настоящим ожесточением, особенно по мере того, как её участники обзаводились "ходками" и привносили уже откровенно блатные понятия. Сколько смертей наступило под "Уги-няс!", никто не считал... а затем всех развеял Ветер Перемен: в отличие от Казани, в Улан-Удэ рыцари улиц в 1970-80-х не преуспели в рэкете и грабеже, а в 1990-х были разгромлены теми, кто преуспел в этом. Поэтому те времена буряты вспоминают с некоторой ностальгией - так, в 2017 году здесь сняли фильм "Смерти нет" (бурятское кино хоть и в тени якутского, но есть!), в фольклор ушло словечко "головары" (из насмешек над маленькой недолговечной бандой превратившись в синоним "рагулей" или "мамбетов"), а ехавший со мной в 2012 году в поезде молодой улан-удэнский гопник по имени Сократ воодушевлённо рассказывал, что вот Иркутск де - героиновая столица, а у них в У-У всё чисто по понятиям.
На кадре выше, между тем, параллельная Уде Ключевская улица, на которую свернул трамвай. Я покинул его у проходной ВСГУТУ (Восточно-Сибирского государственного университета технологии и управления), главного вуза Бурятии, образованного в 1962 году на базе части факультетов существующего с 1930 года сельскохозяйственного института. Кампус встречает романтичной скульптурой "Студенческая весна" (2012):
Но я пошёл в обход, вскоре оказавшись в довольно странном районе, где у крыльца стоит бронетранспортёр:
А мантры написаны на заборах:
Здесь рядом стоят просветительский по основам буддизма Дхарма-центр (жёлтая крыша на заднем плане) и кое-что действительно необычное - единственный в России женский дацан Зунгон Даржалинг:
Да, женское монашество в буддизме существует, и более того, с такими же бритыми головами и в просторных одеяниях монахини не сильно отличаются вешне от монахов. Первой из них считается Махапраджапати Готами - приёмная мать Гаутамы (то есть собственно Будды), но так как посвящать женщин могли только другие монахини, а было их всегда гораздо меньше, чем мужчин - бури истории понемногу оборвали большинство линий преемственности. Чаще встречаются теперь "полумонахини", которые берут на себя обеты без ритуального посвящения, а устойчивые традиции женского монашества остались лишь у некоторых школ Махаяны ("северного" буддизма). Его возрождением озаботился ещё в конце 1980-х нынешний Далай-лама XIV, а посетив Бурятию в 1992 году, обратил внимание на единственную женщину, пришедшую его послушать - Дариму Цынгуеву, которая и вдохновилась построить на родине женский монастырь. Территорию у ВСГУТУ её последовательницы получили в 1995-м, а в 2000-м Ринпоче освятил здешний дуган.
Двери его оказались открыты, а у крыльца на кадре выше можно различить силуэт монахини в красной одежде (крупным планом фотографировать не стал). Но и почему этот монастырь остался единственным - ясно: из нескольких увиденных тут женщин бурятки были явно в меньшинстве. Кажется, в их патриархальном обществе идея не прижилась, а Зунгон Даржалинг оказался не только единственным женским, но и единственным русским дацаном:
Так что садимся на трамвай и едем дальше. Трамвайные линии по Ключевской и по проспекту Строителей, разделившиеся у трёх коней, вновь сходятся у Беркута (2011):
Впереди виден мост к станции Заудинский, где разделяются Транссибирская и Трансмонгольская магистрали. Саму станцию, как бы открывающую город с востока, я показывал когда-то здесь.
Снова пересекаем Уду, масштабов примерно с Москвы-реки:
Проспект Автомобилистов сквозь невзрачные промзоны приводит на Стрелку - кажется, главную развилку города, где среди автозаправок и магазинов всякой техники есть даже небольшая автостанция. Глазу только зацепиться не за что, так что вот - рекламный щит с приметой эпохи: как уже не раз говорилась, Бурятия начиная с первых дней ощутила всё происходящее сполна.
Чуть в стороне - дацан с простым названием Гандан и кафе "Тибет", оказавшееся давно и плотно закрытым:
На север от Стрелки уходит Баргузинский тракт к Байкалу, на котором и в черте города немало интересного есть - например, скансен Верхняя Берёзовка, рассказ о котором растянулся у меня на две части, или массивы дач с удивительными названиями типа "Шамбала" или "Урда-Уула". Горы пересекает Тропа Здоровья, а в лесах на склоне Улан-Бургасы многие этого самого здоровья лишились в битвах молодёжных банд. В паре километров от стрелки - полноценный дацан (то есть именно монастырь, а не храм) Деважин (2007), один из крупнейших в городе.
На запад от Стрелки трамвайное кольцо закругляется в центр, и через 4,5 километра приводит на Элеватор, где мы начинали прошлую часть.
По пути пересекая Соцгород, о котором (с внесением новых фото) я подробно рассказывал в третьей части. В 1932-38 годах здесь, между Транссибом и подножьем хребта Улан-Бургасы, в порядке переориентации города с презренной торговли на промышленность, построили крупнейший в Восточной Сибири паровозовагоноремонтный завод "Гигант Бурятии". Вернее, ремонтом он стал заниматься уже в 1934 году, а с 1938 тут развернулось полноценное производство паровозов "Серго Орджоникидзе". В 1945-48 завод даже гордо назывался паровозостроительным... но построенный в 1949 особо мощный паровоз УУ по оригинальному проекту так и остался единственным, а освоить производство тепло- или электровозов в Бурятии уже не смогли. С 1962 года завод стал называться локомотиворемонтным, и специализируется он теперь в основном тяжёлых новочеркасских ВЛ80 и ВЛ85 конца советской эпохи. Однако всё это было бы не так интересно, если бы параллельно с заводам не построили район для рабочих - по проектам местных архитекторов, но вполне в духе мастеров баухауза в Новокузнецке или Орске. Его центр - площадь Славы с целым каскадом памятников: Покорителям Космоса (1971, вернее это реплика 2023 года), Победе (1970), Труженникам Тыла (2020) и наконец на горе Ильич у ДК ПВЗ, состоящего из пары Театрального и Клубного зданий.
Но - снова отсылаю в третью часть с подробным рассказом об этом районе. Сейчас лишь поднимемся наверх по лестнице из 140 ступеней и полюбуемся Улан-Удэ на фоне Хамар- и Цаган-Дабанов:
Правее - вид с конструктивистскими домами, высотками около вокзала (тут - в первую часть)...
...и Успенским собором на фоне целого моря частного сектора за Селенгой:
Левее обратная сторона ТЭЦ-1, на которой стало видно мозаику с Лениным:
А вдали, примерно на одной линии с женским дацаном, видна труба ТЭЦ-2 высотой немалые 240 метров, да и то не считая горы. Замышлялось явно что-то очень мощное... но в итоге турбины на ней даже не успели смонтировать: после распада Союза это котельная.
Ну а в середине, за ЛВРЗ, со всем азиатским спокойным величием вьётся текущая из монгольских глубин Селенга, главная река Монголосферы величиной примерно с Дон (1023км длины, 935 м3/с)):
Напоследок - вернёмся на Стрелку, и, уже не трамваем, а презренной тесной маршруткой, поедем с неё на восток. Ехать долго, скорее всего стоя с глазами выше уровня окон, поэтому - просто случайные зарисовки. Как вам, например, пятиэтажка с ши-цзи, китайскими львами-хранителями?
Магазин местной сети "Титан" (довольно неплохой), начинавшейся в 1995 году с оптовой точки на элеваторе:
Остановка с великолепно лаконичным названием:
Город успевает несколько раз прикинуться закончившимся и начаться вновь. Стела авиастроителям-ветеранам (1985) отмечает границу двух дальних районов Солнечный и Загорск. В Бурятии, в отличие от Подмосковья, он есть не только в памяти людей:
Помню, как возвращаясь на попутках из Хоринской степи, я приметил вертолёт, неподвижно висевший над въездом в город (не в кадре). Наладив в бурятской столице ремонт поездов, Советы решили организовать ещё и ремонт самолётов, и в 1936-39 годах построили у села Шеэнэстуй авиазавод №99. Запустив под Халхин-Гол, начали здесь с ремонта истребителей, а в годы Великой Отечественного освоили и производство Пе-2 и Ла-5. Позже Улан-Удэнский авиазавод (такое название получивший лишь в 1966 году) строил реактивные самолёты, крылатые ракеты и, с 1956 года, вертолёты. Поначалу - соосные Ка-15, но по-настоящему своё призвание У-УАЗ нашёл в 1970 году, когда здесь впервые был собран Ми-8 - этой машиной мы любовались со всех сторон в недавних постах про Диксон и его аэропорт.
Запущенный в серию в 1965 году, Ми-8 - это, наверное, первое, что представляется, когда слышишь слово "вертолёт": самый массовый в истории и самый тяжёлый из массовых (грузоподъёмность до 4,5 тонн при собственном весе около 7 тонн), он экспортировался в 80 стран вплоть до США и одинаково успешно выполняет задачи бронетранспортёра, грузовика или автобуса. Вообще, на фоне бесконечных неудач авто- и авиапрома совсем не очевидно, что вертолётостроение - одна из тех отраслей, где Россия твёрдый лидер (6% производства и 15% гражданского рынка), причём чем тяжелее класс, тем больше в нём наша доля: у Ми-8 просто нет серьёзных конкурентов. И все 12 (или даже, по другим данным, 17) тысяч машин сделали всего два завода - в Казани (не менее 8 тыс.) и Улан-Удэ (около 5 тысяч). Причём только здесь с 1991 года выпускается модификация Ми-171 с характерным острым носом и её военный вариант с приставкой "Ш", которая значит "штурмовой". Памятник такому уже после моей поездки украсил Стрелку. В общем, Загорск - одна из мировых столиц целой отрасли...
Из центра сюда ведёт сначала улица Блинова, затем улица Комарова, а первым встречат Молодёжный парк, до 2006 года Комсомольский. С его открытия в 1964-м внутри остались стела Комсомольцам Авиазавода и фонтан:
Загорск стоит не за горой, а скорее на горе с дальним видом зелёного Цаган-Дабана:
Над низиной с парком и чадящей угольной котельной очень быстро уходит вверх его главная улица, названная почему-то Столичной:
В основном на ней дома 1950-60-х годов, но кажется, есть пара и довоенных - как правый с кадра выше (а так как котельная буквально в его дворе - предположу, что это была баня) или административное здание с высоким крыльцом напротив
Космические панно на торце напоминает о духе эпохи:
Об отдельных зданиях, увы, я не нашёл ничего. Вот справа - наверное, старый Дом культуры, потому что нынешний ДК "Рассвет" стоит над ним на горке:
Если у ДК ПВЗ был Ильич, то здесь с 1985 года летит к Солнцу тот самый МиГ-15УТИ. На таких тренировался Первый отряд космонавтов:
Загорск карабкается на склон рядами деревянных малоэтажек:
Котельная чадит на простор долины:
Авиазаводские цеха внизу сверкают новизной... но абсолютно ничего такого, что стоило бы риска проблем из-за фото, там нет.
"Рассвет" окружает парк имени Дармы Жанаева, разбитый в 1946 году и названный в честь Героя Советского Союза. За ним - последний, уже многоэтажечный район Восточный, названный так не только в силу географии, но и потому что пространство за цехами с кадра выше - это одноимённый заводской аэродром. У какого-то ТЦ город провожает ажурной часовней памяти воинов-забайкальцев (2010) и "нулевым километром" Сибирского тракта (2010). Убогая дорога через Хоринскую степь - это именно что исторический сибирский тракт, тогда как нынешняя трасса "Байкал" идёт через Мухоршибирь с другой стороны Цаган-Дабана.
А наша дорога - Великий Чайный путь, покидающий город на противоположной стороне, за Селенгой. По нему в следующей части и отправимся - сначала "перевыложу" (только ссылками на исходные посты) тут Новоселенгинск, Кяхту, Сухэ-Батор и Дархан, а дальше расскажу про Улан-Батор.
УЛАН-УДЭ (2012, 2022-24)
Улан-Удэ. Вокзал и площадь.
Улан-Удэ. Старый Верхнеудинск.
Улан-Удэ. За Удой и за Транссибом.
Улан-Удэ. Дацан "Ринпоче Багша".
Улан-Удэ. Городское кольцо у центра.
Улан-Удэ. Городское кольцо по окраинам.
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]