Диксон. Часть 1.2: Посёлок
Проведя на Диксоне пару-тройку дней, я вдруг понял, что он мне напоминает - прототип инопланетной колонии! Неимоверная оторванность от мира, чуждые пейзажи, несовместимый с жизнью климат, присутствие враждебных существ: если у СССР были планы освоения Марса или Титана (а там и до Альфы Центавра рукой подать!), то решения для них наверняка обкатывались здесь. В прошлой части я рассказывал об устройстве Диксона, важнейших событиях его истории (таких как самый восточный бой Великой Отечественной) и самые примечательные места Посёлка - одного из двух диксонских районов на материковом берегу Таймыра. Сегодня поговорим о деталях пейзажа, атмосфере моральной и физической, ну и по окрестным тундрам пройдёмся слегка - несмотря на риск встречи с враждебными существами...
Диксон - наверное, самое северное место Земли, интересное свой архитектурой. Её тут представляют два основных пласта - деревянно-засыпные сталинки и слегка космического вида дома 1980-х.
Самые яркие образцы того и другого, - "адмиралтейство" Управления порта или Торгово-бытовой центр на главной площади, - я показывал в прошлой части, заодно пояснив, кто такие Владимир Воронин и Иван Таян, в честь которых названы две главные улицы. Ещё есть улица Михаила Водопьянова, полярного лётчика 1930-х годов, в Великую Отечественную бомбившего Берлин с оказавшегося в немецком тылу острова Сааремаа. Но большинство улиц Диксона безымянны, а на карте выглядят проездами сквозь дворы. Здания вдоль них на материке смотрелись бы, наверное, заурядно, а здесь, у Края Света, впечатляют больше, чем петербургские дворцы:
И в кои-то веки я могу чётко и конкретно ответить на самый нелюбимый мной вопрос читателей "А люди-то где?!". Нет их! Действительно нет! Если в лучшее время на Диксоне жило около 5 тысяч человек, то по состоянию на прошлое лето тут числилось 306 постоянных жителей. Да и те летом по большей части в отпусках - как сказали мне в администрации, на момент моего посещения в посёлке находилось около 70 человек. Это не считая вахтовиков, но те, втянув головы в плечи от ледяного ветра, двигались в основном перебежками от своей общаги до вездехода на Южку или Восточку, чтобы там пересесть на вертолёт. На Диксоне пусто и интровертивно, и гуляя по совсем небольшому (около километра в поперечнике) посёлку, можно никого не встречать часами.
Кроме многочисленных собак общей породы, причём без волчьей крови тут явно не обошлось.
Собаки вообще удивительно много могут рассказать про людей: не так давно я писал о Грузии, где четвероногие друзья чрезвычайно общительны и беззлобно-шумны. Диксонские собаки - добродушные, тихие и совершенно ненавязчивые...
Ходят с достоинством, а шум поднимают только по делу, и если весь посёлок разом вдруг охвачен "специфическим" (как мне его описывали) лаем, то это надо понимать однозначно "Внимание! Белый медведь! Внимание! Белый медведь!".
Ну а люди Диксона, привыкнув к вахтовикам (да и туристы тут бывают в среднем один с каждого авиарейса), не отличаются гостеприимством и любопытством - разве что поздороваются, поймав взгляд. Желания пообщаться не изъявляли даже откровенные забулдыги, приходившие в Нижний магазин за опохмелом. Скандинавское название посёлка кажется актуальным, тем более когда личного пространства по несколько тысяч квадратных километров на каждого: здесь никто не беспокоит, но и переночевать не позовут.
Оставшиеся диксончане живут в пятиэтажках с круглогодичным отоплением, остающихся здесь самым благоустроенным жильём. Десятки покинутых домов же не заброшены, а законсервированы - окна и двери заколочены добротно, а я приметил буквально пару зданий, в которые можно зайти.
Теперь в них иногда, конечно, кто-то выпивает, но чаще играют дети - в тот короткий сезон, когда вход уже не заметён снегом, а родители ещё не везут на материк.
А на первых этажах порой видишь такое - Диксон стоит на вечной мерзлоте, и неоптапливаемые дома быстро становятся ледниками:
Довершает атмосферу забытой колонии обилие странной и порой жутковатой техники. Самые заурядные тут новенькие МАЗы в порту, напротив несостоявшейся конторы "ВостокУгля". Летом тундра для них непроходима, а водители в отпусках - зато зимой они, наверное, ездят к стройке нефтяного порта в Бухте Север. Там - новая колония Земли, которую осваивают, словно не обращая внимания на старых колонистов:
В посёлке есть несколько легковых машин - состояния довольно убитого, но отнюдь из советских времён. Советские тут трактора и мотоциклы:
Народное творчество - каракаты, иногда на основе мотоциклов, иногда целиком самодельные. Главное - у них слегка приспущенные и перехваченные чем-нибудь для ребристости камеры от колёс большегрузных машин. Словом - самодельные вездеходы, вошедшие в полярный обиход примерно с 1970-х...
А уже в 2000-х на их основе были созданы вполне серийные пневмоходы, или официально "вездеходы на шинах низкого и сверхнизкого давления". Их огромные мягкие колёса имеют проходимость не хуже стальных траков, но при этом не калечат тундру, на которой подобные шрамы могут заживать и полвека, и век... Первыми массовыми заводскими колёсными вездеходами стали трэколы - название их происходит от базирующейся в Люберцах фирмы "ТрЭкол" ("Транспорт экологический"), разработавшей саму формулу зависимости объёма колеса от веса машины. Поначалу по этой формуле оснащали гигантскими колёсами УАЗы и "Нивы", а в 2008 появился и серийный 6-колёсный "Трэкол", без которого теперь немыслим пейзаж Крайнего Севера. На Диксоне ими пользуется "Роснефть" (ещё увидим) и полиция... правда, когда эту машину хоть раз видели едущей, не упомнит никакой старожил.
Ещё десятки моделей пневмоходов выпускаются по всей стране в масштабах от кустарного до мелкосерийного. Самое главное - за каждой из них стоит Личность, неугомонный бизнесмен и эксцентричный изобретатель (иногда тандемом, иногда в одном лице) - и я был в гостях у таких в Усинске ("Борей") и Сургуте (самый необычный в этом классе "Тром-8"). А вот "Хищник" родом из Тобольска, где компания "Мег-Вест" отца и сына Геннадия и Максима Мезениных занимается этим с 2007 года и даже недолго побыла Поставщиком Его Императорского Величества во время вояжа на Чукотку. На Диксоне "Хищник" в лётные дни собирает по Посёлку сотрудников аэропорта и везёт на вертолёт:
Откуда прикатил "Бурлак", разработанный в 2015 году екатеринбургским конструктором Алексеем Макаровым и курганским бизнесменом Максимом Белоноговым (это который основал такси "Максим", популярное, между прочим, даже в Индонезии), я не знаю. Но судя по общей потёртости и ещё не смытой дождями пыли, ездит он не только по посёлку. О своём знакомстве с "Бурлаками" я рассказывал на Ямале.
"Русак", здесь принадлежащий МЧС, разработали в 2019 году в Нижегородском техническом университете, а с 2021 делают в Набережных Челнах. С новой моделью "Бурлака" (не на кадре выше, но по ссылке выше!) он спорит за звание самого большого пневмохода с грузоподъёмностью до 2,5 тонн. И это немного лишь на первый взгляд: именно грузоподъёмность - самое слабое место этих машин, но когда она достигнет хотя бы 3-5 тонн - гусеничные вездеходы начнут движение курсом паровозов и парусников...
На Диксоне, впрочем, гусеничные машины и сейчас в основном в таком виде:
Или даже в таком. На обоих кадрах разные вариации ГТ-СМ, или ГАЗ-71, выпускаемые в разных версиях с 1968 года в Нижнем Новгороде и Заволжье:
Газушка - и единственный технический памятник Посёлка, поставленный в 2000 году. Точнее, это сделанная на её базе диксончанами уникальная БГМ - "Бурильная гидрографическая машина" для определения глубины со льда.
Она стоит у одного из зданий своего былого владельца - Диксонской гидрографической базы, с момента основания в 1944 году буквально пронизавшей посёлок. Гидробаза отвечала за стабильность навигации по всей восточной половине Карского моря, а это - более 1100 километров СевМорПути.
Но гидробазы не стало в 2020 году, а вот БГМ и якоря у подъезда простоят до ближайшего ледникового периода:
Другое здание гидробазы, характерную для Диксона деревянную сталинку, я показывал в прошлой части на улице Воронина, которая в посёлке вместо набережной. Южным концом она выходит к Управлению порта (опять же см. прошлую часть), а северным концом - на широкую площадь, с правой стороны которой - БГМ и якоря, а слева пожарная часть. Каланча её давно завалилась, но техника, включая "Русака", сверкает свежей краской:
Больше привлекает взгляд теремок "Торгмортранса" (1946), изначально "Диксонторга", где занимались вопросами снабжения посёлка и района. На его первом этаже располагалась самая известная у диксончан столовая, где готовили также мороженные хлеб и молоко на полярные станции... Но и терем был покинут в 2004 году:
За пожаркой от площади можно спуститься по нежилой Подгорной улице к Складу ГСМ. Его действующая часть надёжно озаборена и внешне совершенно обычна, а вот с ржавых цистерн поодаль - интересный вид. Пролив Вега (слева) здесь разбивается об остров Сахалин парой маленьких проливов - Прёвен (здесь) и Лена (за островом). Все они, кроме Сахалина (его так прозвали в шутку диксончане) наречены шведом Адольфом Норденшельдом в честь судов: на шхуне "Прёвен" (в переводе - "Попытка") он впервые добрался сюда в 1875 году, а построенные на его родине пароходы "Вега" и "Лена" в 1878 вместе достигли устья Лены - и первая, с самим Норденшельдом, пошла дальше на восток, а вторая отправилась в Якутск, став первым пароходом, поднявшимся по Лене с моря. Спонсировал же всё это купец Оскар Диксон, и остров имени его - с многоэтажками, аэропортом, метеостанцией, - виден вдалеке..
Диксонский архипелаг я оставлю до следующей части, а пока посмотрим строго на север, где ближе виден остров Матвеева, а дальше в ряд острова Элимелаха, Бочурко и Иванова. Самая северная точка пространства, на которую я когда-либо глядел - 73°33′48″.
От Склада ГСМ та же Подгорная улица спускается мимо заброшенной пекарни "Торгмортранса" на Подхоз - место, которым диксончане пугают детей и заезжих туристов:
И дело тут вовсе не в маленьком и очень старом кладбище, покорёжнном вечной мерзлотой:
А в том, что с тех времён, когда подсобное хозяйство процветало, снабжая Край Света овощами и молоком, сюда повадились ходить белые медведи. Так появилась ловушка для неподготовленных гостей: вроде и посёлок, где интуитивно должно быть безопаснее, а на деле риск быть съеденным тут побольше, чем в тундре - и ничего, что медведей, помнящих подхоз действующим, скорее всего уже не осталось. Тем более горожанину не очевидно, что белый медведь - морской зверь, спокойно проплывает сотни километров в ледяной воде, и разве что охотиться предпочитает с берега. Местные часто видят их не подходящими, а подплывающими к посёлку - в воде медведь похож на льдину, но неожиданно быстро плывёт. Мне попались лишь затёртые многими днями следы, выходящие из моря... Когда пару лет назад глава посёлка узнал, что у него турист уже неделю стоит на Подхозе с палаткой - его чуть инфаркт не хватил, и подозреваю, именно после этого администрация по отношению к гостям ушла в режим "вы нас не знаете и мы вас не знаем".
Мне Подхоз запомнился старыми деревянными лодками на скальном берегу - видимо, с них ловили рыбу для магазинов и столовых:
Из расселин я пытался набрать красивых камушков... но это оказалось нелегко: вода Карского моря даже летом столь холодна, что рука в ней коченеет за секунды.
Ну а снято это всё в 2 часа ночи! Полярный день на Диксоне гораздо светлее, чем в Норильске или на Кольском, и на солнцестояние, подозреваю, тут в полночь нет даже знакомого мне по прежним северам ощущения раннего заката. Но и полярная ночь на 73-м градусе настоящая ночь, когда в полдень светлеет только полоса у горизонта.
От Подхоза можно дойти, удаляясь от пролива, к развалинам воинской части - совершенно невзрачным и не фотогеничным. Я, правда, ходил туда верхом, через посёлок, мимо школы по той самой улице Водопьянова.
Но увидев со скал Створный мыс, над котором с трагическими криками витал канюк, я не мог не спуститься к берегу:
Рядом с балком у основания мыса я увидел такие знакомые по Вайгачу силуэты и даже совсем не удивился им... Но нет - где галдят над птенцами настоящие гуси, я не знаю, а здесь - охотничьи мишени, судя по отсутствию дырок поставленные для красоты:
По скалистому берегу я направился к створному знаку:
И, хватаясь за мучительные холодные перила, залез на него - к площадке с солнечной батареей:
Вот она - самая северная точка, где я когда-либо оказывался. Севернее - только Бырранга с мысом Челюскин да полярные архипелаги, кроме Врангеля, Колгуева, Вайгача и Южного острова Новой Земли:
Вид в сторону основания мыса. Тундра на Диксоне - совсем безусловная тундра, где нет даже стланника, а снежники не тают круглый год. И этот минимализм гипнотизирует:
Здесь начинается Берег Петра Чичагова - петровского геодезиста, в 1725-36 годах с экспедициями из Енисейска составившего первую карту Енисея и Карского моря. Ещё есть Берег Василия Прончищева (от Пясины до мыса Челюскин) и Берег Харитона Лаптева (соответственно, на лаптевоморской стороне Таймыра), а все эти названия дали им экспедиции начала ХХ века. Берег Чичагова тянется до устья Пясины километров на 200, почти что строго по одной широте, и хоть сколько-нибудь примечательны на всём этом пространстве бухта Западное Голомо с Карловой избой (1931-32, на стенах надписи тех лет) и Макарова с раскопками стоянок древних племён (15 век) и поморов (16-17 века) да остатками разбившейся в 1930 году шхуны "Браганца".
Низина у моря сырая и топкая, а Диксон стоит на природном фундаменте каменного плато. С его обрывов, в 8 километрах вглубь тундры, видна геофизическая станция "Колба" имени полярника Василия Ходова, с 1956 года изучающая магнитное поле Земли и ионосферу. Заброшенные халупы закрывают вполне современный модульный дом - примерно такой же я ещё покажу на Диксонской метеостанции. А откуда назвнаие - не знает никто; предположу, что там стоял радиомаяк системы "Колба" времён Великой Отечественной. Идея сходить на Колбу, пообщаться с геодезистами, у меня крутилась всё время пребывания на Диксоне... но в итоге так и не раскачался. Вот чужие фото.
Прошлый кадр снят почти что от Восточки - одной из двух вертолётных площадок посёлка. Если на Южку с Острова (где аэропорт) возят пассажиров регулярных авиарейсов (и вертолёт там служит шаттлом!), то с Восточки летают туда сотрудники "Роснефти" и аэропорта - первых привозят сюда "Трэколы" (на фото), вторых - знакомый нам "Хищник":
Но доминанта этой части Диксона, к тому же буквально на его высшей точке - заброшенная промзона:
Как я понимаю - домостроительный комбинат, на котором и выпускались все эти дома космического вида:
Теперь здесь "Сталкера" Тарковского не вспомнит только тот, кто его не смотрел и даже в пересказе прущихся от своей элитарности друзей не слышал.
Над мёртвых цехами реет одинокий красный флаг, как имперский орёл над руинами Рима. Его есть, кому поднять именно здесь: цеха сменяются гаражами местной автоколонны, в которых теперь диксончане держат свои каракаты и прочие драндулеты. Ремонтировать их тягучими днями - занятие не менее популярное, чем рыбалка и возлияния.
Рядом с промзоной - огромная больница (1972), напоминающая о былом масштабе Диксона. Теперь в ней действует четверть этажа...
А там недалеко и до Южки с её монументом Героям-Североморцам (1982) и стелой на могиле капитана Николая Корнякова (2002) в виде снаряда его батареи, отбившей 27 августа 1942 года атаку немецкого крейсера "Адмирал Шеер". Обо всём этом я рассказывал в прошлой части, а в позапрошлой части - показывал и вертолётную площадку, с которой у большинства гостей начинается знакомство с Диксоном. Теперь обойдём Южную сопку - Посёлок стоит фактически на полуострове меж двух безымянных бухт, а значит - прогуляемся вдоль моря и к югу:
Здесь доминанта пейзажа - ржавый остов буксира "Волна", лежащий посреди бухты. За ним я приметил нечто, похожее на мачту, и решил дойти как минимум до неё.
Места из сегодняшнего рассказа я посещал в разные дни, в каждый из которых тут была разная погода. Ну как разная? 5-7 градусов и ветер, однако даже с этими постоянными разнообразие других условий довольно велико! Во время моей прогулки за Южкой дул норд-ост и волок с открытого моря клочья тумана:
За Южкой расположился комплекс складов. Более новые, блестящие гофрированным металлом, видны на видео. Интереснее было посмотреть на старые, 1930-40-х годов:
Тем более они заброшены, и внутрь можно беспрепятственно зайти:
За колоннами воображение настойчиво рисует нары - склады подозрительно похожи на бараки, которые я видел в заброшенных ГУЛаговских лагерях. Вполне мог быть тот же проект... хотя склад в целом выглядит добротнее и крепче.
Чем несказанно радует Диксон после прочих северов - это полным отсутствие каторжного следа. При всей суровости Арктики, жизнь здесь советская власть считала привилегией. Так и сложилось уникальное общество, где половина людей имели высшее образование, а треть - научную степень, хотя и выпить, судя по воспоминаниям, всё равно были не дураки. Тот, ушедший Диксон заочно кажется мне Петербургом Арктики...
Но какой же Крайний Север без целой горы бочек из под ГСМ?! Железо тут копится десятилетиями, ибо вывезти его - дороже, чем продать:
Я направился вдоль берега. Карское море немыслимо без "дровяных бухт" - могучие ледоходы Оби и особенно Енисея, дополненные советским ещё лесосплавом, выносят неимоверное количество древесных стволов, а течения устроены так, что скапливаются они в отдельных бухточках. Но высушенный плавник - лучшие дрова: загораются легко, пылают жарко, а остаётся от них лишь мелкая зола...
"Мачта" оказалась самодельной лебёдкой на покосившемся, давно заброшенном причале. И вряд ли кто-то сможет рассказать теперь, когда и зачем её тут поставили:
Вдоль берега тянется целый ряд балков - вида полузаброшенного, но на самом деле вполне жилых: диксончанам они заменяют дачи. Пройдя вдоль них, я увидел памятник на скалистом бугре, и вблизи узнал из таблички, что 13 августа 1968 года здесь погибли на работе геодезисты Николай Шишаев и Александр Борисов.
Рядом ещё одна деревянная стела, быть может - первый памятник им от нашедших коллег:
И гуляя по тундре, я поминутно оглядывался, не виден ли где-то рядом белый силуэт зверюги величиной с автомобиль - все эти прогулки тут весьма рискованны, примерно как пройтись ночью по району за промзоной. Однако, к счастью, видел я лишь протяжно голосивших в вышине канюков да каких-то длинноногих птичек, с пиканьем носившихся в жёлтой, ещё не налившейся к середине июля траве:
Прогулка оказалась неожиданно трудна - по мягкой, пружинящей, бугристой тундре ступаешь примерно как по рыхлому песку, преодолевая за час 2-3 километра. Карта показывала, что я вышел на полуостров, с другой стороны которого лежит следующая Юрская губа. Но взойдя на гряду, я понял, что она до краёв заполнилась туманом:
Зато со стороны посёлка мой взгляд привлекла почти не разрушенная мерзлотой насыпь, столь крутая и ровная, что на ней легко вообразить узкоколейку. Об узкоколейках на Диксоне я никогда не слышал, а потому решил посмотреть, не совершу ли я здесь открытия.
Но нет - узкоколеек на Диксоне правда не было, а насыпь оказалась дамбой с проёмом деревянной плотины. Позже Татьяна рассказала мне, что это старый водозабор, построенный ещё при Сталине и спущенный в постсоветские годы. Действующее водохранилище - чуть дальше, примерно между Южкой и Восточкой, за полкилометра от развалин завода.
От водозабора к посёлку в сгустившемся тумане я шёл вдоль покосившихся столбов:
И вышел на такой же кладбище, размером напоминающее о том, для скольких людей был судьбой этот Край Земли:
Покосилось оно, конечно же, от вечной мерзлоты, а высота крестов напоминает, как глубоко тут всё заносит снег:
Вернувшись в посёлок, буквально на лестничной клетке я столкнулся с Татьяной, которая по-северному немногословно сказала мне "Пойдём, пройдёмся!". Как оказалось - она собиралась ровно туда же, откуда я только пришёл, проведать один из тех балков. И в отличие от меня, для надёжности взяла собаку - даже с мелкой собакой, имеющей абсолютное превосходство в маневренности, белый медведь ничего не может сделать. Повторить поход сил у меня не хватило, и это, конечно, большая досада - Татьяна явно могла бы за время прогулки многое мне рассказать. В короткие встречи расспрашивал её о временах, когда все эти дома были обитаемы, в нескольких магазинах стояли очереди, над аэропортом самолёты взлетали и садились один за другим. Построенный гораздо компактнее большинства советских посёлков, тот Диксон наверное казался многолюднее своих реальных 5 тысяч жителей.
В целом, обойти всё показанное в этих двух частях можно за день, а если совсем не спеша - то за два. Пару дней я, кажется, просто сидел в квартире, отдыхая от всего - шума, движения, дел, новостей, блогерства, интернета, живого общения. Вылет на материк авиакомпания перенесла с пятницы на вторник, а там ещё и нелётная погода может быть - всё вместе ставило под вопрос намечавшийся поход на Путораны. Понемногу начала одолевать тоска, и хотя я понимал, что на Острове у меня вряд ли будет целая квартира с горячим душем - мне невыносимо захотелось перемены мест.
И я стал искать путь на Остров, о котором будет следующая часть.
ЕНИСЕЙСКАЯ СИБИРЬ-2025
Енисей и Таймыр. Обзор и оглавление.
Красноярье и Хакасия. Обзор и оглавление.
От Хакасии до Абхазии. Обзор и оглавление.
Эвенкия в марте. В тот же год и в том же регионе.
Вверх от Красноярска - см. оглавления 1, 2, 3.
Вниз от Красноярска. - см. оглавления 1 и 3.
Таймыр
По Енисею. Введение в Таймыр.
Дудинка. Город.
Дудинка. Дом народного творчества и народы Таймыра.
Большой Норильск. Устройство, жизнь и транспорт.
Кайеркан и Надежда.
Норильск. Общий колорит.
Норильск. Ленинский проспект.
Норильск. Новый город.
Норильск. Старый город.
Норильск. Вокруг Шмидтихи.
Большой Норильск. Оганер и Валёк, а также флот Норильска.
Большой Норильск. Талнах.
Оль-Гуль и Красные Камни. Курорты Таймыра.
Плато Путорана. Озеро Лама и база Бунисяк.
Плато Путорана. По долине Хойси.
Плато Путорана. Лестничные ландшафты.
Плато Путорана. Верхний мир.
Авиация Севера. Игарка и Диксон.
Диксон. Посёлок (главное).
Диксон. Посёлок (разное и окрестности).
Диксон. Остров (главное).
Диксон. Остров (разное и визит "Сомова").
Источник: varandej
Комментарии (0)
{related-news}
[/related-news]